Избушка. Парамский порог. Возвращение. Встреча (2)... Виктор Музис

... Боргалино - маленький поселок, мы останавливаемся около него не
надолго и плывем дальше. Туда, где Витим, наткнувшись с разбега на
барьер Северо-Муйских гор, резко поворачивает на запад. Некоторое
время в поисках выхода он течет вдоль подножья Северо-Муйского
хребта, а затем снова круто сворачивает на север. Река здесь сдвигает
свои берега, долина резко сужается, высокие отвесные скалы обступа-
ют реку, похожую здесь на узкую щель.
Огромная масса воды, вынесенная в Муйскую котловину Витимом и
его притоками Муей и Кондой, добавленная дождями и талыми снего-
выми водами с гор, не в силах сразу скатиться через узкий проход до- -10-
лины прорыва, поперек которой к тому же лег известный на всю окру-
гу Парамский порог. У входа в долину прорыва Витим разливается, со-
здавая обманчивое впечатление широкой и спокойной заводи. На ее
берегу стоит "зимовье Парамское". Это сторожевой форпост у Парамс-
кого порога. Но карта, хотя и изготовлена совсем недавно - в 1952 г.,
все-таки не поспевает за жизнью. На месте бывшего зимовья нам отк-
рывается поселок со многими домами, постоянными жителями, телефо-
нной связью с Барголино и Муей... У поселка стояли катера - в том чи-
сле знакомый нам "Победит".

У Парамского мы нагоняем сплавщиков, которые незадолго до этого
прошли мимо Спицино. Здесь заглушили свои моторы катера, пришвар-
товались к берегам барки, замерли плоты, или"сплотки", как их называ-
ют местные жители; здесь собрались десятки тысяч кубометров древеси-
ны, сотни и тысячи тонн грузов.
В поселке людно. Все ждут. Чего? Ждут, когда спадет вода. Странное
и противоречивое сочетание. Для того, чтобы пройти через шиверы на
южно-муйском участке Витима целая флотилия стояла наготове, ожи-
дая когда вода поднимется. За несколько дней паводка из Романовского
на Многообещающую Косу, в Толмачевское, Мую, на Таксимо и другие
пункты среднего Витима пришли горючее, продукты, автомашины, тра-
нспортеры, буровые станки и даже большой килевой катер, ранее плава-
вший по Байкалу. Теперь все они ждут, когда уровень воды в Витиме
снизится. Знают - поспешишь, будет не до смеха. Только туристам из
Новосибирска не терпится. У них впереди длинный путь по Лене, а срок
отпуска короток. Да и вообще - молодежь народ нетерпеливый.
- Долго еще? - то и дело спрашивает высокий темнобровый парень в
синем тренировочном костюме и кедах, явно не выдержавших труднос-
тей забайкальских переходов.
- Метра три еще должно упасть, - отвечает ему старый сплавщик. - То-
гда проход в камнях обнаружится. А пока, не приведи господь плыть... -11-
- Нечего сказать, транспорт!
Чернобровый критически оглядывает сгрудившиеся у поселка "несме-
лые" катера, на что старый сплавщик отвечает ему:
- А ты, мил человек, сюда годков двадцать пять назад заглянул. Или
еще ране. Когда здесь на одних шитиках ходили...
- Да как же на них плавали? - удивляется чернобровый, забыв сказать
деду, что двадцать пять лет назад он только родился.
- А так и плавали, - в тон ему отвечает старик. - Вниз самосплавом,
вверх по берегам шестами толкались. А через пороги, через шиверы бе-
регом волоком перетаскивали...
Одного взгляда на Парамское достаточно, чтобы убедиться в безнадеж-
ности нашего предприятия. Но, чтобы поставить последние точки над "и",
мы, оставив лодку в поселке, идем по тропе к порогу, имя которого прои-
зносится по всей округе с уважением. Тропа торная, хорошая, ходят по
ней часто - ведь здесь живут главным образом сплавщики. Ведет тропа
высоким коренным берегом, лесом, иногда кручей и тогда видна темно-
серая гладь Витима. Она лежит меж крутых скал без всякого намека на
беспокойство. Душно. Комары то и дело заставляют опускать сетку на
лицо. Быть дождю. Но пока небо чистое, синее. Лишь когда издали начи-
нает доноситься приглушенный рокот воды, из-за вершин вылезают се-
рые облака. Они быстро скрадывают синеву и вот мы уже видим как да-
льние вершины заволакивает серая пелена дождя.
Быть может потому, что мы слишком часто поглядываем на небо, Парамс-
кий порог открывается нам неожиданно. На повороте, стесненная скалами
вода бьет в скальный утес левого берега и, отражаясь от него, кружится бес-
порядочным водоворотом. Русло загромождают многочисленные валуны.
Они еще более осложняют бег воды. На участке около двух с половиной ки-
лометров по всей ширине реки вода кипит как в котле.
Сколько ни вглядывайся не увидишь ни одной живой, тихой, гладкой полос--12-
ки. Буруны вздымаются до двух метров. Трудно представить себе, где здесь мо-
жет пройти катер или лодка. Впечатление, что только окажись на этом участке
- тебя подбросит снизу, ударит сбоку, потащит в сторону. А у конца порога на
40 м выдалась в реку большая скала - бычок запарамский. Если отчаянному
смельчаку чудом и удается проскочить через это кипение порога, ему не мино-
вать встречи с "бычком". Управлять лодкой почти невозможно. В этой части
порога падение воды на каждые 100 м составляет 1 м, а скорость течения пре-
вышает 8 м в секунду!
Глядя на порог, я вспомнил рассказы Разумовского о том, что "Победит" ну-
жен на Параме стеречь плоты и о том, что катер "стережет сено". Теперь я по-
нимал их. Витим коварен, хотя и кажется порой благодушным. Он может за су-
тки поднять плоты и барки, оторвать их от берегов, и кинуть в эту кипящую
пучину, - а тогда... вылавливай у Бодайбо плоты по бревнышку, сено по клочо-
чку; или может их также опустить на дно как обсохшие плоты у Барголино.
Но даже если вода спадет, как говорят сплавщики, на три метра и позеленев-
шие от злости лысины валунов покажутся над поверхностью, и тогда я не пре-
дставляю себе как здесь можно проплыть. Недаром даже такие опытные реч-
ники как Иван Суханов и Александр Добрынин, проходя через Парам, высажи-
вают на берег пассажиров: опыт опытом, а береженого, как говорят старики,
бог бережет. Обойди-ка лучше сторонкой, недаром здесь такая хорошая тропа.
...Мы возвращаемся в Спицино. Последняя надежда - достать катер на Пара-
мском, оказалась тщетной. Теперь остается только одно - отказаться от оленей
и просить вертолет для перебазировки на Леприндо.
Скользит лодка вдоль берегов Угрюм-реки. Теперь, когда приходится плыть
против течения, Павел Иванович старается держаться близ кромки берега. Раз-
лив затопил высокую пойму и у самых бортов лодки проплывают, на половину
ушедшие в воду, кусты тальника. Мы плывем как вдоль мангровых зарослей.
Дедовский мотор гудит сильнее чем мотор самолета, а склонившиеся над во-
дой ветви движутся навстречу нам еле-еле. Павел Иванович торопится:
- Старуха, считай, думает, что я с вами на Леприндо ушел, - пряча в усы улы-
бку кричит мне в ухо Павел Иванович. Я киваю ему и грустно улыбаюсь. Хо- -13-
роший человек Павел Иванович. Он несомненно пошел бы с нами на Леприн-
до и мы с удовольствием взяли бы его. Но на участке от Витима до Леприндо
не проедешь. Нужны олени... Они не идут у меня из головы и хотя я и стараю-
сь не думать о том, что придется отказаться от них, в голове моей уже склады-
вается текст радиограммы начальнику экспедиции: "15-17 июня моторной лод-
кой перебазируюсь в Неляты зпт прошу запланировать эти сроки вертолет для
переброски отряда район озера Леприндо тчк прошу передать через Многообе-
щающую косу распоряжение каюру Кириллову Иллариону Петровичу возвра-
щаться колхоз".
Павел Иванович выжимает из своего мотора все что может, но ночь застает
нас в пути.
- Ничего, - говорит Павел Иванович. - Тут недалече зимовье. - И вскоре нап-
равляет лодку к берегу. Мы снова ночуем в дедовском зимовье на ручье Каме-
нистом... Дрема накатывается как темнота...
- Олени! - в последний раз думаю я и засыпаю.
...Утро. День. Спицино. Анна Ивановна встречает нас у порога. Оленей по-
прежнему нет и ничего о них не слышно. Текст заготовленной радиограммы
лежит передо мной. Пришло время отправлять ее. Ждать больше нечего.
И все же я медлю. "Еще день", - думаю я.- Но что медлить? День ждать - день
потерять.
Я никогда не думал, что мне придется давать такое большое количество ра-
диограмм за сравнительно короткий срок. Я считал дурным тоном в руковод-
стве партией или отрядом поток радиограмм, исходящий по любому поводу
к месту и не к месту. Я говорил, что работу начальника можно оценить по ра-
диожурналу - она обратно пропорциональна количеству поданных радиограмм.
Больше того! В Москве я думал, что вообще смогу обойтись без регулярной
связи с базой. "Зачем она мне, - думал я. - Получу продукты, возьму оленей
и до свидания до осени. Связь понадобится, - думал я, - лишь чтобы дать сво- -14-
дку о выполнении плана, запросить раз-другой вертолет с продуктами и по-
чтой, да на случай ЧП".
И вот передо мною аппаратный журнал радиостанции. Я листаю его и мыс-
ли мои теперь совсем иные. "Чтобы я делал без связи?" - думаю я. А все оле-
ни! Кто бы мог подумать, что это животное со 100% проходимостью не смо-
жет преодолеть несчастные 25 км, отделяющие Косу от Спицино. Ведь на Ал-
тае мы проходили с лошадьми и не такими горами. Правда, лошадей вели тог-
да мы сами, а сейчас я завишу от воли каюра. Направо он не может, налево не
знает дороги, а прямо - только на барже! К тому же с ним вот уже 16 дней нет
связи.
Связь! Связь! Мне сейчас до зарезу нужна связь: с каюром, с Дегтяревым, с
Читой. Но каюр не имеет рации. Дегтярев ушел в выкидной маршрут и не
"вылез" в эфир в назначенный срок (26.VI). С Читой говорить трудно. Во-пе-
рвых, нам запрещены переговоры микрофоном, а ключом много не расскаже-
шь; во-вторых, у нас "село" накальное питание. Два комплекта батарей, выс-
ланные нам из Читы, не дошли до нас: первый - Дегтярев забыл в Чаре, вто-
рой - Ланда увезла в свою партию.
Перечитываю некоторые радиограммы. "19.VI.00 Потапову. Связи большой
водой Витиму и притокам олени Спицино не прошли вернулись Многообе-
щающую Косу тчк Связь каюром отсутствует зпт Петров в выкидном марш-
руте тчк Намереваюсь арендовать катер баржей Толмачевском зпт желатель-
но соединить рейс доставкой Дегтяреву людей грузов тчк Дату отправки бар-
жи телеграфирую Толмачевского тчк Прошу срочно ответить когда можно
ждать самолет Мую".
Радиограмма эта, так сказать, дипломатическая. Во-первых, она должна по-
дготовить почву на случай, если оленей не окажется на месте. В таком слу-
чае рейс не пропадет даром. Во-вторых, спецрейс баржи и катера стоит нема-
лые деньги и, хотя эти деньги идут по перечислению со счета экспедиции на -15-
на счет Лесхоза, все же лучше если они будут разделены на меня и Дегтяре-
ва, нежели повиснут на статье расходов моего и без того небогатого отряда.
В-третьих, я делал доброе дело для Дегтярева - в Чите из-за задолженности
вертолета в партиях восточной группы задержались геолог Ланда, два сту-
дента и грузы, которые Дегтярев просил доставить ему еще дней 8-10 назад.
Моя радиограмма пришлась экспедиции, как говорят, "в жилу". Уже утре-
нней связью мы получили неофициальное сообщение, что Хахам уехал в аэ-
ропорт заказывать самолет, а при повторном сеансе в 9 часов утра пришла
радиограмма: "Завтра 6-30 местного запланирован борт Мую Ланда студен-
ты наличии погоды рейс состоится тчк Хахам".
Ланда, видимо, сидит в аппаратной и также радирует мне: "Желательно
чтобы меня встретили Муе".
Желательно! Неплохо сказано. От Спицино до Толмачевского 25км, а там
еще 6 км до Муи. А будет самолет или нет - неизвестно.
"По возможности встречу, - отвечаю я, - хочу отправить образцы, но если
самолет будет завтра, то утром не успею".
На следующее утро неофициальный разговор с начальником базовой ра-
диостанции Иваном Лизневым. Он сообщает: "Хахам уехал в порт узнать
насчет борта тчк пока ничего не известно тчк погода у нас БД не знаю бу-
дет ли борт ответ получишь в 18-00".
"БД" на языке радистов означает "плохо". Мы и сами видим, что погода
"БД". Несколько дней в журнале ни одной радиограммы, нельзя не только
летать, даже переговариваться по радио. На утренних сеансах Чита неизме-
нно отвечает на наши позывные - "БД" и "гухор" - "слышу плохо" или "не
слышу". Виновата, правда, не только погода. Садится накальное питание.
Лизнев обещает выслать первой возможностью.
И вот такая возможность появляется. 26.VI перехватываем радиограмму: -16-
"Васютиной Вишневскому. Сегодня отправили Читы второй вертолет до-
ставки Ланду Косу. Завтра он перелетит в Чару, затем в Катугино для ра-
боты вас...". А вот радиограмма уже для нас: "18-00 часов вышел вертолет
Косу студентом зпт ночевка Тунгокочене будет на месте завтра тчк 6 часов
утра Мую вылетает Ланда на "АН-2" с грузом зпт последующей переброс-
кой Косу вертолетом зпт который затем уходит Катугино =Хахам=". Иван
Лизнев добавляет при этом лично Спиркину: "Тебе батареи посланы".
К этому времени я уже успел побывать в Толмачевском и вопрос с арен-
дой баржи разрешен - баржи нет и не будет. Катера лесхоза сторожат лес у
Парамского порога. Вода прибывает и малейший недогляд грозит самосп-
лавом и гибелью заготовленных для Бодайбо плотов. В управлении сеноко-
сными участками готовы дать нам катер, но у них нет горючего. Чтобы по-
дняться через шиверы в такую воду необходимо около 600 кг солярки. А
горючего нет ни у кого. Ждут сплава сверху из Романовского. Прибудут
баржи - будет бензин, будет солярка.
Но быть может Потапов и Ланда все еще полагают, что я могу перепра-
вить по Витиму на катере? В журнале появляется еще одна радиограмма:
"Потапову Хахаму Ланде = арендовать катер баржей не удалось тчк лю-
дей без груза можем доставить Спицино лодкой тчк прошу бортом дать
указание вертолету совершить посадку Спицино".
Такая радиограмма дается мною на всякий случай, чтобы Ланда не по-
думала, что мы не нуждаемся в вертолете, так как можем доставить свой
груз из Муи лодкой.
Но все это отвлечение от сути, а суть в том, что олени по-прежнему в 4-
х км от Косы, а мы в Спицино и разделяющие нас 25 км ничуть не стали
за это время короче. 26.VI Петров все еще "не вылез" в эфир. Видимо до-
жди задержали работу не только у меня, но и в горах (тем более в горах!). -17-
Да и вообще с Петровым связаться очень трудно. Он никогда не слушает
других, а сам "вылезает", когда вздумается. Учитывая, что с паводком на-
чался сплав, я через радиостанцию в Чаре прошу ликвидировать неотпра-
вленную еще Дегтяреву радиограмму о посылке оленей через Кедровку и
Киндиканский перевал и даю другую: "Дегтяреву прошу содействовать
сплаве оленей баржах плывущих сверху тчк расчет мотористом пределах
50-70 руб. новыми произведу сам Спицино".
Одновременно с радиограммой Дегтяреву, на которого я не надеюсь, и,
уже готовясь к худшему, я запрашиваю Червякова: "Узнай существует ли
наземная связь Чары метеостанцией Леприндо зпт какая лошадьми оленя-
ми лодкой? Как часто ходят зпт можно ли воспользоваться обратном пу-
ти из Леприндо Чару".
Червяков отвечает: Ему известно, что на Леприндо садится вертолет, а
относительно наземной связи он выяснит.
Готовясь к худшему, я готовлю текст еще одной последней радиограммы:
"Потапову= олени из Многообещающей Косы в Спицино не прошли зпт
все попытки нанять баржу даже за наличный расчет кончились неудачей
тчк Создавшемся положении считаю целесообразным отказаться от оленей
тчк работу на Витиме закончу 15-17 июля моторной лодке этих же числах
переброшу лагерь в Неляты зпт прошу запланировать эти сроки вертолет
для переброски отряда в район озера Леприндо тчк также прошу передать
через Дегтярева распоряжение каюру Кирилову Иллариону Петровичу возв-
ращаться колхоз тчк табель на каюров и оленей дам июнь месяц".
Заготовленный текст этой радиограммы лежит передо мной. Если не слу-
чится чудо, а я на него уже не рассчитываю, послезавтра эта радиограмма
пойдет в Читу. Послезавтра - потому что Леша Спиркин, Виктор Статкевич
и Герка уехали в Догапчан на два дня. Герка, как обычно, повез в поликли-
нику жену и детишек, а Леше Спиркину я поручил там попутно обследовать -18-
высокие террасы. И вот наступило это послезавтра. Я дописывал дневник,
когда пришла Алла и сказала, что едут наши. Гул моторной лодки слышался
внизу по Витиму задолго до того, как можно было увидеть саму лодку. На-
конец они подъехали. Я вышел из палатки, чтобы встретить их, взял часть
вещей - спальный мешок и вьючную суму - и понес к палаткам. И тут, вдруг,
я услышал как за моей спиной кто-то зовет меня. Зовет тихо, неправильно
называет мое отчество - Иванович, послышалось мне - но тем не менее зовет
именно меня.
Я обернулся. Ко мне шел человек, ведя в поводу... оленя. Я не сразу понял
кто это. Человек был мал, измучен, шел тихо, согнувшись, голову его, види-
мо в защиту от комаров, покрывала какая-то тряпка.
- Иваныч! Начальник! Куда бежишь! Зову, зову, зачем не слышишь!
Я опешил. Передо мной был наш каюр. Как он попал сюда? Сплавился или
перебрел Таксима? Последнее немыслимо. И где остальные олени?
Я бросился к нему, обнял.
- Илларион Петрович! Дорогой! Прошли? Как хорошо!
- Что хорошо? Дорога совсем плохой! Дожди! Сколько времени шли. Про-
дукты кончились, последние три дня совсем мало ел.
- Сейчас. Сейчас мы вас накормим, - радостно и возбужденно говорил я.
- Куда сейчас? Продукты давай. Хозяйка там осталась. - Он махнул в сторо-
ну горы. - Три дня совсем мало ел. Скорей давай.
Он, как и в первую встречу, ворчливо торопил меня, но теперь для моих
ушей его слова звучали сладкой музыкой.
- Алла! - крикнул я. - Продукты Иллариону Петровичу! Консервы, сахар, масло,
все что есть, сколько он скажет.
Алла ушла в кладовую, а у меня только сейчас нашлось время сообщить ему
о радиограмме с Косы.
Илларион Петрович вскинул на меня усталые удивленные глаза.
- Какой дурак так говорил? Зачем врал? Как разговаривали с тобой я все
шел, шел. Вода большая. Дождь. Совсем плохо. Я мосты рубил. Стоять совсем -19-
пропадешь, итак срок опаздал...
Лицо его - осунувшееся небритое, измученное дальней трудной дорогой, го-
ворило само за себя. Я смотрел на него и думал: "Дорогой ты мой! Хороший
ты мой человек!" И мне было неловко, что я поддался на какое-то время чу-
жим разговорам, позволил себе усомниться в нем.
А когда он пообедал, получил продукты и ушел к своей "хозяйке", я вдруг
почувствовал, как время снова убыстрило свой бег... Время... Время...
Пора было выходить на Сюльбан!