odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Золотая Колыма. Исаак Гехтман. (2)

КОЛЫМСКОЕ ШОССЕ
…Голубой автобус остановился возле каменного двухэтажного здания почты. Пассажиры с баулами и чемоданами удобно разместились в глубоких кожаных креслах. На автобусе красовалась свежая надпись: «Магадан — Атка».

Прямая, ровная лента дороги открыла путь к пунктам, которые не значатся еще почти ни на одной географической карте: Магадан — Дукча — Атка — Мякит — Стрелка — Оротукан — Усть-Утиная — Хаттынах. На расстоянии шестисот километров пролегает этот путь — прямо на север от берегов Охотского моря до реки Колымы — по местам, где всего еще три года назад вообще не ступала человеческая нога.

Автобус мчался по ставшему уже знаменитым Колымскому шоссе — самой молодой автотрассе Союза Советов. Спидометр машины показывал пятьдесят километров в час. Маленькие красные столбики надолб, охраняющие опасные повороты и насыпи, словно клонились навстречу, подчеркивая стремительную гладь дороги.

Невольно и сразу думалось о гигантской работе, проделанной здесь пионерами освоения Колымы. Велики были трудности строительства дороги в необитаемом крае, на расстоянии нескольких тысяч километров от ближайшего производственного центра — Владивостока. Через это огромное пространство оттуда по ледовому Охотскому морю надо было доставлять буквально каждый гвоздь и каждую лопату для сооружения превосходного шестисоткилометрового пути. И прокладывать его приходилось по непроходимой тайге без географических карт, без детальных разработанных изысканий.

В начале строительства многие сомневались в реальности этого грандиозного задания. Казалось невероятным, что можно в течение нескольких летних месяцев выстроить дорогу хотя бы и до Элекчана, за двести километров от моря. Ведь на преодоление этих двухсот километров зимой, когда единственно возможно было сообщение на собаках или оленях, уходило обычно не меньше трех недель…

Но первая экспедиция Дальстроя, обследовав положение на Колыме и оставив здесь рабочих, инструменты и продовольствие, дала задание своему уполномоченному: еще в летний сезон 1932 года проложить хотя бы первые тридцать километров шоссе. И началось героическое наступление большевиков на вековую тайгу, на болота и топи, на труднейшие грунты глубоко промерзшей колымской земли!.. Трудно даже представить сейчас, сколько исключительной настойчивости, строгого, четкого планирования, большевистской преданности делу и высокой энергии понадобилось коллективу Дальстроя для преодоления этих препятствий.

1933 год был решающим годом в сооружении шоссе. Двести с лишним километров прекрасной дороги были проложены в этом году. Добившись, таким образом, проезда к Элекчану, нынешней Атке, откуда уже облегчался доступ к горным районам, к приискам, к колымскому золоту, — руководители Дальстроя могли с уверенностью сказать:

— Первый этап закончен. Дорога строится и будет достроена до конца. Освоение Колымы на верном пути!..

…Наш автобус достигает высшей точки Яблонового перевала — на километре высоты. Отсюда, точно по заказу, ежедневно посылается порция очередных циклонов и антициклонов. Вой этих приарктических ветров впервые в 1932 году был прорезан грохотом и гудками тракторной колонны Дальстроя. Это был замечательный, небывалый в истории поход тракторов через непроходимые пространства северной тайги. Тракторы шли через тайгу напролом. Они сшибали лиственницы, ползли через наледи и глубокие снега, подымались по крутым склонам и скользким косогорам хребтов, разыскивая проходы в местах, где еще никогда не проходил человек.

Водителям приходилось укрывать тракторы ватными покрывалами, отогревать их кострами, прорезать впереди них дорогу, застилать бревнами ямы и обрывы. Пятьдесят рабочих, руководимые несколькими испытанными коммунистами, по пояс в снегу, намечали при помощи местных жителей-проводников путь тракторной колонне, устраняя с ее пути тяжелые препятствия. Колонна привезла тогда на прииски продовольствие и технические грузы, обеспечив возможность бесперебойной золотодобычи.

В течение целого года после этой тракторной экспедиции на расстоянии сотни километров можно было видеть след, намеченный тысячами сваленных деревьев. Сейчас по склону хребта, где когда-то шли сорокасильные «Сталинцы», проносятся сотни трехтонных и пятитонных автомобилей, груженных самыми разнообразными грузами, начиная от сгущенного молока и кончая лесопильными рамами.

Шоссе вьется здесь ровным сверкающим полотном. По сторонам его стоят аккуратные пикетажные столбики и надолбы. Дорогу обслуживают несколько тысяч постоянных рабочих и служащих, очищающих каждый километр пути. Опасные места у шоссе обведены парапетами, вдоль линии идет частокол телеграфных столбов. Зимой по дороге движутся громадные роторные снегоочистители и гигантские снеговые плуги. На каждом десятке метров возвышается аккуратно вырезанный в шахматную клетку (чтобы был заметнее) столбик-вешка. Таких столбиков на дороге двадцать пять тысяч штук; они охраняют шоферов от опасности попасть в заметенные снегом кюветы.

Яблоновый перевал ежедневно проскакивают голубые пассажирские автобусы и машины связи. Летом и зимой, днем и ночью по шоссе непрерывно движутся легковые и грузовые машины с грузами на Колыму. На этом шоссе никогда не приходится ждать встречной машины больше получаса. И за пятнадцать часов, не выходя из машины, со всеми удобствами, можно проделать путь от берегов Охотского моря, за реку Колыму, почти к Оймекону — мировому полюсу холода.

…Большинство строений на Колыме возведено пока из дерева. Даже колымская столица, Магадан, — город, выстроенный главным образом из полярной лиственницы. В еще большей степени характерно это, конечно, для пунктов в районе тайги и приисков, где глина почти не встречается.

Тем более неожиданно предстает перед глазами совершенно индустриальный пейзаж, когда за изгибом шоссе возникает совсем еще молодой городок Атка. Двухэтажный каменный жилой дом, кирпичные будки, два больших фундаментальных здания гаражей и складов, похожие на корпуса московских, довольно крупных цехов, — все это построено здесь из кирпича. В Атке найдена глина и открыт кирпичный завод, работающий с полной нагрузкой. Он поставляет кирпич не только для местного строительства, но и для Магадана.

Городок полностью снабжен электрической энергией, которой хватает и для производственных надобностей. В стороне от электростанции стоит гигантский бензиновый бак из котлового железа, сваренный здесь же на месте. Автомобиль подъезжает к бензиновой колонке и заправляется бензином. Шофер грузовика идет в «Дом шофера», получает там сытный горячий обед из нескольких блюд, покупает в буфете булочки из белой муки, яблоки, молоко, папиросы и отдыхает на отдельной койке с чистым бельем и теплым одеялом. Засыпает он под звуки радио, передающего новости Дальтасса из Хабаровска…

Уже сейчас этот приарктический городок напоминает собою фабричный пригород Тулы или Москвы. Но безошибочно можно утверждать, что в нем значительно более оживленно, чем, скажем, в Серпухове или Можайске. За день здесь проходит добрая сотня машин с пассажирами и грузами. Через Атку приезжают и уезжают гости с приисков, из Магадана, а иногда и из Москвы или Архангельска — через реку Колыму и Великий северный путь.

…Ранним утром мы оставляем Атку. Солнце косыми лучами прорезает ущелья сопок, разрисовывая их склоны самыми необычайными оттенками. Вот сопка, покрытая бархатом ягеля. Одна половина ее светлозеленая, другая, куда лучи проникают сбоку, — темнофиолетовая. Высокая гора на переднем плане увенчана грудой скал, напоминающих древние рыцарские замки. Отлогий скат горы светится нежнейшими золотистыми отблесками. Вершины редких горных лиственниц кажутся на их фоне ажурным кружевом, еще больше оттеняя эту световую симфонию.

Автобус стремительно одолевает пространство, и перед нами развертываются все новые пейзажи, один красочнее другого. Только начало дня, но уже жарко. Климат Колымы резко континентален. Зимой здесь нередкость морозы в шестьдесят семь — семьдесят градусов. В нескольких сотнях километров западнее, на Оймеконе, морозы наблюдались даже и в семьдесят шесть градусов. Это самое холодное место на всем земном шаре. Но летом зато здесь так же жарко, как в Крыму. С июня по август в приисковых районах и в долине реки Колымы жара достигает 40 и 45 градусов днем, спускаясь до 10 градусов ночью.

Необыкновенное количество ультрафиолетовых лучей и, возможно, космической радиации в течение нескольких дней покрывает коричневым загаром лица колымчан. Весной, когда надо надевать синие очки, чтобы защитить глаза от ослепительного сияния солнца и снега, здесь практикуются прогулки на лыжах. Лыжники бывают обнажены по пояс — фантастическое впечатление производят они, быстро идущие по двухметровому снегу в трусиках и синих роговых очках.

Шоссе делает небольшой поворот направо. Вдалеке, по сияющей от солнца ленте, на волах везут гигантские клетки из проволок, в клетках кто-то быстро движется. Впереди идут три полуобнаженных человека, головы их повязаны пышными белыми тюрбанами. Процессию сопровождают густые клубы пыли.

Пышные тюрбаны на головах сопровождающих людей оказываются обыкновенными полотнищами. А в проволочных клетках помещаются несколько маленьких яков и человек, подсыпающий им концентраты в кормушки. За телятами в клетках шествует целое стадо яков и бычков-симменталов. Яки медленно движутся по шоссе, подметая пыль длинными, волочащимися по земле, щетками шерсти.

Это ведут в животноводческую станцию Дальстроя на Сеймчане только что выгруженных с парохода полтораста яков и полсотни племенных бычков. За яками животновод Дальстроя Смирнов ездил специально на Памир, чтобы отобрать там наиболее подходящие экземпляры и акклиматизировать их на Колыме. По мнению Смирнова, климат Памира подходит к климату Колымы, и яки должны себя чувствовать в приарктическом крае, как дома.

Смирнов хлопочет вокруг стада и зорко оберегает его весь долгий путь от Памира по Турксибу, через всю Сибирь и Охотское море. Смирнов — воспитанник Тимирязевской сельскохозяйственной академии — энтузиаст колымского животноводства, у него целая груда проектов развития этого дела, один другого замысловатее и смелее. Акклиматизация яков — только первый опыт. После яков Смирнов намерен привезти сюда овцебыков, которые сохранились только в Гренландии и на островах Мельвиля. Далее он выдвигает проблему разведения особенного крупного оленя, которого везут с Охи на Сахалине и с Урала, затем привоз бизонов из Аскании-Нова и спаривание обыкновенного оленя с сохатым — лосем. Все эти необыкновенные породы, по наметкам Смирнова, должны разрастись и размножиться на Колыме.

Стадо идет по трассе уже вторую неделю и пройдет до места назначения еще недели три.

Шофер нашего автобуса Василий Денисенко, молодой парень с Украины, широко и весело улыбается вслед стаду. Сердце его радуется такой картине, он вспоминает стада своего колхоза, с которым связан всеми своими помыслами, хотя сейчас он и правонарушитель. Он был комсомольцем-колхозником, его выдвинули на работу в кооператив. Он сделал крупную растрату и был осужден за нее на пять лет в исправительно-трудовые лагери.

На Колыме Денисенко уже год. Раньше он работал на постройке дороги и послан был оттуда на курсы шоферов. Изучив автомобильное дело, Денисенко стал одним из лучших шоферов Колымы. Несколько месяцев назад он получил от родителей — колхозников Днепропетровщины — телеграмму:

«Напиши, не нуждаешься ли в чем, вышлем посылку и деньги».

В ответ Денисенко перевел старикам тысячу рублей денег и телеграфировал:

«Если нужно, могу выслать еще денег. Ни в чем не нуждаюсь».

У Василия Денисенко на сберегательной книжке около пяти тысяч рублей. Он зарабатывает в месяц тысячу пятьсот — тысячу шестьсот рублей. Около пятисот рублей у него высчитывается за питание, одежду, белье, койку в общежитии, коммунальные услуги и прочее. Остальное поступает в его полное распоряжение.

Это — обычный заработок шоферов, работающих на грузовых автомобилях на Колымской трассе. Вот, например, сведения из бухгалтерских книг автобазы Дальстроя на Спорном, свидетельствующие о месячном заработке лучших шоферов-правонарушителей. Шофер Антропов зарабатывает тысячу восемьсот рублей в месяц, шофер Капустин — около двух тысяч рублей, а заработок лучшего шофера-стахановца Сыча доходит иногда до трех тысяч рублей в месяц.

К этим цифрам, к прекрасному, здоровому и веселому виду шоферов Колымы нечего больше добавлять. Они служат лучшей иллюстрацией успехов советской исправительно-трудовой политики.

— Держись! — весело гикнул Денисенко, прибавляя ходу.

Счетчик дрогнул и показал семьдесят километров.

Автобус рванулся вперед. Час стремительной езды — и из тайги вынырнул новый бревенчатый городок Мякит — центр дорожного управления Колымы…

Колымское шоссе в течение трех лет непрерывно движется все дальше в тайгу. Вместе с ним перемещается и дорожное управление. Сейчас Мякит расположен, примерно, на половине всей проложенной трассы. Отсюда шоссе сворачивает в различные направления. Одна линия идет за реку Колыму, в Северный район, в Хаттынах — на полтораста километров в самое сердце тайги, где находятся наиболее богатые месторождения золота. Другая линия уходит тоже к Колыме, на северо-восток, к устью реки Утиной, впадающей в Колыму, через высочайший из колымских перевалов — Утинский, — где дорога вьется по краю отвесного ската на высоте тысячи трехсот метров.

Утинский перевал — одно из труднейших мест строительства дороги. Здесь потребовался напряженный многомесячный труд многих тысяч ударников-колымармейцев, героически боровшихся за преодоление неприступных горных хребтов. Имена руководившего здесь сооружением трассы инженера-орденоносца Семенова, начальника строительства перевала Пахомыча — простого рабочего, заработавшего здесь звание «колымского инженера», и многих других навсегда останутся в памяти колымчан. Благодаря их героической выдержке, воле и энтузиазму была покорена и на этом участке суровая природа Колымы.

Дорожный штаб Мякита, расположенный в большом деревянном корпусе, работает как бы в условиях фронта. Особенно напоминает фронт таежный телефон, которым связаны все пункты колымской тайги. Правда, сейчас, когда масштаб работы Дальстроя колоссально разросся, этот телефон уже не удовлетворяет всех требований связи.

Вот и в эту минуту инженер управления, весь красный и распаренный, двадцать минут надсаживается над телефоном, пытаясь связаться с Магаданом. Линия перегружена — по проводам доносятся обрывки разговоров Атки, Хаттынаха, Оротукана. Слышится приглушенный концерт по радио из Хабаровска. Но Магадан ускользает. Лишь после долгих усилий связь с городом, наконец, установлена.

В кабинет инженера входит, между тем, бригадир стахановского звена Ахмеджанов, один из старейших и лучших ударников дороги. Он показывает инженеру обыкновенное дорожное кайло — примитивный инструмент, который с самых доисторических времен вряд ли, пожалуй, подвергался каким-либо изменениям. Трудно придумать что-либо новое для усовершенствования такого орудия. Однако Ахмеджанов — полуграмотный казанский татарин — придумал: он оттянул кайло, сделал его круглым и подобрал особенной формы ручку. В результате Ахмеджанов вместе со своим звеном ударников, работающих этим кайлом, изо дня в день дает 250 процентов нормы.

Сейчас он опять пришел со своим кайлом. Ему кажется, что если ручку снова изменить, то из кайла можно выжать еще процентов 20 производительности. Инженер очень заинтересован предложением Ахмеджанова. Он придвинул клочок бумаги и производит на нем какие-то сложные вычисления. Ахмеджанов с уважением смотрит на столбики цифр, на скобки, снабженные алгебраическими знаками.

Ахмеджанов не одинок на этом участке, как и на всей дороге. Такие же, как и он, рядовые рабочие придумали ледяные дорожки, на которых установили вместо тачек однополозные легкие санки, разработали механические клинья для разрыва скал, приделали крючья к валенкам, чтобы удобнее было взбираться на ледяные скаты. Рабочая смекалка рационализировала элементарный труд землекопа, пользуясь даже немногими техническими средствами.

Инженер управления, буквально влюбленный в шоссе, рассказывает об увлекательных перспективах его строительства. Шестьсот километров дороги потребовали трех лет работы. Дорогу строили десятки тысяч рабочих. Вынуто десять миллионов кубометров грунтов и скал, построено пятнадцать тысяч метров мостов. Но еще грандиознее перспективы дальнейших работ. Итоги трех лет строительства шоссе — только преддверие к этой работе.

В соседней комнате несколько десятков инженеров и техников, низко склонившись над чертежными столами, чертят профиль пути, который с прозрачных листов кальки ляжет вскоре на просторы колымской тундры, прорежет тайгу, пройдет сквозь горные ущелья и перевалы хребтов. Через реку Колыму строится большой мост. Закончены полтораста километров новой линии по левому берегу Колымы, среди топей долины реки Хаттынаха. Начерчен путь трассы еще на несколько сот километров вперед, по направлению к Якутску. Проведены изыскания первого в мире приарктического железнодорожного пути в таких недоступных для сообщения местах, как долина реки Колымы. Дорога должна итти вниз по реке Колыме, к Среднеколымску и Зырянке, где имеются залежи каменного угля. Паровозы и вагоны для этой железной дороги будут возить из Архангельска в бухту Амбарчик по Великому северному пути и оттуда вверх по реке Колыме.

(продолжение следует)

Tags: Колыма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments