odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

Избушка. Парамский порог. Возвращение. Встреча (2)... Виктор Музис

... Боргалино - маленький поселок, мы останавливаемся около него не
надолго и плывем дальше. Туда, где Витим, наткнувшись с разбега на
барьер Северо-Муйских гор, резко поворачивает на запад. Некоторое
время в поисках выхода он течет вдоль подножья Северо-Муйского
хребта, а затем снова круто сворачивает на север. Река здесь сдвигает
свои берега, долина резко сужается, высокие отвесные скалы обступа-
ют реку, похожую здесь на узкую щель.
Огромная масса воды, вынесенная в Муйскую котловину Витимом и
его притоками Муей и Кондой, добавленная дождями и талыми снего-
выми водами с гор, не в силах сразу скатиться через узкий проход до- -10-
лины прорыва, поперек которой к тому же лег известный на всю окру-
гу Парамский порог. У входа в долину прорыва Витим разливается, со-
здавая обманчивое впечатление широкой и спокойной заводи. На ее
берегу стоит "зимовье Парамское". Это сторожевой форпост у Парамс-
кого порога. Но карта, хотя и изготовлена совсем недавно - в 1952 г.,
все-таки не поспевает за жизнью. На месте бывшего зимовья нам отк-
рывается поселок со многими домами, постоянными жителями, телефо-
нной связью с Барголино и Муей... У поселка стояли катера - в том чи-
сле знакомый нам "Победит".

У Парамского мы нагоняем сплавщиков, которые незадолго до этого
прошли мимо Спицино. Здесь заглушили свои моторы катера, пришвар-
товались к берегам барки, замерли плоты, или"сплотки", как их называ-
ют местные жители; здесь собрались десятки тысяч кубометров древеси-
ны, сотни и тысячи тонн грузов.
В поселке людно. Все ждут. Чего? Ждут, когда спадет вода. Странное
и противоречивое сочетание. Для того, чтобы пройти через шиверы на
южно-муйском участке Витима целая флотилия стояла наготове, ожи-
дая когда вода поднимется. За несколько дней паводка из Романовского
на Многообещающую Косу, в Толмачевское, Мую, на Таксимо и другие
пункты среднего Витима пришли горючее, продукты, автомашины, тра-
нспортеры, буровые станки и даже большой килевой катер, ранее плава-
вший по Байкалу. Теперь все они ждут, когда уровень воды в Витиме
снизится. Знают - поспешишь, будет не до смеха. Только туристам из
Новосибирска не терпится. У них впереди длинный путь по Лене, а срок
отпуска короток. Да и вообще - молодежь народ нетерпеливый.
- Долго еще? - то и дело спрашивает высокий темнобровый парень в
синем тренировочном костюме и кедах, явно не выдержавших труднос-
тей забайкальских переходов.
- Метра три еще должно упасть, - отвечает ему старый сплавщик. - То-
гда проход в камнях обнаружится. А пока, не приведи господь плыть... -11-
- Нечего сказать, транспорт!
Чернобровый критически оглядывает сгрудившиеся у поселка "несме-
лые" катера, на что старый сплавщик отвечает ему:
- А ты, мил человек, сюда годков двадцать пять назад заглянул. Или
еще ране. Когда здесь на одних шитиках ходили...
- Да как же на них плавали? - удивляется чернобровый, забыв сказать
деду, что двадцать пять лет назад он только родился.
- А так и плавали, - в тон ему отвечает старик. - Вниз самосплавом,
вверх по берегам шестами толкались. А через пороги, через шиверы бе-
регом волоком перетаскивали...
Одного взгляда на Парамское достаточно, чтобы убедиться в безнадеж-
ности нашего предприятия. Но, чтобы поставить последние точки над "и",
мы, оставив лодку в поселке, идем по тропе к порогу, имя которого прои-
зносится по всей округе с уважением. Тропа торная, хорошая, ходят по
ней часто - ведь здесь живут главным образом сплавщики. Ведет тропа
высоким коренным берегом, лесом, иногда кручей и тогда видна темно-
серая гладь Витима. Она лежит меж крутых скал без всякого намека на
беспокойство. Душно. Комары то и дело заставляют опускать сетку на
лицо. Быть дождю. Но пока небо чистое, синее. Лишь когда издали начи-
нает доноситься приглушенный рокот воды, из-за вершин вылезают се-
рые облака. Они быстро скрадывают синеву и вот мы уже видим как да-
льние вершины заволакивает серая пелена дождя.
Быть может потому, что мы слишком часто поглядываем на небо, Парамс-
кий порог открывается нам неожиданно. На повороте, стесненная скалами
вода бьет в скальный утес левого берега и, отражаясь от него, кружится бес-
порядочным водоворотом. Русло загромождают многочисленные валуны.
Они еще более осложняют бег воды. На участке около двух с половиной ки-
лометров по всей ширине реки вода кипит как в котле.
Сколько ни вглядывайся не увидишь ни одной живой, тихой, гладкой полос--12-
ки. Буруны вздымаются до двух метров. Трудно представить себе, где здесь мо-
жет пройти катер или лодка. Впечатление, что только окажись на этом участке
- тебя подбросит снизу, ударит сбоку, потащит в сторону. А у конца порога на
40 м выдалась в реку большая скала - бычок запарамский. Если отчаянному
смельчаку чудом и удается проскочить через это кипение порога, ему не мино-
вать встречи с "бычком". Управлять лодкой почти невозможно. В этой части
порога падение воды на каждые 100 м составляет 1 м, а скорость течения пре-
вышает 8 м в секунду!
Глядя на порог, я вспомнил рассказы Разумовского о том, что "Победит" ну-
жен на Параме стеречь плоты и о том, что катер "стережет сено". Теперь я по-
нимал их. Витим коварен, хотя и кажется порой благодушным. Он может за су-
тки поднять плоты и барки, оторвать их от берегов, и кинуть в эту кипящую
пучину, - а тогда... вылавливай у Бодайбо плоты по бревнышку, сено по клочо-
чку; или может их также опустить на дно как обсохшие плоты у Барголино.
Но даже если вода спадет, как говорят сплавщики, на три метра и позеленев-
шие от злости лысины валунов покажутся над поверхностью, и тогда я не пре-
дставляю себе как здесь можно проплыть. Недаром даже такие опытные реч-
ники как Иван Суханов и Александр Добрынин, проходя через Парам, высажи-
вают на берег пассажиров: опыт опытом, а береженого, как говорят старики,
бог бережет. Обойди-ка лучше сторонкой, недаром здесь такая хорошая тропа.
...Мы возвращаемся в Спицино. Последняя надежда - достать катер на Пара-
мском, оказалась тщетной. Теперь остается только одно - отказаться от оленей
и просить вертолет для перебазировки на Леприндо.
Скользит лодка вдоль берегов Угрюм-реки. Теперь, когда приходится плыть
против течения, Павел Иванович старается держаться близ кромки берега. Раз-
лив затопил высокую пойму и у самых бортов лодки проплывают, на половину
ушедшие в воду, кусты тальника. Мы плывем как вдоль мангровых зарослей.
Дедовский мотор гудит сильнее чем мотор самолета, а склонившиеся над во-
дой ветви движутся навстречу нам еле-еле. Павел Иванович торопится:
- Старуха, считай, думает, что я с вами на Леприндо ушел, - пряча в усы улы-
бку кричит мне в ухо Павел Иванович. Я киваю ему и грустно улыбаюсь. Хо- -13-
роший человек Павел Иванович. Он несомненно пошел бы с нами на Леприн-
до и мы с удовольствием взяли бы его. Но на участке от Витима до Леприндо
не проедешь. Нужны олени... Они не идут у меня из головы и хотя я и стараю-
сь не думать о том, что придется отказаться от них, в голове моей уже склады-
вается текст радиограммы начальнику экспедиции: "15-17 июня моторной лод-
кой перебазируюсь в Неляты зпт прошу запланировать эти сроки вертолет для
переброски отряда район озера Леприндо тчк прошу передать через Многообе-
щающую косу распоряжение каюру Кириллову Иллариону Петровичу возвра-
щаться колхоз".
Павел Иванович выжимает из своего мотора все что может, но ночь застает
нас в пути.
- Ничего, - говорит Павел Иванович. - Тут недалече зимовье. - И вскоре нап-
равляет лодку к берегу. Мы снова ночуем в дедовском зимовье на ручье Каме-
нистом... Дрема накатывается как темнота...
- Олени! - в последний раз думаю я и засыпаю.
...Утро. День. Спицино. Анна Ивановна встречает нас у порога. Оленей по-
прежнему нет и ничего о них не слышно. Текст заготовленной радиограммы
лежит передо мной. Пришло время отправлять ее. Ждать больше нечего.
И все же я медлю. "Еще день", - думаю я.- Но что медлить? День ждать - день
потерять.
Я никогда не думал, что мне придется давать такое большое количество ра-
диограмм за сравнительно короткий срок. Я считал дурным тоном в руковод-
стве партией или отрядом поток радиограмм, исходящий по любому поводу
к месту и не к месту. Я говорил, что работу начальника можно оценить по ра-
диожурналу - она обратно пропорциональна количеству поданных радиограмм.
Больше того! В Москве я думал, что вообще смогу обойтись без регулярной
связи с базой. "Зачем она мне, - думал я. - Получу продукты, возьму оленей
и до свидания до осени. Связь понадобится, - думал я, - лишь чтобы дать сво- -14-
дку о выполнении плана, запросить раз-другой вертолет с продуктами и по-
чтой, да на случай ЧП".
И вот передо мною аппаратный журнал радиостанции. Я листаю его и мыс-
ли мои теперь совсем иные. "Чтобы я делал без связи?" - думаю я. А все оле-
ни! Кто бы мог подумать, что это животное со 100% проходимостью не смо-
жет преодолеть несчастные 25 км, отделяющие Косу от Спицино. Ведь на Ал-
тае мы проходили с лошадьми и не такими горами. Правда, лошадей вели тог-
да мы сами, а сейчас я завишу от воли каюра. Направо он не может, налево не
знает дороги, а прямо - только на барже! К тому же с ним вот уже 16 дней нет
связи.
Связь! Связь! Мне сейчас до зарезу нужна связь: с каюром, с Дегтяревым, с
Читой. Но каюр не имеет рации. Дегтярев ушел в выкидной маршрут и не
"вылез" в эфир в назначенный срок (26.VI). С Читой говорить трудно. Во-пе-
рвых, нам запрещены переговоры микрофоном, а ключом много не расскаже-
шь; во-вторых, у нас "село" накальное питание. Два комплекта батарей, выс-
ланные нам из Читы, не дошли до нас: первый - Дегтярев забыл в Чаре, вто-
рой - Ланда увезла в свою партию.
Перечитываю некоторые радиограммы. "19.VI.00 Потапову. Связи большой
водой Витиму и притокам олени Спицино не прошли вернулись Многообе-
щающую Косу тчк Связь каюром отсутствует зпт Петров в выкидном марш-
руте тчк Намереваюсь арендовать катер баржей Толмачевском зпт желатель-
но соединить рейс доставкой Дегтяреву людей грузов тчк Дату отправки бар-
жи телеграфирую Толмачевского тчк Прошу срочно ответить когда можно
ждать самолет Мую".
Радиограмма эта, так сказать, дипломатическая. Во-первых, она должна по-
дготовить почву на случай, если оленей не окажется на месте. В таком слу-
чае рейс не пропадет даром. Во-вторых, спецрейс баржи и катера стоит нема-
лые деньги и, хотя эти деньги идут по перечислению со счета экспедиции на -15-
на счет Лесхоза, все же лучше если они будут разделены на меня и Дегтяре-
ва, нежели повиснут на статье расходов моего и без того небогатого отряда.
В-третьих, я делал доброе дело для Дегтярева - в Чите из-за задолженности
вертолета в партиях восточной группы задержались геолог Ланда, два сту-
дента и грузы, которые Дегтярев просил доставить ему еще дней 8-10 назад.
Моя радиограмма пришлась экспедиции, как говорят, "в жилу". Уже утре-
нней связью мы получили неофициальное сообщение, что Хахам уехал в аэ-
ропорт заказывать самолет, а при повторном сеансе в 9 часов утра пришла
радиограмма: "Завтра 6-30 местного запланирован борт Мую Ланда студен-
ты наличии погоды рейс состоится тчк Хахам".
Ланда, видимо, сидит в аппаратной и также радирует мне: "Желательно
чтобы меня встретили Муе".
Желательно! Неплохо сказано. От Спицино до Толмачевского 25км, а там
еще 6 км до Муи. А будет самолет или нет - неизвестно.
"По возможности встречу, - отвечаю я, - хочу отправить образцы, но если
самолет будет завтра, то утром не успею".
На следующее утро неофициальный разговор с начальником базовой ра-
диостанции Иваном Лизневым. Он сообщает: "Хахам уехал в порт узнать
насчет борта тчк пока ничего не известно тчк погода у нас БД не знаю бу-
дет ли борт ответ получишь в 18-00".
"БД" на языке радистов означает "плохо". Мы и сами видим, что погода
"БД". Несколько дней в журнале ни одной радиограммы, нельзя не только
летать, даже переговариваться по радио. На утренних сеансах Чита неизме-
нно отвечает на наши позывные - "БД" и "гухор" - "слышу плохо" или "не
слышу". Виновата, правда, не только погода. Садится накальное питание.
Лизнев обещает выслать первой возможностью.
И вот такая возможность появляется. 26.VI перехватываем радиограмму: -16-
"Васютиной Вишневскому. Сегодня отправили Читы второй вертолет до-
ставки Ланду Косу. Завтра он перелетит в Чару, затем в Катугино для ра-
боты вас...". А вот радиограмма уже для нас: "18-00 часов вышел вертолет
Косу студентом зпт ночевка Тунгокочене будет на месте завтра тчк 6 часов
утра Мую вылетает Ланда на "АН-2" с грузом зпт последующей переброс-
кой Косу вертолетом зпт который затем уходит Катугино =Хахам=". Иван
Лизнев добавляет при этом лично Спиркину: "Тебе батареи посланы".
К этому времени я уже успел побывать в Толмачевском и вопрос с арен-
дой баржи разрешен - баржи нет и не будет. Катера лесхоза сторожат лес у
Парамского порога. Вода прибывает и малейший недогляд грозит самосп-
лавом и гибелью заготовленных для Бодайбо плотов. В управлении сеноко-
сными участками готовы дать нам катер, но у них нет горючего. Чтобы по-
дняться через шиверы в такую воду необходимо около 600 кг солярки. А
горючего нет ни у кого. Ждут сплава сверху из Романовского. Прибудут
баржи - будет бензин, будет солярка.
Но быть может Потапов и Ланда все еще полагают, что я могу перепра-
вить по Витиму на катере? В журнале появляется еще одна радиограмма:
"Потапову Хахаму Ланде = арендовать катер баржей не удалось тчк лю-
дей без груза можем доставить Спицино лодкой тчк прошу бортом дать
указание вертолету совершить посадку Спицино".
Такая радиограмма дается мною на всякий случай, чтобы Ланда не по-
думала, что мы не нуждаемся в вертолете, так как можем доставить свой
груз из Муи лодкой.
Но все это отвлечение от сути, а суть в том, что олени по-прежнему в 4-
х км от Косы, а мы в Спицино и разделяющие нас 25 км ничуть не стали
за это время короче. 26.VI Петров все еще "не вылез" в эфир. Видимо до-
жди задержали работу не только у меня, но и в горах (тем более в горах!). -17-
Да и вообще с Петровым связаться очень трудно. Он никогда не слушает
других, а сам "вылезает", когда вздумается. Учитывая, что с паводком на-
чался сплав, я через радиостанцию в Чаре прошу ликвидировать неотпра-
вленную еще Дегтяреву радиограмму о посылке оленей через Кедровку и
Киндиканский перевал и даю другую: "Дегтяреву прошу содействовать
сплаве оленей баржах плывущих сверху тчк расчет мотористом пределах
50-70 руб. новыми произведу сам Спицино".
Одновременно с радиограммой Дегтяреву, на которого я не надеюсь, и,
уже готовясь к худшему, я запрашиваю Червякова: "Узнай существует ли
наземная связь Чары метеостанцией Леприндо зпт какая лошадьми оленя-
ми лодкой? Как часто ходят зпт можно ли воспользоваться обратном пу-
ти из Леприндо Чару".
Червяков отвечает: Ему известно, что на Леприндо садится вертолет, а
относительно наземной связи он выяснит.
Готовясь к худшему, я готовлю текст еще одной последней радиограммы:
"Потапову= олени из Многообещающей Косы в Спицино не прошли зпт
все попытки нанять баржу даже за наличный расчет кончились неудачей
тчк Создавшемся положении считаю целесообразным отказаться от оленей
тчк работу на Витиме закончу 15-17 июля моторной лодке этих же числах
переброшу лагерь в Неляты зпт прошу запланировать эти сроки вертолет
для переброски отряда в район озера Леприндо тчк также прошу передать
через Дегтярева распоряжение каюру Кирилову Иллариону Петровичу возв-
ращаться колхоз тчк табель на каюров и оленей дам июнь месяц".
Заготовленный текст этой радиограммы лежит передо мной. Если не слу-
чится чудо, а я на него уже не рассчитываю, послезавтра эта радиограмма
пойдет в Читу. Послезавтра - потому что Леша Спиркин, Виктор Статкевич
и Герка уехали в Догапчан на два дня. Герка, как обычно, повез в поликли-
нику жену и детишек, а Леше Спиркину я поручил там попутно обследовать -18-
высокие террасы. И вот наступило это послезавтра. Я дописывал дневник,
когда пришла Алла и сказала, что едут наши. Гул моторной лодки слышался
внизу по Витиму задолго до того, как можно было увидеть саму лодку. На-
конец они подъехали. Я вышел из палатки, чтобы встретить их, взял часть
вещей - спальный мешок и вьючную суму - и понес к палаткам. И тут, вдруг,
я услышал как за моей спиной кто-то зовет меня. Зовет тихо, неправильно
называет мое отчество - Иванович, послышалось мне - но тем не менее зовет
именно меня.
Я обернулся. Ко мне шел человек, ведя в поводу... оленя. Я не сразу понял
кто это. Человек был мал, измучен, шел тихо, согнувшись, голову его, види-
мо в защиту от комаров, покрывала какая-то тряпка.
- Иваныч! Начальник! Куда бежишь! Зову, зову, зачем не слышишь!
Я опешил. Передо мной был наш каюр. Как он попал сюда? Сплавился или
перебрел Таксима? Последнее немыслимо. И где остальные олени?
Я бросился к нему, обнял.
- Илларион Петрович! Дорогой! Прошли? Как хорошо!
- Что хорошо? Дорога совсем плохой! Дожди! Сколько времени шли. Про-
дукты кончились, последние три дня совсем мало ел.
- Сейчас. Сейчас мы вас накормим, - радостно и возбужденно говорил я.
- Куда сейчас? Продукты давай. Хозяйка там осталась. - Он махнул в сторо-
ну горы. - Три дня совсем мало ел. Скорей давай.
Он, как и в первую встречу, ворчливо торопил меня, но теперь для моих
ушей его слова звучали сладкой музыкой.
- Алла! - крикнул я. - Продукты Иллариону Петровичу! Консервы, сахар, масло,
все что есть, сколько он скажет.
Алла ушла в кладовую, а у меня только сейчас нашлось время сообщить ему
о радиограмме с Косы.
Илларион Петрович вскинул на меня усталые удивленные глаза.
- Какой дурак так говорил? Зачем врал? Как разговаривали с тобой я все
шел, шел. Вода большая. Дождь. Совсем плохо. Я мосты рубил. Стоять совсем -19-
пропадешь, итак срок опаздал...
Лицо его - осунувшееся небритое, измученное дальней трудной дорогой, го-
ворило само за себя. Я смотрел на него и думал: "Дорогой ты мой! Хороший
ты мой человек!" И мне было неловко, что я поддался на какое-то время чу-
жим разговорам, позволил себе усомниться в нем.
А когда он пообедал, получил продукты и ушел к своей "хозяйке", я вдруг
почувствовал, как время снова убыстрило свой бег... Время... Время...
Пора было выходить на Сюльбан!

Tags: БАМ, Витим
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments