Category: медицина

Хрустальный... Юрий Зорько (1)

Геологический поселок, до этого живший десяток лет кипучей жизнью, враз захирел и обезлюдел, как будто здоровый полный сил мужик неожиданно слег на нары от скоротечного недуга и отдал Богу душу.

Ничто не предвещало грядущих событий. Большая страна жила своей жизнью, маленький, затерянный в северных далях поселок – своей. Наступающий Новый год таежники встретили как обычно: много ели, пили без меры горькую, горланили песни и дрались, «по пьяной лавочке» приревновав жену к соседу. После боя курантов, донесенного телеканалом «Орбита», вывалили с криками и смехом под звездное небо и расцветили его сигнальными ракетами. А вдогонку сыплющим искрами красным, белым и зеленым огням ударили нестройной канонадой из дробовиков и карабинов. Но не успели в морозном воздухе раствориться дымные шлейфы сгоревших ракет, как из динамика над крыльцом клуба раздался хриплый баритон Высоцкого: «… Гуляй, рванина, от рубля и выше!» Вот только двое бродяг, приодетые по случаю праздника в костюмы и штиблеты, слов песни уже не слышали. Сраженные «северным сиянием», они спали тут же, где и пили, прямо на широком крыльце клуба. К их счастью дежурный, обходя территорию поселка, наткнулся на коченеющих от якутской стужи, франтов. Остаток ночи не состоявшиеся интеллигенты проспали в дымной кочегарке на дощатых полатях.
Collapse )

ДЖИКИМ­ДА...

На кар­те, это ме­сто, имею­щее столь эк­зо­ти­че­ское на­зва­ние, нуж­но ис­кать в юж­ной Яку­тии, в сред­ней час­ти ре­ки Олёк­мы - пра­во­го при­то­ка Ле­ны. Сей­час, в этих мес­тах, ес­ли я не оши­ба­юсь, рас­по­ло­же­но что-то вро­де за­по­вед­ни­ка, но в те вре­ме­на, ко­гда я по­се­щал Джиким­ду, там рас­по­ла­гал­ся пост, ка­жет­ся, гид­ро­ло­гов, с дву­мя по­сто­ян­ны­ми ра­бот­ни­ка­ми на нём. Под бо­ком это­го по­ста кра­си­вая та­ёж­ная реч­ка, с про­зрач­ной до са­мо­го дна го­лу­бо­ва­той во­дой, да, сра­зу за ручь­ём, впа­даю­щим в Олёк­му, на дру­гой его сто­ро­не при­ютил­ся ма­лень­кий та­ёж­ный до­мик, боль­ше по­хо­жий на охот­ни­чье зи­мо­вье, в ко­то­ром жи­ла се­мей­ная па­ра або­ри­ге­нов этих мест, у ко­то­рых был сын; че­ты­рёх - пя­ти­лет­не­го воз­рас­та - та­ёж­ный ди­чок, в круг по­все­днев­но­го об­ще­ния ко­то­ро­го вхо­ди­ли его ро­ди­те­ли, да, те два ра­бот­ни­ка по­ста, об­ще­ние с ко­то­ры­ми ма­ло­лет­не­го Коль­ки Ко­но­ва­ло­ва - это­го маль­чиш­ки, для ме­ня, со сле­дую­ще­го дня зна­ком­ст­ва с ним, ста­ло то­же весь­ма со­мни­тель­ным. Имен­но он - этот Коль­ка, и два его до­воль­но ста­рых ро­ди­те­ля - бы­ли це­лью мое­го по­се­ще­ния столь от­да­лён­но­го от рай­цен­тра мес­та. Еже­год­но, два раза в год: вес­ной и осе­нью, в на­шем рай­оне ра­бо­тал вер­то­лёт, при­сы­лае­мый к нам на се­зон­ные ра­бо­ты из Якут­ска. Он об­слу­жи­вал гео­ло­ги­че­ские от­ря­ды, по­пут­но вы­пол­няя ра­бо­ты свя­зан­ные с об­лё­том оле­не­вод­че­ских бри­гад, в ко­то­рых мне при­хо­ди­лось об­сле­до­вать эвен­ков - оле­не­во­дов, и чле­нов их се­мей, вы­яв­ляя у них раз­лич­ные за­бо­ле­ва­ния. Их бри­га­ды бы­ли раз­бро­са­ны по всей за­лен­ской тай­ге, поч­ти до са­мо­го ста­но­во­го хреб­та, раз­де­ляю­ще­го юж­ную Яку­тию и Чи­тин­скую об­ласть. В ка­ж­дой та­кой, вре­ме­на­ми, ко­чую­щей бри­га­де, бы­ло от де­ся­ти до пят­на­дца­ти пас­ту­хов - оле­не­во­дов, их жен и ма­ло­лет­них де­тей, це­лью об­сле­до­ва­ния ко­то­рых и бы­ли мои вы­ле­ты в эти бри­га­ды. Пост Джи­ким­да, так­же вхо­дил в зо­ну мое­го вни­ма­ния, тем бо­лее обос­но­ван­но­го, что отец Коль­ки Ко­но­ва­ло­ва чис­лил­ся пас­ту­хом ло­ша­ди­но­го та­бу­на, на­хо­див­ше­го­ся на воль­ном вы­па­се, при­бли­зи­тель­но, где-то в ок­ру­жаю­щей пост тай­ге. По мень­шей ме­ре, два мо­их вы­ле­та на Джиким­ду, ни ра­зу не да­ли мне воз­мож­но­сти уви­деть хо­тя бы од­ну ло­шадь это­го та­бу­на, а сам пас­тух, оба раза по пол­ной не­де­ле прак­ти­че­ски без­вы­лаз­но пре­бы­вал в сво­ём зи­мо­вье, из че­го я сде­лал вы­вод, что долж­ность его столь же за­га­доч­на свои­ми обя­за­тель­ст­ва­ми для ста­ро­го Ко­но­ва­ло­ва, сколь для ме­ня бы­ли за­га­доч­ны обя­зан­но­сти мно­го­чис­лен­ных сек­ре­та­рей и ин­ст­рук­то­ров рай­ко­мов, с од­ним из ко­то­рых я имел воз­мож­ность по­сто­ян­но об­щать­ся во вре­мя сво­их вы­ле­тов в бри­га­ды оле­не­во­дов.
Collapse )

Григорий Киселёв. Пионеры воздушных конвоев. Малоизвестные страницы войны. (31)

Дела сердечные

Наступивший новый день члены экипажа аварийного самолёта, для которых благополучно закончилась приключения с вынужденной посадкой, встречали, как им казалось, в райских условиях. Накануне они впервые за несколько суток сняли с себя меховые комбинезоны и регланы. Помывшись и поужинав бульоном с гренками, они улеглись в чистые постели. Медицинский осмотр показал, что лётчики в целом здоровы. Радист отделался незначительным обморожением большого пальца левой ноги и немного прихватило лицо. У командира экипажа после наложения гипса тоже наступило облегчение. Тяжелее всех было штурману. Но он, получив во время перевязки и последующей операции некоторую дозу наркоза, впервые с момента своих злоключений не впадал в забытье, а спал нормальным сном.
Ему обработали раны, где нужно наложили швы, и он, убаюканный морфином, даже не слышал, как закончилась перевязка, как его перевезли в палату и уложили в кровать. Для него понятие времени перестало существовать.
Проснулся Александр от того, что почувствовал, как кто-то взял его руку и стал считать удары пульса.

– Пульс хороший, – услышал он голос Семёна Яковлевича. – Его надо будить, готовьте к операции и через час в операционную.

– Будить меня не надо, доктор, я проснулся, – с трудом проговорил он и, радуясь возможности разговаривать, открыл глаза.
Collapse )

Григорий Киселёв. Пионеры воздушных конвоев. Малоизвестные страницы войны. (30)

Первичный осмотр

Для Семёна Яковлевича и Сони эта ночь оказалась очень напряженной. Командиру экипажа Крючкову наложили гипс. Хирург, готовя гипсовую повязку, заверил раненого, что всё для него обошлось благополучно, при таком ударе все могло быть гораздо серьёзнее. С Сорокиным дела обстояли значительно сложнее. Главврач оказался прав, на первую перевязку ушло около трёх часов. Штурман шёл на неё с радостью, предчувствуя то облегчение, которое придёт после снятия пропитанной кровью повязки, присохшей к ранам и превратившейся в твёрдый панцирь. Лицо под ним страшно чесалось, и каждое прикосновение приносило боль. Когда медсестра приступила к перевязке и попыталась снять бинты, боль острой иглой пронзила его мозг, Саша на мгновение потерял сознание. В это время в перевязочную вошла Соня.

– Софья Семёновна, он потерял сознание, я не смогу ему сделать перевязку, – молодая сестра растерялась, она смотрела на врача налившимися, влажными, светящимися над марлевой повязкой глазами.

– Ничего, Наташа, сейчас всё поправим, – Софья Семёновна подошла к раненому и, увидев, что он осознано смотрит на неё, улыбнулась. – Вот так, видишь? Он пришёл в себя…

Саша открыл глаза, перед ним всё медленно плыло.
Collapse )

Письмо командира корабля «Бородино» капитана 2-го ранга З.И. Панафидина директорам РАК...

Письмо командира корабля «Бородино» капитана 2-го ранга З.И. Панафидина директорам РАК об открытии группы островов во время плавания от Манилы до Ново-Архангельска и смертности на корабле

К[орабль] «Бородино» на Ново-Архангельском рейде

26 января 1821 г.

Милостивые государи Михайла Матвеевич, Венедикт Венедиктович и Андрей Иванович 1.

На пути нашем от Манилы к северо-западным берегам Америки нам удалось зделать два открытия.

20 августа прошлаго года при тихом NW-м ветре, при небольшой мрачности по горизонту, вскоре по разсвете, прямо на N открылся ниский пещаной остров в антретном разстоянии от 12 до 15 миль итал[ианских]. Протяжение онаго было от W к О-ту миль на 10. Сколько ветр позволял, мы старались к оному приближиться. Широта острова определена по обсервованному месту корабля, наблюдая полуденную высоту солнца несколькими исправными инструментами, а долгота – по трем хронометрам, поверенным со всею точностию в Маниле и не зделавших между собою разности от определения их хода до сего дня как в нескольких [104] только секундах. Первое вышло 25° 50' 14" северная, а последния 131° 11' 39" восточная от Гренвича.

Вскоре пополудни, продолжая плыть при том же ветре вдоль сего острова, открылся от онаго к NNO-ту еще другой, подобной же видом первому и отстоящий от него в милях 12-ти. По примеченной покойной воде в сем проливе я заключаю, что оный должен быть глубок.

Ни цель назначения нашего корабля, ни бывший в то время тихий ветр, дующий почти прямо с сих островов, ни самый их вид, не обещающий ничего полезнаго для мореплавателей, не позволили мне остаться при них долее. Определи оные с точностию, в чем я надеюсь совершенно успел, не находил за полезное медлить при оных для описания видимых пещаных холмиков и мысов на сих безплодных и, как можно заключить, и не имеющих воды островков. В два раза, когда оные были пеленгованы с корабля брасаемым лотом с линем в 100 сажен, не доставали дна, склонение компаса вычислено при оных 1° 28' восточное. Не находя ни на старых, ни на новых картах, ни в путешествиях известных мореплавателей в сих морях о догадках даже какого-либо берега в сем месте, я смел приписать все сии острова к собственно нашему открытию и потому назвал их по имяни корабля: Острова Бородинския.
Collapse )

Каким был Витус Беринг?

Витус Беринг (портрет основан на реконструкции облика по черепу)

bering1

"...Судя по историческим и археологическим данным, принадлежность останков из захоронения А12* капитан-командору Витусу Берингу не вызывает сомнений. Это, безусловно, облегчает судебно-медицинскую идентификацию личности. И все-таки лишь исследования скелета могли дать исчерпывающий ответ. К ним мы и приступили осенью прошлого года в Москве, в Институте судебной медицины. В работе — и на острове Беринга, и в лабораториях Петропавловска-Камчатского, и в Москве — мне постоянно помогали: антрополог Андрей Белковский, историко-географ Сергей Епишкин, коллега по институту Михаил Березовский. Я благодарен также всем коллегам по отделу, без помощи которых эта работа была бы невозможна.
Останки Беринга сохранились несравненно лучше других. Сказалось, видимо, то, что капитан-командор — единственный из всех погребенных в этом могильнике был похоронен в гробу, хотя и без дна, сколоченном, вероятно, из толстых корабельных досок. Тем не менее очертания тела были весьма фрагментарны и лишь приблизительно соответствовали прижизненным контурам. Пришлось восстанавливать фрагменты черепа и длинных трубчатых костей. Реконструкция черепа — работа кропотливая и тонкая — осуществлялась двумя способами. Мы, сделав множество расчетов, математически смоделировали его, а М.Н.Елистратова, крупнейший специалист в этой области, полагаясь на свой опыт и интуицию, пользовалась методом пластической реконструкции. И наш вариант, и ее оказались очень близки.
Collapse )

Дело бывшего начальника зимовки на острове Врангеля Семенчука и каюра Старцева. 1934/35гг. (3)



Продолжение судебной речи Вышинского А.Е.

"....А как действовал Семенчук? Семенчук сделал все, что от него зависело, сделал все, что только мог, чтобы эту национальную политику взорвать, чтобы слова «большевик», «большевизм», «советы» превратились из родных и близких каждому трудящемуся понятий в чуждые, а может быть, и враждебные понятия. Это, правда, Семенчуку не удалось. Несмотря на всю слабость коллектива зимовщиков 1934/35 года карта Семенчука оказалась битой, преступления Семенчука оказались разоблаченными, честь и достоинство Советской страны защищены. Ваш приговор в этой части должен будет закрепить эти наши усилия по охране достоинства и чести нашей советской земли.
Я сказал уже, что карта Семенчука оказалась битой, преступления оказались разоблаченными. Почетная роль в деле разоблачения преступлений Семенчука выпала на долю трагически погибшего 27 декабря 1934 г. врача-общественника Николая Львовича Вульфсона. Разбору этого обстоятельства я уделю место несколько дальше; сейчас я только подчеркну, что результатом разоблачения преступных действий Семенчука явилось и разоблачение самого Семенчука. В период зимовки 1934/35 года он показал себя как преступник во весь рост, этот примазавшийся авантюрист. Об этом достаточно свидетельствует факт, которому мы не уделили достаточно большого места на судебном следствии, потому что он так очевиден, что не требует большого анализа, — это его эпизод со спекуляцией серебром, которое он пытался украсть у советского полпредства в Персии.
Collapse )

Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова, писанное сим последним..(25)

Залив Нортон-Саунд.Гравюра 1778 года из альбома третьего плавания Дж.Кука на "Дискавери"

nla7

Кажется, что главная болезнь островитян есть чирьи, кои опасны всюду, где большую часть прокормления составляет рыба, жир и другая сырая пища. Иногда чирей не нарывает, a распространяется в ширину, и часто занимает всю спину; тогда разрезывают кожу острою раковиною и высасывают гной. Если же чирей очень глубок, то берут твердый заостренный камень, вставленный в дерево, так что камня с полвершка остается снаружи; втыкают оный в ядро, или середину чирья, по самый черень и поворачивают во все стороны. Можно посудить о боли, производимой сим действием. Когда таким образом проколют до гною, то высасывают его, a остальной сам по времени выходит.
Если долго болит спина, то сажают страждущего на стол, или иную какую доску, и втыкают такие же два камня в поясницу, по обе стороны спинной кости. Потом велят ему лечь и лежать до того времени, покуда кров перестанет идти.
Collapse )

Первенец Врангеля!

Друзья! Нас можно поздравить ещё с одним, пусть небольшим, но открытием. С подписи на фото Моисея Караева следует, что среди аляскинских иннуитов, эвакуированных с острова Врангеля канонеркой "Красный Октябрь", находился и ребёнок, родившийся на острове во время пребывания на нём группы Уэллса. Нигде более упоминаний о первенце острова Врангеля нет. Хотя мы воочию наблюдаем его на фото Караева.
Кто он (она)? Как его (её) имя? Выжил (а) ли он (она) во время долгой дороги домой?
Известно, что возвращение группы Уэллся на Аляску не было простым. Ин не удалось из-за дипломатических трений между США и СССР сразу переправиться через Берингов пролив, поэтому все эскимосы во главе с Уэллсом были вывезены во Владивосток.
Во Владивостоке Уэллс умирает от пневмонии...и где-то там покоится его прах. От гриппа умирает и один эскимосский ребёнок.
Остальные были депортированы в китайский пограничный пост Суйфэньхэ. Но китайская сторона не желает принимать эскимосов, так как по заявлению американского консула, они не являются американскими гражданами. Позже, под давлением общественности, американское правительство признало группу иннуитов Аляски "подопечными" США...но не нашло средств для их возвращения.
В конце концов Американский Красный Крест изыскал 1600 долларов для их возвращения.
С Суйфэньхэ эскимосы были переправлены в Далянь, а потом через Кобе (Япония) в Сиэтл. Во время ожидания попутного парохода, готового довезти иннуитов до Нома, в Сиэтле утонул ещё один ребёнок. И только почти через год неудавшиеся поселенцы острова Врангеля после долгих мытарств добрались до Аляски.
Эта история заставляет поискать следы первенца Врангеля в архивах Аляски.

"Первый ребёнок родившийся в океане на острове Врангеля".

ВрангельКараев2
Фото Моисея Караева с архива Караевых


37090-1b380-4139230-m750x740
Фото с фотоотчёта "Красного Октября".

Как погиб «Дальстрой»...

Пароход "Дальстрой" в бухте Нагаева (Магадан)
Dalstroy

"...Флот Дальстроя был создан в 1935 году. В марте 1935 года Дальстрой закупил в Голландии пароход «Алмело», который сразу же получил новое имя в честь народного комиссара внутреннихдел СССР — «Ягода». Но такое название оказалось недолговечным. После снятия с поста и расстрела наркома, хозяева судна решили присвоить ему новое, безупречное название — «Дальстрой». Это был вполне современный пароход, постройки 1925 года, дедвейтом 13 500 тонн. Характерно, что его котлы работали на жидком топливе, что в то время было редкостью.

24 июля 1946 года «Дальстрой» стоял под погрузкой у причала порта Находка (мыса Астафьева). В носовой трюм насыпью грузили взрывоопасный аммонал. Второй трюм, строп за стропом, заполнялся тротилом в резиновых мешках. Работу выполняли заключенные. Противопожарные средства были в полной готовности: по палубе протянуты пожарные шланги, из которых непрерывно, без напора, струилась вода.
Collapse )