Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

И. Г. Гольдберг. КАК ЮХАРЦА ПОШЕЛ ПО НОВЫМ ТРОПАМ (2)

VII
Андрей Инешин пошел дальше в разведку не один. С ним пошел Юхарца, оставив семью у родичей. На двоих у них было одно ружье. Но Юхарца захватил с собою, кроме узкого, острого, как бритва, ножа, пальму. А Андрей неопределенно пообещал:
-- Ружье добудем!
-- У!-- обрадовался Юхарца.-- Белку стану стрелять, сохатого...
-- Прежде за другим зверем пойдем. Прежде на белых пойдем. Видишь, что в тайге делается!
Юхарца видел. Юхарца понял, что в тайге стало неспокойно, что в тайге появились чужие люди, которые несли с собой беду.
Но вместе с этими чужими и злыми людьми, видел Юхарца, что в тайгу пришли друзья. Настоящие друзья. Вот такие, как этот товарищ его неожиданный -- Андрей. И горячо и крепко поверив другу, Юхарца пошел бродить по тайге, выслеживая нового зверя, выслеживая злых и опасных людей.
Андрей объяснил ему, какая забота привела его в эти дни сюда, где он встретился с Юхарцой. Тунгус понял:
-- Ты хочешь выследить стойбище этих, кого ты называешь белыми?
-- Да!-- подтвердил Андрей.
-- Ты хочешь скрасть их, сосчитать, сколько их, и стрелять в них?
-- Да,-- кивнул головой Андрей.-- Мне нужно скрасть их незаметно и осмотреть их и сосчитать. Но стрелять их я теперь не стану. Я приведу к ним своих товарищей, и когда нас будет много, мы тогда уже будем стрелять, будем бить их!
-- Хорошо! -- ответил Юхарца.-- Давай скрадывать их! Давай искать их!.. Я поведу! Я все распадки знаю! Я все иргисы здесь исходил! Я каждый след отыщу!.. Давай искать, бойе!
Collapse )

И. Г. Гольдберг. КАК ЮХАРЦА ПОШЕЛ ПО НОВЫМ ТРОПАМ (1)

I
Собаки яростно взвыли. Юхарца вышел из чума. В морозном небе полыхали Столбы.
Собаки почуяли чужого и рвались в сторону покрытых куржаком и освещенных сиянием тальников. Юхарца унял собак и крикнул в ночь:
-- Кто? Эй, кто?
От тальников отделился кто-то темный, и хриплый голос ответил по-тунгусски:
-- Прибери, друг, собак! Загрызут!
Юхарца увел собак за чум. Ночной пришлец вышел из тальдиков. Он был вооружен, он был весь в куржаке. Юхарца сразу заметил, что он шел давно, замерз и устал.
-- Заходи в чум!-- сказал он усталому неизвестному человеку.-- Холодно.
Так впервые попал Андрей Инешин в чум Юхарцы, промышлявшего в эту зиму в Еловых Борках.
Collapse )

И. Г. Гольдберг. Человек с ружьем (2)

V
В назначенное время Кешка легко и беспечно бежал на поляну. В бурой траве уже ожили пострелы, поблескивая своими крупными бледными чашечками, а на склонах лиловел багульник, радуя пришедшей весною, помолодевшей землею и отрадою, что приходит с концом апреля.
Кешка впитывал в себя эту десятую весну свою, с которой, знал он, придет обычное деревенское оживление. Он складывал в уме, что вот уже на близкие лужки можно коней гнать в ночное, а за узеньким озерцом, наверное пожелтевшая земля выбросила нежный полевой лук. Он деловито соображал, что скоро-скоро мать погонит его кружиться на гнедке по вспаханной полосе, волоча поскрипывающую борону, и будет он покрикивать по-мужицки на лошадь, а вечерами, в избе, мать станет ладить ему паужин как работнику, который натрудил спину за день-деньской и которого нужно ублаготворить.
Легкие, привычные мысли нес с собой Кешка, скользя меж тихими, нарядными соснами. Словно крылья выросли за его плечами, так легко и радостно было итти в ясном и ласковом безмолвии леса.
Collapse )

И. Г. Гольдберг. Человек с ружьем (1)

I
-- Парнишка, а, парнишка! В весеннем гулком воздухе этот окрик прозвучал ломко и неожиданно. Кешка вздрогнул и оглянулся. На поляну, еще влажную от недавно стаявшего снега, из еловой рощицы, тихо сгрудившейся у пригорка, вышел человек. Затасканный короткий полушубок солдатского образца, рваная шапка ушанка, на ногах заплатанные перезаплатанные ичиги. Но на плече, на желтом ремне ловко сидит винтовка и весь пояс укрыт под подсумками, а грудь перекрестили две ленты, усаженные поблескивающими патронами. Кешка было сразу оробел, но набрался храбрости и, подражая старшим, солидно сказал: -- Чего тебе... парнишка?.. Зачем кличешь? Человек с ружьем усмехнулся и подошел вплотную к Кешке. На молодом еще, но измазанном грязью и копотью лице засветилась усмешка и сверкнул белый ряд крепких молодых зубов. -- Ты пошто такой сердитый? Здравствуй-ка! -- И закорузлая рука опустилась на кешкино плечо: -- Из Максимовской? Кешка мотнул головой: -- Оттуда. -- Чей будешь? -- Авдотьин... Вдовы. Батька позалонись умер... Акентием меня зовут. -- Грамотный? Кешка гордо надулся: -- Второй год к учительше бегаю... По письму читать нынче начал. -- Здорово! -- Веселая усмешка сильнее заиграла на запачканном лице и задорные серые глаза лукаво прищурились: -- А белые у вас еще валандаются? -- У нас. А ты... -- и вдруг Кешка пугливо оглянулся вокруг на елки, на прошлогоднюю траву, еще не согретую как следует солнцем и еще не позеленевшую, точно боясь, что они подслушают его, и, подавшись ближе к человеку с ружьем, приглушенным голосом спросил: -- А ты из красных? Партизан?.. -- Вот, вот, брат! Он самый!
Collapse )

Исаак Гольдберг. Путь, не отмеченный на карте.

Путь, не отмеченный на карте

1. Пять из двенадцати.
Сначала их было двенадцать, но когда сыпняк захватил и на-смерть уложил толстого капитана и двух поручиков, а затем, когда одну из двух имевшихся у них упряжных лошадей вместе с большей частью запасов угнали хохол вахмистр и трое казаков, их осталось только пять. Морозы только что сковали поля и взрытые осенним ненастьем дороги, а снег уровнял рытвины и ухабы. Стужа еще не пугала ожогами, не деревенила ног, не вливала в тело быструю усталость. И потому грядущие переходы казались легкими и одолимыми. И то, что сыпняк вырвал троих, и то, как вероломно и обидно оставили другие четверо, забрав много нужных и ценных вещей, -- совсем не пугало, скользило легко и просто по сознанию. Только пожилой полковник с четыреугольным давно не бритым лицом брезгливо сложил в широкую гримасу толстые губы и лениво, по-барски (как тогда, давно в прошлом) протянул: -- Хамская сволочь!.. Неблагодарные... И трудно было сразу понять, о ком он это: о тех ли, кто был сожжен внезапным недугом, или о беглецах... Одежда на всех была крепкая, теплая. Полушубки, валенки, шапки-ушанки. Оружие хорошее. Патронов много. А в оставшихся санях на самом дне на-случай хранился ящик и в нем темные бутылки с нарядно-строгими ярлыками, на которых горели золотые не русские слова.
Collapse )

Исаак Гольдберг. Никшина оплошность (2).

8.
Есаул Агафонов -- человек, почитай, с детства военный. Есаул Агафонов -- человек решительный. Получив донесение, что партизаны проявились с той стороны, где им не полагалось быть, и сообразив, что против его отряда что-то замышляется неожиданное и коварное, он привел свою роту в боевую готовность и повел ее навстречу опасности.
Он строго-настрого приказал соблюдать тишину и осторожность, чтоб не вспугнуть неприятеля и застигнуть его врасплох.
-- Они думают нас застукать невзначай, а мы на них насядем, как снег на голову! -- злорадствовал он.
Отряд растянулся и пошел тихо и настороженно туда, где Никша встретил красных. В другую же сторону, туда, где должен был находиться Власов со своими людьми, есаул отправил заставу, наказав при встрече с Власовым передать ему приказание окружить неприятеля.
Collapse )

Исаак Гольдберг. Никшина оплошность (1).

1.
Чорт знает! Пишем о революции, о людях революции, о жизни, революцией с самого дна вздыбленной, перемешанной, -- а выходит трагедия, страхи выходят, нытье...
Разве не было в революции здорового, сверкающего, металлом звонким гремящего смеха? Разве не было?..
Было.
Вот Макариха, у которой хиус выдубил морщинистую кожу на лице и на руках и годы провели хитрый узор морщин, -- вот Макариха, которая дальше своей Никольщины бывала только в ста верстах на торгу волостном, -- она в эту самую революцию смех слыхала -- веселый, неудержный, прилипчивый. Такой смех, что на старости лет сморщила она лицо свое, все морщинки радостью осветила, все бороздочки в радости искупала -- и от хохота закашлялась, заохала, заныла.
Collapse )

Последний поход. Часть тринадцатая. И снова Коровники... Геннадий Бородулин (19)

Допросы на Лубянке внезапно прекратились. Два дня он пробыл в камере предварительного дознания в ожидании вызовов к следователям. Затем, без объяснений его этапировали в Ярославский политизолятор. За год, проведенный Анатолием Николаевичем на воле, в «Коровниках» ровным счетом ничего не изменилось, разве что прибавилось много народа. Люди были разные: колхозники – в сердцах изругавшие зажравшегося председателя колхоза, или председателя сельского совета, рабочие – неосторожно высказавшиеся против проведения очередного воскресника, недовольные принудительной подпиской на очередной государственный заем служащие, и служившие Мельпомене актрисы и актеры, неосторожно поведавшие в своей среде очередной анекдот из жизни членов ЦК. Особо выделялись военные. Их было много, очень много. Некоторые в форме со споротыми знаками различий, некоторые в гражданской одежде, но всех их отличала военная выправка, которая не проходит с годами. Все люди были разные, но те чувства, что объединяли их, были одни – чувства страха и растерянности.
Уже в первый день своего прибытия в «Коровники» Анатолию Николаевичу, необыкновенно повезло. Проходя по коридору, он ненадолго встретился с архиепископом Андреем Уфимским, с которым расстался в августе 1931 года. Обрадовавшись встрече, они договорились увидеться позднее. И в тот же день на имя начальника Ярославского политизолятора была составлена докладная записка:
Collapse )

Последний поход. Часть девятая. Чита. Геннадий Бородулин. (14)

Жарким августом 1923 года вагон с арестованными членами Сибирской дружины был отцеплен от состава на подъездных путях железнодорожной станции города Чита. Разъезд, где был остановлен арестантский вагон, находился нескольких верстах от вокзала. Но и с этого расстояния город расположенный в низине рек Иногда и Читинка, был виден, как на ладони. Анатолию Николаевичу невольно вспомнился тот день 26 августа 1919 года, когда его части 1 Средне-Сибирского стрелкового корпуса после непродолжительного боя, практически без потерь, взяли Читу. Тогда с этих высот, со стороны Среднеудинска, его части в стремительной атаке быстро заняли западное предместье города, а в центре их уже встречало восторженное население города. Теперь спустя четыре года его и его единомышленников никто не встречал, кроме усиленного конвоя красноармейцев.
Тихим, теплым вечером, миновав почти безлюдный пригород и центр города, колона арестованных остановилась у ворот Читинского централа. Медленно со скрипом растворились массивные, оббитые железом ворота и Анатолий Николаевич с товарищами вошел во двор тюрьмы. Оглядев окруженное высокими каменными стенами мрачное, красного кирпича здание, Пепеляев негромко произнес, обращаясь к рядом стоящему Анянову: - Вот Емельян мы и прибыли.

- Прибыли Анатолий Николаевич. Прибыли. Только надолго ли?
- Все в руках божьих. – то ли не расслышав, то ли не поняв вопроса, сказал Пепеляев.
Collapse )

Последний поход. Часть восьмая. Пленение... Геннадий Бородулин (13)

Маленькая штабная комната была полна народа. Здесь уже собралось около дюжины старших офицеров. Больше часа они с нетерпением ожидали появления командующего с полковником Варгасовым. Время шло, часы показывали начало четвертого часа, а они все не появлялись. Офицерами строились все возможные причины внезапного появления Варгасова в Аяне, вплоть до того, что он прибыл на арендованном Вишневским пароходе. Радостное настроение офицеров сменилось в тот момент, когда через не затворенную дверь в комнату вошел командующий с полковником. Пройдя сквозь расступившихся офицеров, Пепеляев с Варгасовым остановились посередине комнаты. Анатолий Николаевич внимательным и сосредоточенным взглядом обвел лица своих сослуживцев. По его бледному лицу было видно, как мучительно долго он ищет слова, для того, что бы сообщить им какую то важную весть. Лицо же Варгасова было красно. Глаза были опущены к полу, он старательно прятался за спину Пепеляева, как бы ища у того защиты. Наконец, собравшись с мыслями, Пепеляев негромко произнес:
- Друзья мои! Братья! Михаил Николаевич принес нам безрадостную весть. 10 июня пал Охотск. Погиб генерал Ракитин. Пропала экспедиция генерала Вишневского. В бою за Охотск погибло много наших товарищей. Шестьдесят человек попали в красноармейский плен.
Волнение охватило присутствующих в комнате, но командующий, подняв руку, заставил всех замолчать.
- Михаил Николаевич от лица командующего экспедиционного отряда красных предлагает нам капитуляцию, при условии сохранения жизни.
Collapse )