Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Ис. Гольдберг. Поэма о фарфоровой чашке. (8)

Глава седьмая
I
Река, мутная и куражливая, мыла глинистые берега. Она подмывала, слизывала крутой обрыв, на котором расползлись дымчатыми серыми избами Высокие Бугры. Она качала тальники, росшие за поскотиной, и время от времени отрывала комья жирной земли, унося их с собою куда-то далеко.
Деревню к реке прижали пологие холмы. На холмах пестрели лоскутья пашен. По холмам змеились дороги. И где-то высоко, там, где дороги эти обрывались, лежали рудники, на которых добывали для фабрики глину, каолин.
На рудниках работали высокобугорские мужики. Высокобугорские же вывозили глину на фабрику на своих лошадях. Возили они глину зимою, и тогда длинными, шумными обозами тянулись они по холмам, переезжали по льду реки, заполняли обширный фабричный двор, кричали, переругивались с конторщиками, с мастерами. И густой пар вился над лошадями, мягко звенели шеркунцы и колокольцы под дугами, дымились дорога и двор лошадиным пометом.
На двух крепких лошадках возил по зимам глину на фабрику Степанидин отец.
Collapse )

Ис. Гольдберг. Поэма о фарфоровой чашке. (7)

Глава шестая
I
Приземистые кирпичные сараи вытянулись в стороне от старых корпусов. Под навесами веселыми пятнами желтеют аккуратные штабели готового кирпича. Ухабистая дорога вела от кирпичных сараев, от веселых штабелей к расчищенной, выровненной площади с полувыведенными стенами нового корпуса, с тщательно вырытыми котлованами, с начатой кладкой мощных фундаментов, с вырастающими строительными лесами.
С утра до ночи кипела работа. С утра до ночи скрипели подводы, подвозя материалы, стучали топоры, ухали краны, гудела дубинушка.
С утра до ночи бурая пыль вилась над стройкой.
В бурой пыли ходил Широких, вникая в каждую мелочь, следя за каждым рабочим, подсчитывая каждую сотню кирпича, каждую бочку цемента. Десятники и техники суетились при его приближении, покрикивали на рабочих, проявляли внешнюю, ненастоящую энергию и расторопность. Рабочие, завидя его, приналегали на работу и беззлобно посмеивались, когда он скрывался:
-- Ишь, старается амбицию свою доказать!.. Гонит на тройке...
-- Хозяйственный директор... Остроглазый!.. Высокобугорские крестьяне, которые обозами возили на стройку песок, втихомолку чертыхались, когда замечали у песчаной горы директора. Они знали, что его острый глаз сразу оценит всякую фальшь в таратайках, сразу разглядит, какой материал они привезли.
Collapse )

Ис. Гольдберг. Поэма о фарфоровой чашке. (5)

Глава четвертая
I
Почту привозили со станции рано утром. Почтовик закрывался на крюк и вместе с помощником медленно и вразвалку разбирал корреспонденцию. Конторскую почту он откладывал на отдельный столик, и на столике этом каждое утро вырастала объемистая стопка пакетов и тюков. Позже приходил из конторы сторож Власыч и забирал эту стопку, каждый раз удивляясь:
-- Куды это они эстолько гумаги тратют? Беда...
Он уносил пакеты и письма в контору и клал их на конторку делопроизводителя. Тот быстро просматривал, не вскрывая, пакеты и передавал их директору.
Директор неуклюже обрывал угол конвертов и вытаскивал бумаги, которые читал внимательно и сосредоточенно.
В это утро Власыч вместе с другой почтой притащил пакет, над которым Андрей Фомич просидел долго, хмурясь и постукивая кулаком по столу.
Collapse )

Ис. Гольдберг. Поэма о фарфоровой чашке. (4)

Глава третья
I
Андрей Фомич Широких был четвертым по счету красным директором на "Красном Октябре". До него управляли производством трое, и предшественник его, запутавшийся в непривычном деле, оставил Андрею Фомичу неважное наследство. Когда Широких в прошлом году приехал на фабрику, в конторе нашел он насторожившихся, выжидающих сотрудников, по цехам расхлябанную трудовую дисциплину, на складах груды неходовых сортов и двор, заваленный браком. Фабрика шла с ощутительным дефицитом, и в округе смотрели на нее, как на безнадежное предприятие, пожиравшее уйму субсидий и дотаций.
Андрей Фомич не растерялся. Он собрал партактив и поставил вопрос ребром:
-- Будем работать или, как прежде, волынить?
Партийцы замялись, смутились, стали путанно и длинно объяснять что-то о создавшемся положении, о неблагополучных условиях, о "нашем здешнем народе, который не хочет понимать резона".
Тогда Широких выпрямился, сунул вперед обе руки и, потрясая кулаками, твердо и гневно отчеканил:
-- Видели?.. Этими руками я винтовкой орудовал, белых бил, Советы устанавливал... Этими же самыми руками я лень нашу общую крушить буду... Не посмотрю, что да как... Работать, так работать!
Collapse )

Ис. Гольдберг Поэма о фарфоровой чашке. (3)

Глава вторая
I
В десять часов в небольшом кабинете директора открылось совещание. Пришли инженеры и некоторые заведующие цехами. Директор посмотрел на часы и, придвинув к себе большую папку с бумагами, слегка волнуясь, сказал:
-- Вот собрались... Причина настоящего собрания такая, что наши планы и проекты перестройки фабрики Москва рассмотрела и командировала по этому поводу, значит, консультанта, инженера, товарища Вавилова... Так. Товарищ Вавилов поживет у нас, порасследует, а покамест желательно коротенько дать ему обоснование, почему и как...
Предлагаю Лексей Михайлычу дать разъяснения... Тебе, Лексей Михайлыч, слово,
-- Виноват! -- слегка приподнялся Вавилов, сидевший рядом с директором.-- Я просил бы к порядку...
-- К порядку? Ну что же, валите! Вавилов встал и оглядел собравшихся.
-- В сущности, все материалы и предположения, касающиеся переоборудования фабрики, были рассмотрены в Москве, и я с ними внимательно познакомился. Таким образом, будет излишне выслушивать их здесь. Дело обстоит так: надо на месте, возле, так сказать, стен фабрики решить вопрос о том, целесообразно ли в настоящее время производить коренную переустройку фабрики, а по вашим проектам, в сущности, даже заново ее строить... Я сегодня бегло обошел цеха и пришел в ужас... Да, товарищи, прямо-таки в ужас! Фабрика, на мой взгляд, еще может работать долгие годы в таком виде, в каком она находится. Дело не в изношенном оборудовании или в ветхих стенах,-- дело в колоссальном проценте брака. Фабричный двор у вас завален штабелями бракованной посуды. И брак этот происходит в значительной степени от плохих порядков на производстве и от скверной, неряшливой работы самих рабочих... Я прихожу к глубокому убеждению, что при надлежащем руководстве, при сознательном отношении рабочих можно дать хороший фабрикат, не прибегая к коренному переоборудованию фабрики и не затрачивая почти три четверти миллиона на ее переоборудование... Поэтому я считаю, что наши совещания, как сегодняшнее, так и последующие, должны пойти по линии выяснения причин плохого производства. И лучше всего будет, если мы планомерно и внимательно проследим по отдельным цехам состояние производства и отдельных его процессов...
Collapse )

Ис. Гольдберг Поэма о фарфоровой чашке. (2)

Глава первая
I

Крепкий каурый конь, горячась и приплясывая, вынес пролетку из узенького проулочка и, почуяв под копытами накатанную крепкую дорогу, весело рванулся в степную даль.
Станция с ее двумя водонапорными башнями осталась позади.
Седок, высунувшись из пролетки, сбоку полюбовался горячим и стремительным ходом лошади и тронул за узенький поясок кучера:
-- Неужто от Забавной?
-- Как говорите, товарищ? -- обернулся кучер, натягивая вожжи.
-- Спрашиваю: конь-то от Забавной? Хороших кровей кобыла тут раньше на фабрике была... От нее?
-- Не знаю. Я тут второй год только. Кто его знает, откуда да от кого. Должно быть, со стороны завели... А может и от той, стало быть, кобылки.
Седок откинулся на сиденье и глубоко вздохнул.
Collapse )

Ис. Гольдберг Поэма о фарфоровой чашке. (1)

I
Ветры, дующие с надгорий Танну-Ола и Большого Хингана, воды, текущие в руслах Эдера, Эши-Гола и Орхона, пески, веющие из неузнанных и обширных глубин Великой Гоби,-- все это, не зная границ, стекает, низвергается, веет из страны монголов.
И, может быть, сердитый баргузин или култук, бороздящие зелено-льдистые воды Байкала, в какие-то мгновения сливаются, свиваются и мешаются с сухими ветрами, в которых горький запах монгольских пастбищ и теплое дыхание степного солнца...
Кургузая лошадка, мохноногая и гривастая, мелкой переступью топчется по дороге. Из-под копыт вспыхивает легкая пыль. На кургузой лошади в высоком седле, закутанный в тэрлик, в шапке, острие которой увенчано стеклянной шишечкой, едет монгол. Синяя далемба его тэрлика выцвела на солнце. Синяя даль выцветает в летнем зное.
Широка дорога в степи. Бескрайна степная дорога. Солнце медленно плывет над синеющими вдали горами Солнце делает путь длинным, извилистым.
Сонное затишье стелется от острого солнца над степью.
Collapse )

ИЗ ДОКУМЕНТОВ ОБ ОТКРЫТИИ МОРСКОГО ПУТИ КРУГОМ СЕВЕРО-ВОСТОКА АЗИИ В 1648г.

«Изустная память» (завещание) М. Захарова, спутника С. Дежнева, написанное в Анадырском зимовье и роспись его «животов», завещанных монастырям
1653 г. марта 25.


/л. 67/ Се яз Михайло Захаров сын Соликамской жилец з городищ пишу себе изустную память целым умом и разумом на Анандыре реке в ясашном зимовье сего свет отходя и будет мне где бог смерть случит в походах ли где ни буде и что живота моего останетца кости рыбья зубу 20 пуд целой кости, да обломков и черенья тесаново с 5 пуд натрусок рыбья зубу, а на ту кость запись наемные две записи в четырех стах в десяти рублях на промышленных людей одна до Колымы, а другая до Ленского... 2 ко живем на Анандыре ис торгу, что достанется кости и соболей и с промыслу своево кости, а соболей своим промыслом упромышляют и тот промысел им весь за две ж записи наемные на пол третья пуда, а провадит до Колымы, а наем по тем записям дал весь сполна, а что кому будет дать и тому будет роспись моя же рука, да в коробье в колотках ка...лы 3 на промышленных людей на колько сот рублев, и тому будет роспись же да закладная на ясыря якутцкую женку именем Бычня во шти сороках десяти соболях, пищаль [вин] товка добрая да пищаль глаткая добрая, пищаленко глаткое, псалтырь следован московская печать, шуба соболья и пластинная с мещицей, шубенко пупчатое и побочное соболье, покрыто зипуном [250] вишневым, зипун вишневый, а что пороху стрельново и свинцу и мелкому борошню, сетям, неводам и пушальницам, и прядену штанам и рубахам, вершкам шап... 4 ным свечам, и топорам, и ножам всякому заводу и долгу и слободе кабальному и безкабальному и что прибудет и убудет и тому будет роспись моя ж рука, а что останетца и тот мой живот розделить в 4 монастыря:
Collapse )

Из твиттера Евгения Радченко...



Из биографических данных о Семене Дежневе.

№ 228

Не позднее 1672/73 (181) г .— Челобитная енисейского служилого человека Семена Дежнева, о взыскании с торгового человека Третьяка Заборца и промышленного человека Сидора Кондратьева по заемным кабалам соболей.

|л. 2| Царю, государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьет челом твой, государев, холоп Семейка Дежнев. [537]
Жалоба, государь, мне на Третьяка Иванова Заборца. Взяти, государь, мне на нем по кабале 20 соболей промышленных. Да взяти мне, государь, по 4-м кабалам на промышленом человеке Сидоре Кондратьеве 50 соболей промышленных. И тем кабалам срок прошел, и тех соболей не платят.
Милосердый государь, царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, пожалуй, государь, меня, холопа своего, вели, государь, на них дать свой царской суд и управу.

Царь, государь, смилуйся и пожалуй.

ф. Якутская приказная изба, ст. № 2009, л. 2.

Комментарии
1. За основание датировки принят год смерти С. Дежнева.