odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Переполох в сонном царстве... Юрий Зорько

Долгожданное лето, не успев начаться, перевалило через свою макушку. Оно, как будто проездом завернувшее погостить в далекую Якутию, засобиралось обратно, раздавая последние гостинцы и ласки. Люди, звери и птицы торопились насладиться живительным теплом и дарами. Лето этого года выдалось благодатным, не то, что прошлогоднее - сырое и стылое.

На дворе стоял август с полным лукошком голубики и первыми грибами. Был выходной день, четыре часа по полудню. Припекало. На улицах поселка ни души. Кто-то сидел дома, пережидая жару, а большинство еще с утра подалось собирать щедрый урожай в окрестной тайге.

Никита, только что вернувшийся с двухдневной рыбалки, заботливо ухаживал за своим «конем» - мотоциклом у раскрытых настежь ворот небольшого гаража. Рядом в вольере из металлической сетки его Тайна вылизывала свою «миску» - деревянную колоду с выдолбленным на плоском боку углублением от остатков роскошного обеда.

В это же время выше по улице за углом детского сада разворачивались драматические события. Васька Канаев – мужик с похмелья, выйдя из орсовского магазинчика с двумя бутылками вина, направлялся вдоль палисадника детского сада к перекрестку. На улице ни одной живой твари. Даже бездомные собаки, всегда ошивавшиеся у крыльца, разбежались по закоулкам, забиваясь в прохладные щели. Тишина и покой царили между домами. От нагретых досок тротуара струился ровный жар. Васька, щурясь от отраженного тепла, не спеша шаркал к перекрестку, как вдруг услышал за спиной странные шлепки с дробным перестуком. Звук, похожий и не похожий на топот босоногого человека, приближался. Канаев, сторонясь, повернул голову и обомлел – к нему по доскам тротуара махами скакал медведь. Темно-бурая шерсть, лоснясь на солнце, ходила волнами над буграми мышц и взметалась при каждом прыжке на загривке.

Зверь как будто взялся ниоткуда. Еще минуту назад Васька, стоя на крыльце магазина, высматривал - кого бы позвать с собой за компанию побаловаться «чернилами». Никого, а тут на тебе – собутыльник в шубе…. Ноги Канаева сами пришли в движение, напоминающее бег боком.

Медведь между тем, стуча внушительными когтями при каждом прыжке и колыхая мохнатыми боками, неумолимо догонял. От вида этой надвигающейся туши Васька стал задыхаться…. Он с ужасом понял – ему не спастись! В последний момент, когда между ними оставалось не больше метра Канаев, как заяц, сделал скидку. Высоко подпрыгнув, он перелетел через штакетник палисада и грохнулся с еканьем на землю. Медведь, даже не повернув башки, промчался до близкого угла и свернул вниз по улице, ведущей к спасительной тайге. Очумевший от жесткого приземления Васька, не шевелясь, лежал на спине и, сжимая в руках бутылки, чувствовал теплоту, разливающуюся ниже живота. Приходя в себя, он тупо соображал: «Блин, че это было?! Померещилось, что ли? Ведь сколько раз давал себе зарок – не пей в жару. Однако допился, блин!» - А пустынная улица по-прежнему дремала в знойной тишине. Некому было подтвердить Васькин рекорд – прыжок метр сорок в высоту с бутылками «чернил» в руках.

Никита, управившись с мотоциклом, зашел с метлой в вольер к собаке и, балагуря со своей любимицей, принялся наводить порядок. Выметая разодранную в клочья старую оленью шкуру, он помахал рукой соседу, развешивавшему по натянутой проволоке большой персидский ковер. Но тот, не ответив на приветствие, повел себя как-то странно. Детина с пудовыми кулаками и животом, как пивной бочонок, поминутно выглядывая поверх ковра, то поднимал высоко одну ногу, то – еще более странно, пытался поднять обе. Со стороны казалось – он хочет от кого-то спрятаться, так, чтобы даже ноги не выглядывали из-под свисающего ковра.

Отложив в сторону метлу, Никита заинтересованно стал следить за соседом, пытаясь понять смысл происходящего. Из-за стены двухэтажного дома он не видел, что творилось за углом на улице и так сильно пугало большого человека. А тот, вышагивая, как цапля по болоту, крался к дереву, прячась за висевшим на проволоке ковром. Дошагав до сосны, сосед, подпрыгнув, стал карабкаться по ее толстому и ровному стволу. Кора сыпалась из-под его рук и ног, но грузное тело, как прилипшее, оставалось на месте, свисая тяжелым задом.

Окончательно заинтригованный Никита, в сопровождении собаки не спеша направился к углу дома и в этот момент мимо сосны, на которой висел сосед, по дороге, уходящей в тайгу, прокатился бурым мохнатым шаром медведь. Соболятница Тайна с грозным рыком кинулась за зверем. Опешивший на секунду Никита, быстро пришел в себя и, заложив пальцы в рот, по-разбойничьи засвистел вдогонку.

Тайна преследовала медведя не долго. Убедившись, что он покинул ее территорию, победно вернулась к людям. Весь ее вид выражал отвагу и готовность отдать жизнь за хозяина. Она возбужденно топорщила загривок и, оглядываясь в тайгу, коротко взлаивала. Никита, успокаивая собаку, трепал ее по бокам и гладил по голове, приговаривая: «Молодец, моя девочка! Молодец, моя хорошая! Прогнала топтыгина, вот и хорошо. Пойдем, я тебе за это рыбку вяленую дам». – За сушеного налима Тайна могла облизать хозяина с ног до головы. Никита, придерживая рвущуюся к его лицу собаку, не удержался, чтобы не подтрунить над соседом: «Тимофеевич, я думал - ты сосну собрался валить, чтобы медведя стукнуть».

Сосед, наливаясь краской, ответил тенором: «Посмотрел бы я на тебя, будь ты на моем месте без ружья и собаки. Сидел бы ты, тощая морковка, сейчас на макушке, а мне вот брюхо мешало дерево ногами обхватить. И вообще, может он (медведь) бешенный. С чего это он в поселок приперся?» - «Как с чего, ты принюхайся, чем пахнет?» - Тимофеевич, принимая вопрос за намек на возможные последствия своего живота, озлился: «У меня все нормально! Скорее всего, это ты от натуги, когда свистел, обделался!» - «Да нет, я серьезно говорю, принюхайся!»

- Отходчивый сосед, успокаиваясь, несколько раз мощно втянул широкой грудью сухой смолистый воздух: «Лесом пахнет, чем же еще!» - «Эй, неужели не чуешь – рыбой копченой воняет. Это же на складах ОРСа лежалую скумбрию третий день «маскируют». Вот и приперся босоногий» на тухлятину, а ты говоришь бешенный!» - И, не сдержавшись, Никита, заразительно смеясь, заметил: «Ты же, Тимофеич, медведя чуть заикой не сделал, когда из-за ковра выскочил и по дереву ручищами заскреб!» - Сосед, окончательно оправившись от испуга, залился вслед за ним своим звонким смехом. Тайна, успокоенная поведением людей, зевнула и улеглась у ног хозяина, свесив из пасти влажный язык. С того момента, как Васька Канаев пустился в бега от медведя, прошло не более десяти минут. Улицы поселка по-прежнему были пустынны.

Пройдет неделя и лето станет уходить за Становик, уступая место яркой, но короткой красоте осени. Трое свидетелей, не считая собаки, еще будут какое-то время вспоминать визит «босоногого». С каждым разом рассказы начнут обрастать новыми подробностями и деталями и уже сами рассказчики перестанут в них верить.

Tags: Алданское нагорье, Сибирь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments