odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Последний поход. Часть четвертая. Отступление... Геннадий Бородулин (7)

Еще до полудня 2 марта в Сасыл-Сысыы прискакал на взмыленной лошади вестовой с донесением от полковника Андерса, в котором тот сообщал Пепеляеву о том, что утром сего дня, село Амга
атаковано отрядом командующего вооруженными силами Якутской республики Байкаловым. После трехчасового боя, в котором со стороны красных участвовала артиллерия, полковник Андерс отдал приказ об отступлении. Кроме того, в донесении он докладывал Пепеляеву о предательстве Артемьева, который при первых минутах артобстрела увел своих людей из села. С бегством
Артемьева исчезла вся касса дружины, которую тот захватил силой. И еще, о чем с прискорбием сообщал полковник, было оставление госпиталя в Амге с больными и тяжелоранеными.
Прочитав донесение, Пепеляев молча посмотрел на Вишневского. Тот, взяв из рук командующего, протянутую бумагу, прочел ее и так же молча вернул обратно.
- Где сейчас полковник Андерс? – спросил Анатолий Николаевич у вестового.
- Полковник Андерс с группой бойцов численностью тридцать пять человек, преимущественно легко ранеными, направляется в Усть-Миль, чтобы в дальнейшем двигаться на Нелькан. – ответил вестовой. Глубокая морщина пролегла меж бровей командующего. Напряженная, никем не прерываемая тишина повисла в воздухе. Наконец прервав молчание, Пепеляев, глядя на Вишневского, сказал: - А, что Евгений Кондратьевич? Не ударить ли нам по Якутску? Гарнизон там сейчас ослаблен. Байкалов здесь в Амге. Якутск можно взять с ходу. Как думаешь?

- Авантюра Анатолий. Авантюра чистой воды. Мы поставлены перед фактом соединения всех сил красных. Завтра – послезавтра здесь будет Курашов. Его артиллерия и орудия Байкалова сметут нашу дружину с лица земли. Нужно уходить и уходить не медленно.
- А ты как думаешь, Август? – обратился командующий к полковнику Рейнгарду.
- Я согласен с Евгением Кондратьевичем. – твердо и уверенно произнес тот.
- Что ж пусть будет так. – согласился с ними Пепеляев.

Утром 3 марта Пепеляев отдал приказ об отступлении дружины к Петропавловску, к устью реки Мая. Остатки дружины с обозом больных и раненых двинулись к Петропавловску. В четыре дня пути было преодолено расстояние отделяющее Амгу от Петропавловска. Население Петропавловска встретило отступающих настороженно. Слухи о наступлении красных уже достигли села. Вот когда пожалел командующий о том, что рядом нет Петра Александровича Куликовского. Пожалел, что нет рядом человека, которому всецело доверяло большинство населения края. Не знал, да и не мог знать Анатолий Николаевич о том, что тот, кого он так хотел бы сейчас видеть подле себя, уже мертв и покоится на Амгинском кладбище.

Едва заслышалась пушечная канонада, Куликовский все понял. Несмотря на сильный жар, он встал с больничной кровати и подошел к окну. Косые лучи восходящего солнца высвечивали большой столб дыма на восточной окраине села.
«Горит укрепрайон» - подумал Петр Александрович. Гулко ухнул пушечный выстрел, за ним другой и одновременно с ними взметнулись высоко вверх фрагменты какого то строения в восточной части села.
«Это, скорее всего Байкалов, а может быть и курашовцы. Только у них есть артиллерия. А может и те и другие одновременно. Тогда где же Пепеляев? Почему он не пришел на помощь Амгинскому гарнизону?» - думал он. Лицо горело, кружилась голова. Случайно он прикоснулся лбом к холодному оконному стеклу и замер, ощущая приятный холод.
«Пропади оно все пропадом! Вот так бы стоять и стоять, чтобы не чувствовать этот сжигающий тебя изнутри жар. Как же я все-таки устал! Устал от борьбы за чьи то обездоленные судьбы. За справедливость. За чье то светлое будущее, которого у меня завтра, скорее всего уже не будет».
Его размышления прервались в тот момент, когда он увидел группу бегущих людей одетых в форму Сибирской дружины. Вначале он обрадовался, но вскоре понял, что те отступают, отступают без боя, то есть просто бегут. Душа захолонула от обиды.
«Бросили, бросили все и бегут. Бросили сельчан, которые так поверили им. Бросили госпиталь с ранеными. Меня бросили. Жизни свои спасают. А кому они нужны эти их жизни!» - горестно думал Петр Александрович, вглядываясь в лица бегущих.
«Э, да это же партизаны из отряда Артемьева! Да вот и он сам». – Заметив среди бегущих командира отряда, почти в слух произнес Куликовский.
«Вот она, и вся правда о нем, как о гражданине и человеке. Предатель!».
И все же, не смотря на бегство партизан, звуки боя продолжали слышаться. Пошатываясь, Петр Александрович отошел от окна и вернулся к кровати. Собрал с тумбочки, принесенные Пепеляевым
книги, и аккуратно перевязал их лежащей тут же бечевкой. Затем, пошатываясь, вышел в коридор. Сиделки не было. Опираясь рукой о стену, прошел до гардеробной комнаты. Среди шинелей нашел свое изрядно поношенное пальто и валенки, шапки не было. С большим трудом оделся и вышел из больницы. Свежий морозный ветер вмести с дыханием, ворвался в легкие Куликовского. Приступ кашля перекрыл дыхание. Дышать было нечем. Лицо его посинело. Обессиленный, он присел на снег. Наконец кашель прекратился. Сплевывая на снег ярко-алую сукровицу, Куликовский поднялся на ноги и, не отдавая себе отчета, шатаясь, побрел прочь из села. Далеко уйти Петр Александрович не мог. Добравшись до последнего подворья, обессиленный, он упал у большого стога сена, и уже теряя сознание, подумал о том, как хорошо пахнет среди холодной зимы скошенная жарким летом трава.
Ближе к полудню его уже полузамерзшего нашел хозяин дома и доставил обратно в госпиталь.
Полковой лекарь, внимательно прослушав и осмотрев Петра Александровича, печально покачав головой, вышел из палаты. Через некоторое время он вернулся обратно, неся с собой стерилизатор со шприцами. Сделав Куликовскому укол внутривенно, он уже засобирался уходить, как вдруг больной открыв глаза, слабым голосом прошептал: - Евграфович.… Помоги мне уйти. Удивленный тем, что Петр Александрович пришел в сознание, лекарь внимательно посмотрел на больного, но тот уже вновь впал в забытье. Тогда лекарь после непродолжительного раздумья набрал в шприц розоватую жидкость из другого флакона и, перекрестившись, ввел ее в руку Куликовского. Вскоре лицо Петра Александровича озарилось спокойной умиротворенной улыбкой. Потом он испустил короткий последний выдох и, не приходя в сознание, умер. Николай Евграфович проверил пульс и, перекрестившись, вышел из палаты.

Утро седьмого марта 1923 года выдалось хмурым и может быть и от этого тоже, так тяжело было на душе у командующего. Ночь прошла без сна. Анатолий Николаевич чувствовал себя разбитым и усталым. Принятое им решение об отступлении на Нелькан и затем в Аян было единственно правильным. Противостоять отрядам Байкалова дружина не могла. Поэтому сразу с утра он объявил о построении дружины. Видя перед собой хмурые и усталые лица дружинников, Пепеляев произнес: - Братья добровольцы, мы исполнили долг до конца. Измученная коммунистами наша Родина требовала наших жизней. Мы их безропотно отдавали за благо ее. По призыву представителей якутского населения, чтобы помочь народу в борьбе с врагами, мы пошли и на этот далекий, холодный и дикий север. Многие из нас сложили свои кости в этой пустыне. Мы, оставшиеся в живых, обречены на худшие испытания. Мы идем навстречу жестокой неизвестности. Неизбежно испытаем голод, холод и тяжелые походы при слабой надежде на спасение. Удастся ли нам выбраться обратно на территорию Китая, трудно сказать, при отсутствии помощи. В таком состоянии, в каком оказалась теперь Дружина, требуется отменно строгая дисциплина, и я ее буду проводить в жизнь. Каждого нарушившего дисциплину буду беспощадно карать. Тот, кто не находит в себе сил перенести названные мною тяжелые испытания и кто поколебался в правоте нашего дела, пусть остается. А кто готов идти со мной — пол-оборота направо, шагом марш!
В строю осталось шестьдесят русских и сто пятьдесят дружинников якутов, в основном выходцы из местного населения. Подготовка к маршу заняла немногим больше часа. Но и за это короткое время командующий был вынужден принять еще одно решение, которое шло вразрез с его убеждениями. Возникла проблема с запасами провианта. Зерно в Петропавловске было, но сельчане наотрез отказались отдать его. Пришлось брать силой.

Десять дней, но каких неимоверно тяжелых дней, понадобилось остаткам Сибирской дружины, для того чтобы преодолеть расстояние в триста пятьдесят верст и выйти к Аиму. Падали в пути от усталости быки и лошади, пущенные впереди дружины тропить дорогу. Часть измученных животных тут же прирезали на мясо, а большей частью бросали в снегу. Болезни и холод преследовали отступающих, но люди шли, упрямо шли на юг, навстречу неизвестности.
Аим встретил дружину необычайным многолюдьем. Высланные вперед дозорные доложили о большом скоплении ездовых оленей в окрестностях селения. Опасаясь засады, командующий выслал повторный дозор. Те два часа, проведенные в ожидании возвращения дозора, показались для Анатолия Николаевича вечностью. Казавшийся более спокойным генерал – майор Вишневский, произнес: - Не волнуйтесь Анатолий Николаевич. Нужно ждать. Нужно просто ждать. Скоро все проясниться.
- Сколько, сколько можно ждать Евгений Кондратьевич? Вы то ведь прекрасно понимаете, что в этом районе никого не должно быть. Присутствие большого количества ездовых оленей говорит о том, что здесь находится воинское подразделение красных. А это - либо преследующий нас от Лисьей поляны Курашов, либо один из отрядов Байкалова. Одного не могу понять, как, каким образом они смогли обойти нас. Ведь по последним нашим данным, Курашов был в двух днях пути от нас. Выходит это байкаловцы из Амги.
Их разговор был прерван появлением улыбающегося адъютанта командующего Анянова.
- Ну, что? Говори! Какие известия? – требовательно спросил Пепеляев.
- Наши это Анатолий Николаевич! Наши! Отряд полковника Андерса из Амги! Да вот он и сам идет к вам.
Анатолий Николаевич посмотрел в ту сторону, куда указывал адъютант. И действительно в выходящем из опушки леса человеке, он узнал полковника Андерса. Тот, прихрамывая, торопливо направлялся к ним. Пепеляев и Вишневский поспешили ему навстречу.
- Полковник, милый вы мой! Как, каким образом вы здесь?- пожимая руку Андерса, радостно спросил командующий.
- Брат генерал – лейтенант! Разрешите доложить!
- Докладывайте. – приложив правую руку к папахе, произнес Пепеляев.
- Гарнизон защитников Амги, численностью тридцать человек, прибыл в ваше распоряжение.
- От чего же так мало? Что все полегли при обороне села?
- Нет, брат командующий, не все. – он на минуту замолчал, обдумывая свой ответ.
- При первом же артобстреле укрепрайона артиллерией красных, Артемьев увел своих партизан с боевых позиций, захватив штабные документы и кассу дружины. Оставшаяся часть батальона сражалась до последнего патрона и была вынуждена отойти. Пять человек тяжело раненых оставлены по пути в Усть-Мили на попечение местных жителей. К сожалению, Анатолий Николаевич, при отступлении из Амги, нами был оставлен госпиталь с нашими больными и тяжелоранеными бойцами. – совсем уже не по уставному закончил он. После доклада полковника наступила тишина. Затем командующий, внимательно посмотрев на Андерса, произнес:
- Что ж полковник. Вы сделали все, что было в ваших силах. Пожалуй, даже больше того. Что же касается штабных документов, то это очень плохо. Что предпринято вами для того, чтобы отыскать их?
- Анатолий Николаевич. Мое подразделение после сдачи Амги шло по пути следования отряда Артемьева. Не далее как позавчера он прошел через Аим и, судя по всему, направляется в сторону Нелькана. Так что у нас еще есть шанс рассчитаться с ним.
- Хорошо. – медленно произнес командующий и добавил: - Я надеюсь на то, что мы еще настигнем этого подлеца.
Путь от Аима до Нелькана был хорошо проторен два месяца тому назад Сибирской дружиной, поэтому и передвижение по нему не представляло трудностей. Да и световой день к середине марта заметно прибавился, что позволяло делать дневные переходы более продолжительными. Части красноармейских отрядов Мизгина и Курашева прекратили преследование Сибирской добровольческой дружины еще от устья реки Мая. Поэтому уже восьмого апреля дружинники увидели купола Благовещенской церкви села Нелькан.

Tags: Пепеляев
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments