odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Тырло... Виктор Музис (11, 12)

11.
Надя лежала в темноте и слушала как дождь низвергался на крышу палат-
ки. Дождь начался задолго до того, как они успели разбить лагерь. Вернее,
они сами въехали в дождь, который непрерывно лил в горах и который не-
льзя было ни объехать, ни переждать. По размытой тропе караван вышел к
назначенному месту уже в темноте. И вот они вчетвером в одной палатке -
женщины посередине, мужчины по краям.
Надя лежала около Викентия Петровича. Она сама спросила:
- С какого края Вы ляжете? - и положила свой мешок рядом.
Теперь, вслушиваясь в шелест дождя, она ждала, когда угомонится Илья.
Илья все ворочался в своем углу, ему досталось самое кочковатое место, а
Маша невольно бубнила ему, что он касается крыши палатки и палатка про-
течет и все из-за него будут мокрые.
Илья затихал, потом ворочался снова. За палаткой в черном ненастье гро-
хотал гром. Заволоченное тучами небо озарялось молниями и парусина то
светлела, то снова становилась черной, как ночь. Казалось, что тайга стонет.

В шелесте дождя было что-то тревожное и притягивающее. Надя слушала,
как ветер швырял на парусину обрывки дождя и ждала, когда все угомонят-
ся. Все - кроме дождя. Дождь мог идти всю ночь, весь день, много суток по-
дряд. Он не мешал ей. Наоборот, не надо было тревожно прислушиваться -
заснула ли Машенька? Крадучись бежать в палатку Викентия, возвращать-
ся на рассвете, когда так не хочется вылезать из теплого спального мешка.
Она знала, что и Викентий не спит, ждет ее. И что им до Ильи с Машень-
кой. Разве это плохо - любить друг друга?
И все-таки, когда она почувствовала легкое прикосновение руки Викен-
тия, она прошептала:
- Не надо.
Викентий ответил горячим шепотом:
- Хочу тепленького.
- Не надо.
Она шептала так тихо, что сама не слышала своего голоса. Она уговарива-
ла его: - Не надо,.. - а сама всем своим существом ждала ласки и не гнала
его.
И он знал это.
Ей хорошо было лежать рядом, чувствовать его властные руки, слышать
горячий шепот:
- Да не брыкайся ты! Это все равно мое!
- Тише! Милый, хороший, тише! Они, наверное, не спят.
- И пусть не спят. Что нам до них?
Она уступала. Он целовал ее в губы, глаза, нос, шею. А ей все было мало.
Она бы сжала его до хруста, до боли.
- Ого! Откуда у такой маленькой женщины такая сила? Ничего себе "льди-
нка"!
Дождь давно перестал и только редкие капли падали с ветвей деревьев, гу-
лко стукая по крыше палатки. На востоке, освобождаясь от туч, серело небо.
Вздохнула во сне Машенька. Повернулся на другой бок Илья. Еще поцелуй.
И еще! Каждую минуту могут нарушить их счастье. Ладно, что
они хоть еле-еле помнят об этом.
- Кеша! Милый!
- Льдинка!
- Тебе хорошо со мной? Ты меня любишь?
- Ну, разумеется, люблю.
- Повтори, повтори еще это слово.
- Льдинка!
Слово "льдинка" так хорошо звучит. А она уже вовсе не льдинка.
И наступило утро.

12.
Маша уже начала сердиться, а Илья, упрямо набычив голову, продолжал
смотреть в карту.
- И чего тебе дался этот маршрут?
- Дался...
- Нет, ты скажи, чего? Да еще трехдневный?
Илья молчал. Он и сам не мог бы объяснить толком почему решил пойти в
многодневный маршрут. Просто ему надоело! Все надоело! А решение у него
появилось, когда он увидел Машеньку. Веселая и довольная, в косынке задор-
но сбитой на затылок, она возвращалась из маршрута, а рядом ехал Викентий
Петрович, тоже довольный и улыбающийся, и Илье даже показалось, что он се-
йчас облизнется, как жирный кот.
Машенька почти угадала его мысли. Нади в палатке не было и все же она ска-
зала шепотом:
- Не понимаю, чего ты бесишься? Ведь я его разыгрываю.
- Не знаю, - мрачно сказал Илья. - Ты так искусно его разыгрываешь, что я
уже не различаю, где розыгрыш, а где правда.
- И поэтому ты решил уйти в маршрут?
Человек всегда должен быть кому-нибудь нужен. Если человек никому не ну-
жен - он одинок. И хотя у Ильи были дом, жена и сынишка, которым он безраз-
дельно принадлежал, он чувствовал неодолимую потребность быть нужным и
этим людям. А он сейчас не был нужен ни Викентию Петровичу, ни Наде, ни,
даже, Машеньке.
И поэтому, упрямо продолжая смотреть на карту, он повторял:
- Надо закрывать площадь.
Машенька сердилась, но все еще пыталась разубедить его.
- Это у тебя навязчивая идея. Ты посмотри сколько у нас накопилось работы.
Надо свести на карту все маршруты, обобщить полученные данные, переписать -105-
шлиховой журнал... Скоро квартальный отчет, надо же обо всем подумать.
Она была права, но Илья уже не мог остановиться.
- А план? План, я тебя спрашиваю? А дожди? Ты думаешь осенью легче будет
лазить по горам?
- Ну, знаешь, не один ты за план болеешь, - уже сердито сказала Машенька. -
И вообще, выйди, пожалуйста, мне переодеться надо.
- Ах, так!
Если бы у палатки была дверь, он, наверное, хлопнул бы ею.
- Так? Ладно! Пусть они сидят, обобщают, переписывают. А он пойдет в мар-
шрут. Он не хуже Машеньки сможет доказать Инокентьеву необходимость мно-
годневного маршрута. Он докажет!..
К его удивлению Викентий Петрович возражать не стал. Он только спросил:
- А вы уложитесь в три дня?
Илье сейчас было море по колено.
- Уложусь.
Тут прибежала Машенька. Ей отлично было слышно, что говорилось в палатке
и уж, конечно, она не переоделась. Даже косынку она продолжала держать в ру-
ке.
- Викентий Петрович, не пускайте его. Это же совсем ненужный маршрут! Ну
скажите, чего он полезет в горы, да еще на три дня, когда стоит только перебро-
сить лагерь и мы сделаем эту площадь легко и просто.
Машенька говорила торопливо, горячо, тревожась за маршрут больше, чем ей
следовало, а Илья, ничего не желая понимать, стоял рядом и упрямые желваки
двигались у него на скулах.
- Отчего же ему не сходить, если есть желание? - спросил Викентий Петрович.
Машенька всплеснула руками.
- Он же все равно не закроет всего участка. -106-
- Пусть попробует.
- Вот уж ни к чему! Все равно придется перебрасывать лагерь в ту сторону.
- Так я пойду, - сказал Илья. У него не было ни охоты, ни желания слушать про-
должение разговора.
- Идите, - сказал Викентий Петрович. - Я думаю, что если вам удастся закрыть
участок, будет очень хорошо.
А когда Илья вышел, он сказал Машеньке:
- Видите, человек не в себе. Пусть пойдет, рассеется.
- Он же все равно не сможет сделать всего!
- И не надо. Участок трудный. Сколько пройдет и то будет хорошо.
- Не понимаю я его, - уже отступая, сказала Машенька. - То он ничего, ничего, а то как бешенный. Последние дни стал вообще какой-то невозможный.
- Бывает, - сказал Викентий Петрович и почему-то загадочно улыбнулся.
От своего дяди, старого геолога, Илья слышал утверждение, будто работа гео-
лога-съемщика "в поле" продуктивна только первые два месяца. На третий месяц
геолог якобы работает менее продуктивно, на четвертый дает брак.
Дядя слыл чудаком и на практике не подтверждал своих "теоретических" рас-
суждений, но сейчас Илья был склонен с ним согласиться. Да, он работает уже
третий месяц и он устал. Устал! Он не боится признаться в этом, но ведь надо же
понять его.
Он ехал, привычно покачиваясь в седле, механически сверяя пройденный путь с
картой. Про себя он продолжал спор.
- Я понимаю, - говорил он, обращаясь к своим невидимым "противникам", - на-
ша работа сложная, жизнь трудная. Три месяца бесконечные горы, баньки "по че-
рному", сон и побудка по распорядку, а главное - люди. Несколько человек и все
в кучке. А ведь они ниточкой не связаны. Можно сказать, даже чужие друг другу
люди. И у каждого свои интересы, свои стремления. Как же быть? Человек имеет -107-
право взять от другого частицу ему необходимого?! Ну, нет! - Илья от негодова-
ния даже остановил лошадь. Гибкая теория о том, что человек имеет право взять
от другого частицу необходимого ему, оказывается, очень обидной, когда от тебя
самого берут частицу чего-то необходимого другому, а потом отбрасывают за не-
надобностью, как использованную резинку.
Он вдруг увидел, что стоит на месте, и сердито толкнул лошадь каблуками.
- Н-о!
Они спускались крутым с обрывистыми бортами логом, какой-то сумасшедшей
тропой неизвестно кем, когда и зачем проложенной. Тропа то появлялась, то про-
падала и, наконец, потерялась совсем.
- И черт с ней! - мысленно обругал ее Илья.
На дне лога, где протекал маленький, заросший как еж щетиной, ручей, Илья
увидел гранитный валун. Он лежал, подрывшись под берег огромной серой чуш-
кой, весь залепленный грязью.
Илья сердито ткнул его молотком. Камень глухо цокнул и сырой лес тотчас по-
глотил звук.
- Как не было, - подумал Илья. - Вот если бы все прошлое так же цокнуло и ис-
чезло.
Начался подъем. Валуны стали встречаться, сливаясь временами в осыпи. На
границе леса Илья увидел, что осыпи тянулись от вершины вниз по склону длин-
ными серыми полосами. Лошади храпели, пятились, рвали из рук поводья. Под-
ковы звякали о камень и железный звук тоской отзывался в сердце Ильи.
- Как бы ноги лошадям не поломать, - осторожно заметил сопровождавший
Илью рабочий Степан.
Илья и сам видел - надо крошить щебенку и забивать щели между валунами -
работа долгая и непосильная для двоих человек.
- Вернемся, - сказал он, - попробуем обойти гору.
Они снова спустились в низину, сырую и темную. Где-то светило солнце, но -108-
сюда его лучи не проникали. Под копытами лошадей чавкала размокшая глина и
это чавканье было ничуть не лучше цоканья по валунам.
- Запутался, - думал Илья. - Заблудился. Эх, Илья! Илья! Век живи, век учись...
Ведя лошадей в поводу, раздвигая ветви руками, прорубаясь, он продвигался в
обход вершины и к пяти часам снова вышел на границу леса. На этот раз осыпи
действительно остались в стороне, но настроение Ильи не улучшилось.
С запада надвигалась тяжелая черная туча. Она шла навстречу солнцу, не пре-
двещая путникам ничего хорошего. Илья, отупев от усталости и напряжения дня,
безразлично смотрел на нее. Почему-то подумал, что туча накроет лагерь рань-
ше, чем их, но и эта мысль промелькнула и погасла где-то в усталости.
Гроза застала их на самой вершине. Дождя еще не было, но тяжелые низкие
тучи клубились совсем над головой. Шел девятый час, но было темно как ночью.
Илья выбрал группу кедров, под ветвями которых можно было укрыться от дож-
дя. Степан быстро наломал веток и разжег костер. Пламя вспыхнуло желтым пя-
тном, раздвинув черно-синюю тьму вокруг. Лицо Степана в свете костра казало-
сь красным, зубы весело блестели. Вода в котелке долго не закипала и Илье по-
казалось, что Степан неправильно разложил огонь. Он встал на колени и начал
раздувать костер. Пламя взметалось вокруг котелка высокими желтыми языка-
ми, опадало, вздымалось снова. Сухие кедровые ветки прогорали молниеносно.
Илья подкладывал еще и еще. Пламя обдавало лицо жаром, полыхало в глазах
желтыми, красными, малиновыми переливами. Увлеченный игрой тепла и света
Илья на мгновение забыл свои тяжелые думы.
Когда вода побежала из котелка, заливая огонь, Илья достал хлеб, сахар, кон-
сервы. Они сидели прижавшись спинами к жесткой коре кедров и ужинали.
Потрескивал костер. Где-то в темноте хрустели травой лошади. Вспыхивали и-109-
гасли молнии. Дождя не было.
- Сухая гроза, - сказал Степан. Он, видимо, хотел вызвать Илью на разговор, но
Илья молчал.
Внезапно Илья сказал:
- Знаешь Степан, иногда до чертиков надоедает быть сознательным.
- Что? - переспросил Степан.
Илья вздохнул.
- Ничего. Устал я просто, ну, давай спать.
Он почему-то уже успокоился и, ложась, только подумал:
- Черт ее выдумал, эту "гибкую" теорию. Просто распущенность одна и боль-
ше ничего.
Сон навалился на него, как темный мешок, лишь только он коснулся головой
подушки.

Tags: геология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments