odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Тырло... Виктор Музис (9,10)

9.
Илья молча седлал лошадь. Он не хотел смотреть в сторону Нади и нагну-
лся, проверяя правильно ли подтянуты подпруги. Но, когда раздался цокот
копыт, невольно повернулся.
Два всадника поднимались на небольшой увал и их четкие силуэты выри-
совывались на фоне ослепительно голубого неба: один высокий, широкий,
другой маленький, хрупкий. Они ехали дружной парой. Лошади теснились
на узенькой тропинке и, сбиваясь с хода, цокали копытами.
Илья смотрел им вслед, а они как будто позабыли, что оставили позади
себя лагерь. Прямо перед ними расстилались горы. Их причудливые очер-
тания, белоснежные вершины, мрачная чернота, зеленые леса и неприютно
голые каменистые развалы манили, требовали внимания, ждали когда при-
дут и осмотрят их.
- Что Вы знаете об Алтае? - вдруг спросил Викентий Петрович.
- Ничего, - просто ответила Надя.

Викентий Петрович помолчал, словно все, что они видели, не могло уло-
житься в простые человеческие объяснения, и заговорил:
- Алтай - это горная страна. Она входит в обширный горный пояс, пересе- -82-
кающий Азию. Посмотрите, какие перед нами высокие плосковерхие и кру-
тосклонные массивы. А в высокогорной части развит альпийский ландша-
фт с острыми гребнями, крутыми скалистыми склонами, вечными снегами
и ледниками. Вы с Ильей как раз были на его границе.
Он остановился и отбил образец.
- Обратите внимание: здесь породы с фиолетовым оттенком, но элемен-
ты залегания меняются. Раньше пласт падал на юг, а теперь падает на юго-
запад. Значит, здесь что? Намечается разворот структуры, складка. Вот мы
ее сейчас и нарисуем.
Зеленым и фиолетовым карандашами он рисовал на карте узорчатые из-
гибы. Половина его карты была разрисована таким образом.
Любуясь на карте чем -то только одному ему понятным, он сказал:
- А дальше мы опять должны встретить зеленые породы.
Викентий Петрович держался с Надей просто и даже дружественно и ей
было приятно сознавать, что он вкладывает в свои объяснения больше ду-
ши, чем можно было ожидать.
- Откуда Вы знаете? - немножко наивничая, спросила она.
Викентий Петрович засмеялся от удовольствия.
- Старый совет молодым студентам: иди и думай, - и продолжал уже
снова поучительно. - Это как на полотне ткацкого станка: нитка к нитке.
Так и у нас. Маршрут, к нему еще маршрут, и в результате ткань - узорча-
тая наша геологическая карта - основа основ всех геологических работ.
- А Илья говорил, что самое главное это поиски полезных ископаемых.
- Ну, Илья! Он хоть и Илья, но не пророк.
Викентий Петрович умел красивой фразой придать факту совершенно -84-
иное толкование. И хотя в данном случае он вовсе не оспаривал значения
поисковых работ, у Нади осталось впечатление, что Илья неправ.
Упоминание об Илье выбило как будто Викентия Петровича из колеи на-
чатого разговора. Некоторое время он шел молча, отбивая образцы и делая
записи. Потом так же неожиданно, как и в первый раз, сказал:
- Вы еще не знаете, что такое геология. В вашем представлении геолог -
это человек с молотком, который где ударит, везде что-нибудь обнаружит.
Те времена прошли. Обручев говорил: все мысли, которые могли прийти в
голову, уже пришли. Все факты, которые лежали у дороги, уже подобраны.
Для того, чтобы двигать науку вперед, нужны новые факты. Факты - это
воздух геолога. Но что значит собирать новые факты? Вот мы спускаемся
сейчас этим логом. Вы идете в спокойной уверенности, что пройдете за
мной повсюду. А я иду и все время думаю: где мы? Что ожидает нас впере-
ди? Проведем мы здесь лошадей или обойти стороной? Успеем мы до тем-
ноты вернуться в лагерь или придется заночевать? А если заночевать, то
где? Как? И при этом я ни на минуту не должен забывать то, зачем иду - ге-
ологию.
Надя настолько заслушалась Викентия Петровича, что действительно то-
лько сейчас заметила, что находятся они в глухом затаеженном месте, что
лошади спотыкаются о поваленные деревья и заросшие мхом камни, что
время перевалило далеко за полдень, а конца маршруту еще не видно, как
не видно и дороги, которая бы вывела бы их из этого лога.
Но хотя Викентий Петрович и обращал ее внимание на все трудности,
Надя чувствовала, что самого его они ничуть не тревожат.
- Вы любите свою работу? - спросила она.
- Люблю, - подтвердил он. - Представляете? Первому проходить по мес-
там, где не ступала нога человека! Это большой риск и большой интерес. -85-
И в жизни, так же как в нашей профессии, - вдруг без всякой видимой свя-
зи добавил он, - кто-то идет впереди, кто-то следом. Ведущему все трудно-
сти, но зато и весь интерес, ведомому - относительный покой... Я, лично,
ни за что не хотел бы оказаться ведомым... Вон там, кажется, что-то видне-
ется...
Он снова взял в сторону и они вышли к скале, скрытой кустарником. На-
дя удивилась: когда Викентий Петрович успевал разглядеть все! Сама она
за разговором ничего не замечала.
Викентий Петрович обработал обнажение также быстро, как и предыду-
щие и, захлопывая книжку, весело сказал:
- Ну, вот, отсюда наша дорога пойдет к дому.
- Я не вижу дороги, - отважилась пошутить Надя.
- Ничего. Закон гор гласит: "Иди, где лучше, и там найдешь тропу".
Он уверенно продвигался вперед, лавируя то вправо, то влево и изредка
поглядывая на карту, и вдруг остановился.
- А вот и тропа!
- Где? - Надя ничего не могла различить.
- Вот! Под ногами. Шикарная тропа! Здесь не далее как в прошлом веке
народ ходил.
- Когда?
- В прошлом веке.
- А!
Они оба засмеялись. И Надя вдруг почувствовала себя легко и просто с
этим человеком, словно они были знакомы давно-давно и всегда знали и
понимали друг друга.
Тропка, на которую вывел ее Викентий Петрович, заросла травой и мес-
тами пропадала совсем, но Викентий Петрович уверенно ехал впереди и вс- -86-
коре они выехали в широкую и относительно чистую долину. Здесь, в рус-
ле они одновременно увидели свежеотбитый образец.
- Здесь кто-то был! - воскликнула Надя. Привыкнув к глухому и безлюд-
ному маршруту, она не могла представить, что рядом мог проходить кто-то
еще.
Викентий Петрович осмотрел разбитый камень.
- Это Илья! -уверенно сказал он.
- А вот еще!.. И еще!.. - воскликнула Надя.
И действительно, по ручью почти все камни были переколочены. Куски
кварца отблескивали на изломе молочно-белым, черные раковины рогови-
ков глядели матово, охры и медистая зелень, блестки отдельных минералов -
ничего не было пропущено.
- Да, - сказал Викентий Петрович. - Это настоящий поиск. - И оглянулся,
не сказал ли чего лишнего.
Но Надя ничего не заметила. Она не могла еще ни анализировать, ни срав-
нивать работу поисковика и работу съемщика, и ей, наоборот, казалось, что
там, где Викентий Петрович разбирался с одного удара молотка, Илье надо
было переколотить всю реку. Специфику и методику поисковых работ она
принимала за слабость Ильи.
Она не знала и того, что Викентий Петрович, время от времени разгляды-
вая разбитые Ильей породы, думал о том, что хотя у него поисковиком рабо-
тает студент, но глава "Полезные ископаемые" будет написана лучше, чем в
других партиях.
Они продолжали продвигаться по логу. И вдруг Надя увидела палатки.
Они стояли под горой, всегда такие приветные и родные и такие нежелан-
ные сейчас.
- Лагерь! - сказала она и в голосе ее прозвучало ни чем не прикрытое сожа- -87-
ление.
- Лагерь, - подтвердил Викентий Петрович. Они молча, словно уже не мог-
ли говорить при посторонних, стали спускаться вниз.
Вечером, как обычно, собрались на "тырло". На лице Викентия Петровича
светилась все та же улыбка и хотя он сидел подле Машеньки и разговаривал
то с ней, то с Ильей, Надя продолжала чувствовать, что он думает только о
ней, обращается только к ней.
Ей уже было неприятно, что Викентий Петрович сидел рядом с Машень-
кой, ее раздражали и отталкивали нечаянные прикосновения Ильи.
Илья сидел, задумчиво обхватив колени руками. Наброшенная на плечи те-
логрейка делала его фигуру большой и несуразной. Наде казалось, что он за-
нимает слишком много места в их маленькой палатке. И речь его также разд-
ражала Надю.
- Мне понравилось у Киркина, - тихо, как будто самому себе, говорил он. -
И ребятишки у него славные: Вовка и Никитка. Никитка дом строит из песка.
Забавно. И народ интересный. Женщина - бухгалтер, пожилая, всю жизнь в
Ленинграде прожила, в войну выехала и, вот, осталась. Спрашиваю: "Не со-
бираетесь обратно?". Отвечает: "А чем мне здесь худо?". А ведь вокруг горы,
никто и не знает о их существовании, разве только в Управлении.
- А о нас и в Управлении, наверное, позабыли, - со вздохом притворно по-
сочувствовала ему Машенька. - Бедный сиротинка. И парикмахера ему не
пришлют постричься.
Голова Ильи незаметно обросла волосами и на висках и затылке они висе-
ли длинными хвостиками.
- Или ты отпустил все-таки бороду, - продолжала Машенька, - будешь тог- -88-
да как раз похож на отшельника.
- Илья наконец улыбнулся.
- Я же говорил - я никогда не делаю трех вещей: не курю, не отращиваю
бороду и не изменяю своей жене.
Он посмотрел на Надю, проверяя, как она восприняла его слова, но Вике-
нтий Петрович тот час же истолковал его взгляд по-другому.
- В священном писании сказано: "Человек, глядящий с вожделением на же-
нщину, уже прелюбодеял"!
Илья вспыхнул.
- Я ни на кого не смотрю с вожделением.
В темноте залаяли собаки. Илья встал и вышел. Викентий Петрович воспо-
льзовался его отсутствием и пересел от Машеньки к Наде.
- Чудной человек Илья, - сказал он. - В жизни нельзя воспринимать все
так прямолинейно. И вообще, в жизни очень многое зависит от того, как смо-
треть на вещи. Вот, скажем, перед вами столб. Можно обойти его стороной.
Можно обнять и прослезиться на его шершавой груди. А можно ткнуть кула-
ком, мол, чего стоишь на дороге. И что же, в последнем случае только отобь-
ешь себе руку.
- Это что, новая теория? - спросила Машенька.
- Нет, просто так. Размышления о жизни. - Он оживился. - А знаете, кстати,
как древние греки доказывали, что жизни нет? Что такое жизнь? - говорили
они. - Из чего она складывается во времени? Из прошлого, настоящего и бу-
дущего. Что такое прошлое? - спрашивали они. - Это то, чего уже нет. Что
такое будущее? - Это то, что еще не наступило. А настоящее? - Это мгновен-
ный переход из будущего в прошлое. Вот и получается, что мы с вами не су-
ществуем.
- А как доказать, что жизнь существует? - Серьезно спросила Надя.
Викентий Петрович наклонился и больно ущипнул ее за руку выше локтя. -89-
Надя вскрикнула, а он засмеялся.
- Практика является критерием истины. Вам больно? Вы ощущаете? Значит,
вы существуете, несмотря ни на какие греческие софизмы.
- Скажите?! - снова съязвила Машенька. - Вы и Ленина знаете? А я думала,
вы только библию цитируете.
Наде казалось, что Машенька язвит потому что обиделась на то, что Викен-
тий Петрович пересел от нее. Но обиделась не на него, а на нее, Надю. А она
же ни в чем не виновата, он пересел сам. Правда, ей приятно, что Викентий
Петрович обращается с ней как с равной, как с Машенькой, но чем же она ви-
новата? Она же не звала его? И все-таки, если быть честной самой с собой,
то звала. Она хотела, чтобы он сел к ней и этого оказалось достаточно. Он по-
чувствовал. А как же Машенька? А Илья? Почему они все обижаются на нее?
Что им от нее надо? Она же никому не мешает.
Вернулся Илья. Увидел, что его место занято, неловко замялся на пороге,
сказал:
- Пора, пожалуй. Пойду спать.
Он ушел, а Викентий Петрович долго еще рассказывал всякие заниматель-
ные истории о том, как Ахиллес не мог догнать черепаху, что диаметр круга
равен его радиусу, что дважды два - пять и, хотя Надя прекрасно знала, что
все это не так, ее изумляла возможность доказательства невозможного.
Когда Викентий Петрович ушел, Машенька вдруг потянулась до хруста в
суставах и неожиданно сказала:
- Эх, сейчас бы под медведя!
- Как? - не поняла Надя.
Машенька засмеялась.
- Под медведя, говорю. Косточки расправить, - и опять засмеялась. - Какая -90-
ты еще глупенькая, Надюшка.
Надя смотрела на Машеньку. Та разобралась и залезла в спальный мешок.
"Почему я решила, что она на меня сердится?" - подумала Надя, - Просто
они вечно пикируются с Викентием Петровичем".
Мысль о том, что за этой пикировкой могло скрываться нечто большее бы-
ла на этот раз настолько неприятна Наде, что она отважилась и спросила:
- Тебе нравится Викентий Петрович?
- Нисколечко, - почти не задумываясь ответила Машенька, но Надя и не
ожидала от нее иного ответа.
- Зачем же ты с ним сидишь?
- А, знаешь, я люблю довести мужчину до предела, а потом остановить его.
- Ну, вот! А еще сознательная.
- В душе я только женщина, - засмеялась Машенька, но Надя заметила ей:
- Однако, рассуждать ты умеешь.
- Так это мой Володька учится в институте Марксизма-Ленинизма, а я за
ним тянусь. Вот и получается - голова у меня Володькина, а тело мое.
Машенька умолкла, но то, о чем Наде хотелось услышать, так и не было
сказано и она, вздохнув, через минуту сказала:
- В книгах, конечно, обо всем написано. Но то все теория. А вот как быть
практически, если, скажем, встретились двое и один из них уже связан в жи-
зни?
В темноте Надя не видела как Машенька усмехнулась наивности ее вопро-
сов. Во всяком случае отвечала она серьезно.
- Если любовь взаимная, а только о такой любви и можно говорить, - ска-
зала Машенька, - то все зависит от ряда обстоятельств. В одних случаях надо -91-
добиваться прав на свою любовь, в других отказаться.
- Когда же надо добиваться, а когда отказываться?
На этот раз Машенька усмехнулась явственно.
- В жизни нет готовых рецептов. То что годится для меня, тебя быть может
погубит.
Потому, как Надя вздохнула в темноте, Машенька поняла, что ее ответ не
удовлетворил подругу.
- Вот, к примеру, мы с Викентием Петровичем полюбили бы друг друга.
Как мне следовало бы поступить? Причем, допустим для легкости, что я не
замужем...
Надя даже приподнялась на локте в ожидании, что скажет Машенька.
- ...Я бы все-таки отказалась от такой любви.
- Почему?
- Любовь Викентия Петровича слепая. Он не думает о том, что будет даль-
ше, не думает о своей семье, не думает и о том, что будет с его новой любо-
вью, когда кончится полевой сезон. Может быть с окончанием полевого се-
зона кончится и его любовь?
Надя вздохнула.
- По моему в любви нет вопросов.
- Зачем же ты их задаешь?
Машенька засмеялась, но Наде не казалось, что все решается так просто.
- Я не согласна с тобой, - сказала она. - Конечно, все очень сложно, но Ви-
кентий Петрович человек умный...
- Он испорченный, - вставила Машенька.
- Он культурный...
- Это не наша культура.
- То-есть, что значит "не наша"?
- Не наша это значит не наша.
Надя начала сердиться.
- Ты говоришь, как пишут в газетах.
- А что, разве в газетах пишут неправду?
- Не знаю. Только в жизни многое не так, как пишут в газетах.
- В газетах не так, в книгах не так - мрачная перспектива. С кем же посо-
ветоваться? Ты обращаешься ко мне, но заранее хочешь, чтобы я дала ответ
такой, какой тебе понравиться. И чтобы он был непохож ни на один из сове-
тов, которые дают в книгах и газетах.
- Все равно, - упрямо повторила Надя. - Викентий Петрович человек ум-
ный, он мог бы найти правильный выход.
- Удобный ему одному?
- Ну, знаешь. Ты, наверное, злишься на него, вот и наговариваешь. А я ве-
рю ему.
- Постой, - засмеялась Машенька. - Ведь мы начали с предположения, что
это я и Викентий Петрович влюблены друг в друга. Чего же ты разволнова-
лась?
- Да, - сказала Надя. - Правильно. Ну, спокойной ночи.
Она отвернулась к стенке и замолчала.
10.
На следующий день Викентий Петрович отправил Машеньку в маршрут.
- Нам надо покамералить, - сказал он, под словом "нам" имея в виду себя и
Надю, - а вы поезжайте, доделайте площадь...
Машенька надулась, но ничего не сказала, только, когда отъезжала от лаге-
ря, хлестнула лошадь так, что та сразу взяла в галоп. Вслед за ней уехал Илья.
Викентий Петрович проводил их и вернулся в палатку.
- Надо поднять маршруты по карте и подсчитать погонный километраж, - -93-
сказал он и Надя почувствовала, что он старается говорить нарочито бесст-
растно.
Она открыла пузырек с тушью и начала старательно обводить одну за дру-
гой нанесенные карандашом номера точек геологических наблюдений. Ког-
да она заканчивала обработку маршрута, то соединяла точки тонкими лини-
ями и промеряла их.
Викентий Петрович молча пересматривал образцы и дневники, что-то за-
писывал, делал пометки на карте. Он не смотрел на Надю и, даже когда ему
требовалось что-нибудь спросить у нее, делал это не глядя. Он как будто
что-то ждал и обстановка ожидания с каждой минутой становилась все нап-
ряженней и напряженней. Не было произнесено ни одного слова, не сделано
ни одного жеста, они сидели над своими картами, но уже оба знали, что ка-
ждый из них думает не о работе, а только друг о друге, думают одно и тоже,
ждут чего-то.
Но каждый раз, когда Надя уже готова была повернуться к Викентию Пет-
ровичу, ей вспоминался Илья.
Да, последнее время он раздражал ее своим присутствием, упрямым выра-
жением губ, затаивших невысказанную обиду. Но за что? Он сам виноват,
испугался, не подошел к ней, даже больше того - оттолкнул! Трус! Жалкий
трус! За это он платится сегодня своим изгнанием. Она ненавидит его. Поче-
му же думает о нем? Думает. Да, думает. Почему он испугался? Почему не
подошел? И что было бы, если бы подошел? Викентий Петрович тоже что-
то молчит. Неужели он тоже боится ее? Или любит? Она слышала, что влю-
бленные всегда очень робки. Нет, не то. Вряд ли Викентий Петрович сробел
бы перед ней. Почему же он не протянет к ней руки, как тогда в день ее ро-
ждения. Хотя нет, она твердо знает: если он протянет к ней руки, она оттол-
кнет его. Может быть он тоже знает это? Или чувствует? Как узнать, что ду- -94-
мает мужчина...
Прошло и два часа, и три. И стало темнеть. Они сидели и ждали... Чего?
Во-всяком случае, Надя не могла ответить себе на этот вопрос. Работа давно
уже была забыта. Надя не думала даже о том, как ехидно улыбнется Маше-
нька, узнав, что за день она подсчитала всего несколько маршрутов. Их мо-
лчание, их тревожное оцепенение было как в сказке страшным и привлека-
тельным. Ей не хотелось нарушать его и только...
В палатке слегка потемнело, а они все еще сидели не двигаясь. И вдруг
Надя услышала, подъехал всадник и его приветственный возглас: - Шура,
чаю! Спешился. Подошел к костру. Шорох шагов тяжелый. Но Илья никог-
да не возвращался так рано...
Голос Ильи спросил:
- А где остальные?
Шура ему что-то тихо ответила. По тому, что он не пошел к Викентию Пе-
тровичу, Надя поняла, что Шура сказала ему, что она здесь.
- Вернулся!? - мысли Нади сразу приняли иное направление. - Вернулся!
Почему? Зачем? Чтобы снова преследовать ее своим тяжелым взглядом?ш Че-
го ему надо от нее? Чего. - Она сейчас негодовала на него.
Викентий Петрович все еще продолжал сидеть молча, но очарование их
молчания было уже нарушено.
Илья сидел у костра. У него не было ни малейшего желания видеть ни
Инокентьева, ни Надю. Подъехала Машенька.
- Ты что невеселый? -спросила она.
- Так, - ответил Илья.
- Лаконичный ответ, ничего не скажешь.
Илье не хотелось говорить, но и молчать тоже было не вежливо. Хотя Ма- -95-
шенька сама не слепая, видела все и понимала.
- Не нравится мне эта история с Надей, - хмуро сказал он.
- Ревнуешь?
- Глупости говоришь! - возмутился Илья. - Заморочит наш Викеша голову
девчонке.
- А тебе какое дело?
- Не знаю какое, а есть.
- Вот и мне есть, - неожиданно сказала Машенька.
- Ведь обманывает он ее, - убежденно и горячо заговорил Илья. -
Понимаешь? Обманывает!
- Он ничего ей не обещает и говорит только о геологии. Она сама расска-
зывала мне.
- Да не в этом же дело! Она совсем же не знает его. Он вовсе не тот, за
кого себя выдает.
- Вот как! А ты сам давно ли разглядел его?
Илья понурил голову.
- Просмотрел. Факт.
Он снова взглянул ей в глаза, ища ответа. Машенька умница - женщина.
Она
должна знать, как подойти к Наде.
- Как же быть теперь? - жалобно сказал он. - Поговорила бы ты с ней, что
ли.
- Я уже говорила.
- Ну и что?
- Она ему больше верит. Очень он красиво обо всем рассказывает.
- Я сам поговорю с ней, - решительно сказал Илья.
Машенька испытующе посмотрела на него.
- Поговори. Знаешь - поговори! А я возьму на себя Викентия Петровича. -96-
- То есть, как это "возьмешь на себя"?
- Это уж мое дело, - Машенька снова стала прежней, веселой Машенькой.
- Не беспокойся, не в буквальном смысле.
И Илья тоже засмеялся. Если Маша решила, значит все будет правильно.
- Пошли на наше "тырло".
- А ну его.
- Пошли, - снова сказала Машенька и тихо шепнула: - Посиди с Надей. Не
могу же я одна против двоих...
Илья поднялся и прошел за ней в палатку. Надя полулежала на спальном
мешке, а Викентий Петрович сидел около нее. Сидел он очень близко, поч-
ти вплотную, но Надя не делала никаких попыток отстраниться.
Илья забился в дальний угол. Машенька, напротив, подсела к Викентию
Петровичу.
- Подвиньтесь, - сказала она ему.
- Вам же будет неудобно, - напомнил ей Викентий Петрович.
- Ну, что Вы! Это рядом-то с Вами!
Она сделала вид, что совсем не понимает намека, скрытого в его фразе, и
Викентий Петрович только пожал плечами.
- Воистину, сфинкс менее загадочен чем женщина.
Он подвинулся, но, впрочем, подвинулся так незначительно, что Маше-
ньке действительно было очень неудобно сидеть. Тем не менее, она села,
почти отгородив его от Нади. Чтобы видеть Викентия Петровича Наде при-
шлось подняться и сесть.
То, что Маша подсела к Викентию Петровичу, неприятно удивило Надю.
Она полагала, что отношения между людьми и определяющие эти отноше- -97-
ния события должны развиваться сами по себе, без вмешательства людей.
Ведь она ничего не предпринимала, чтобы Викентий Петрович сел к ней.
Зачем же это делает Машенька? И вообще, что Машеньке нужно от Викен-
тия Петровича? Надя тревожно прислушивалась к разговору. Машенька все
время отвлекала Викентия Петровича и он то и дело вынужден был повора-
чиваться к Наде спиной.
- Смотрите, как вы хорошо устроились, - насмешничала Машенька, словно
это не она подсела к нему, а он сам сел между ними. - С одной стороны я, с
другой Надя. Вы не боитесь, что голова закружится?
- Не боюсь, - отвечал Викентий Петрович.
- Вы очень уверены в себе.
Викентий Петрович благодушно улыбался.
- Еще не родилась та женщина, которая могла бы закружить мне голову.
- А вам никто и не собирается кружить голову, - вдруг сказала Машенька.
- Просто вы ее вертите то ко мне, то к Наде, вот она и закружится.
Илья откровенно расхохотался.
- Что с Вами, Мария Михайловна? - сказал Викентий Петрович. - Вы сего-
дня неузнаваемы.
Машенька даже не рассердилась, что ее назвали Марией Михайловной.
- Мне очень понравилась гибкая теория. Я и хочу взять от вас "частицу не-
обходимого".
- Что же Вам необходимо?
Викентий Петрович был сама любезность и Машенька засмеялась.
- А вот этого я Вам и не скажу.
- Да, но как же я тогда смогу дать Вам то, что нужно?
- А я сама возьму, - сказала Машенька.
- Да?! -98-
- Да!
Секунду они смотрели в глаза друг другу.
Надя не видела глаз Викентия Петровича, но за то она видела глаза Маше-
ньки. Они горели, смеялись, дразнили, обещали...
Викентий Петрович первым отвел свой взгляд. Покорно склонив голову он
сказал:
- Всю жизнь мечтал увидеть самостоятельную женщину.
- Вам показать ее?
Машенька не сводила с него глаз.
- Покажите.
- Что ж, будет случай, покажу.
Она вдруг поднялась и вышла. В палатке было достаточно свободно, осо-
бенно с той стороны, где сидел Илья, но Машенька прошла где теснее, мимо
Викентия Петровича. И так как здесь действительно было очень тесно и не-
удобно идти, она покачнулась и ухватилась за руку Викентия Петровича.
Через минуту она была уже за палаткой, но Надя готова была дать голову
на отсечение, что Машенька, в тот самый момент, когда ухватилась за руку
Викентия Петровича, позвала его за собой. Позвала без слов, незримо, даже
без жеста, и, тем не менее, позвала.
И действительно, через минуту Викентий Петрович тоже поднялся и вышел.
Надя и Илья остались одни, разделенные дрожащим пламенем свечи. Надя
прислушивалась, но за палаткой ничего не было слышно. Илья молчал. Взг-
ляд его, с уходом Викентия Петровича, потеплел и в нем Надя ловила теперь
выражение ожидания. Но она не хотела ни смотреть на Илью, ни разговари-
вать с ним. Этот коротко стриженный крутоплечий человек в телогрейке был
чужд ей. Ее беспокоило, волновало, лихорадило отсутствие Машеньки и Ви-
кентия Петровича. Она хотела знать, где они и что делают? Может быть, они -99-
вовсе не вместе? Может быть, пошли к костру? Или...
Илья не дал ей додумать.
- Ну как маршруты с Викентием Петровичем? - довольно дружелюбно сп-
росил он.
Она ответила отрывисто:
- Ничего.
За палаткой стояла такая томительная тишина, что если бы не Илья, Надя
выскочила и побежала искать Викентия Петровича. Но Илья сидел и продол-
жал спрашивать:
- Научилась чему-нибудь?
- Научилась.
- Чему?
Она сразу вспомнила, как они ехали по чаще без тропы, как спускались по
осыпям каменистого склона...
- Он знает все законы гор.
- Например?
- Иди, где лучше, и там найдешь тропу; поднимаясь по осыпи, прежде чем
поднять ногу, убедись, что другая стоит прочно...
Она повторяла слова Викентия Петровича и улыбка освещала ее лицо. Ей
казалось, что и Илья должен проникнуться восхищением к вековой мудрос-
ти, изреченной устами Викентия Петровича. Но Илья только усмехнулся.
- Он не сказал тебе основной закон.
- Какой?
- Гляди в оба!
Надя снова сразу почувствовала неуютность пустой палатки.
- Свои двусмысленности ты можешь оставить при себе.
Она говорила не очень ласково, но Илья ничего не хотел видеть. Он не -100-
умел ни притворяться, ни выжидать. Он даже наклонился к Наде, перешел
разграничительную линию свечи, так ему хотелось, что бы она поняла его,
поверила ему.
- Ведь он обманщик! Он обманывает тебя!
- Он не сказал мне ни одного слова неправды.
- У него семья.
- Знаю.
- И что же ты думаешь?
Надя посмотрела насмешливо, взглядом перенятым у Викентия Петровича.
- Я думаю, что ты неверно выбрал себе профессию.
- Как? - опешил Илья.
- Из тебя вышел бы прекрасный проповедник. Но сейчас твое красноречие
ни к чему. И оставь меня, пожалуйста, в покое.
Она снова прислушивалась к тишине за палаткой и Илья озлился.
- Да кто тебя трогает? Тебе добра хотят.
- Заботься лучше о своей жене.
- Полегче.
- Что "полегче"?
- Ничего. Это тебе не с начальником коньяк пить.
- Откуда ты знаешь? - изумилась Надя.
- У нас в партии что не делается - все тайна.
- Ты подслушивал?
Илья не ответил. Он только так посмотрел на нее, что в его взгляде Надя
явно прочла невысказанное слово - "дура"!
Она вскочила и рванулась к выходу. Вон, вон отсюда. Мало того, что Ви-
кентий Петрович куда-то запропал с Машей, этот еще будет сидеть здесь и -101-
оскорблять ее.
Илья не ожидал такой реакции.
- Надя! - крикнул он. - Надя!
Надя на мгновенье задержалась в дверях.
- Для кого Надя, а для кого Надежда Николаевна. - Она задернула за собой
полог и зажмурилась... так сильно билось сердце.
Холодная ночь окружала ее. Луны не было, но слева горел костер. Надя не
пошла к нему. Инстинкт подсказывал ей, что надо идти в противоположную
сторону. Она так бежала, что чуть не натолкнулась в темноте на Машу и Ви-
кентия Петровича. Они стояли перед палаткой и, как показалось Наде, дер-
жались за руки. Но то, что Надя застала их не в палатке, а на улице уже бы-
ло хорошо. Она остановилась перед ними тяжело дыша и прижимая руки к
груди.
- Ты что? - удивилась Маша. Голос ее был холоден и даже недружелюбен.
- Тебя Илья зовет, - сказала Надя первое, что пришло ей в голову.
- Меня?
Машенька удивилась, но, тем не менее, ушла.
- Я пошутила, - сказала Надя. - Илья не звал ее.
- Надя, - Викентий Петрович взял ее за руки. - Надя!
- Что Вы, Викентий Петрович!..
Надя сделала слабую попытку освободиться, но он крепче сжал ее руки.
- Надя! Вы понравились мне сразу, с первого взгляда...
Она молчала, а он искал ее губы. И вдруг она почувствовала, что между
ними нет никакой преграды.

Tags: геология
Subscribe

  • Дикая речка. Павел Ткаченко.

    Надувная лодка, обёрнутая брезентом и нагружённая экспедиционным снаряжением, неуклюже отвалила от берега. Зеркальная гладь реки сморщилась мелкими…

  • Медвежий переход. Юрий Зорько.

    Над Москвой незнакомые ветры поют, Над Москвой облака, словно письма, плывут, Я по карте слежу за маршрутом твоим, Это странное слово ищу -…

  • Одиночный маршрут.... Юрий Зорько

    … Как проверить нового товарища? Что такое мужество и страх? Не случайно дружба наша варится На усталых, на ночных кострах… («Говорят, геологи…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments