odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

Отписка Якутскому воеводе Димитрию Францбекову служиваго человека Ерофея Хабарова...часть 2.

.... И сентября в 29 день наплыли улус на левой стороне, улус велик, и яз приказной Ярофейко и служилые и волные казаки посоветовали, и в том улусе усоветовали зимовать, и тут город поставили, и с судов выбрались в город, и которых имали пловучи мужиков. . . . . оттуду, и те Ачаны и ясак к нам привозили. И октября в 5 день оснастили мы два судна, и парусы вверх бегали сто человек для корму по рыбу, и ходили в тот в поход пять дней, и те свои суды в тех улусех в двух нагрузили, и втапоры, собрався, те Дючеры и Ачаны человек с тысячу октября в 8 день, на утренной зоре, на тот наш город из прикрыта напустили, со все стороны тот город зажигали, а нас втапоры в городе было сто шесть человек, и Божиею милостию и государским счастьем, холопи государевы служилые люди и волные казаки справились, и в куяки изоболочены были, и молились Спасу и Пречистой Богородице и Николе Чудотворцу, и радеючи государю и помираючи за веру крещеную и не щадя лица своего, против государева недруга и на вылазку семдесят человек выскочили, а тридцать шесть человек в городе осталось, и дрались с ними часа с два боевых, и с башен по них Ачан и Дючер из пушек били и из мелкого оружья, и тут Божиею милостию . . . . . в Пречистые Богородицы и государским счастьем, тех иноверцов многих побили, и нападе на них [365] собак иноверцов страх Божий, и против царской грозы и нашего бою стоять не могли и побежали врознь, и мы за ними побежали, и в тыл их многих побили, и языков многих перехватали и в струги они иноверцы побросались и на Великую реку Амур отгребали, а струги у них болшие и с выходами, и краски навожены, а в один струг садятся человек по пятидесят и по штидесят; и мы холопи государевы служилые и волные казаки в город собрались, и яз Ярофейко у языков роспрашивал про то войско, и языки нам в роспросе винились, что де собирались наша Дючерская земля и Ачанская вся, а войска де нашего, было восмьсот, и вы де побили у нас многих людей; и мы круг города их иноверцов побитых считали, и всех их побили сто семнадцать человек, и у нас на том бою одного, человека до смерти убили именем Никифора Ермолаева, а изранили нас пять человек; и с рыбою на судах после тoй драки на другой день приплыли, и тот город накрепко укрепили, и в том городе зимовать стали, и те иноверцы не появляются к нам. И ноября в 28 день подсмотрили холопи государевы служилые люди и волные охочие казаки иноверские дороги санные, и ездят на собаках, и подсмотря те дороги, и мне Ярофейку сказали; и яз Ярофейко посылал служилых и волных охочих людей сто двадцать человек, шли день и подошли сакму. . . . . . . . . и тут Божиею милостию и, государским счастием. . . . . добрых людей Ачанского князя Кечи двух братов и ясырь, а иных улусных мужиков многих побили, и из того походу в город с теми мужиками и с ясырем пришли на третей день, и тот Кеча под братей своих ясак, поминочные соболи. . . . . и то все писано в книгах ясачных, и что ясачной, казны собрано и поминочной, и то все будет писано перечнем в сем отпуске.

И жили холопи государевы служилые и волные охочие казаки в том городе зиму, а кормились мы, казаки во всю зиму в Ачанском городе рыбою, а рыбу ловили крюки железным и свою голову тою рыбою кормили; и марта в 24 день, на утренной зоре, сверх Амура реки славные ударила сила из прикрыта, на город Ачанской на нас казаков, сила Богдойская; все люди конные и куячные, и наш казачей ясаул закричал в городе Андрей Иванов служилой человек: братцы казаки, ставайте наскоре и оболокайтесь в куяки крепкие, и метались казаки на город в единых рубашках на стену городовую, и мы казаки чаяли из пушек из оружия бьют казаки из города, ажно бьет из оружия и из пушек по нашему городу казачью войско Богдойское, и мы казаки с ними с Богдойскими людми, войском их, дрались из за стены с зори и до схода солнца; и то войско Богдойское на юрты казачьи пометались, и не дадут нам казаком.; втепоры протти через город, а Богдойские люди знаменами стену городовую укрывали, и у тога нашего города вырубили они Богдойские люди три звена стены сверху до земли; и из того их великого войска Богдойского кличет князь Исиней царя Богдойского и все войско Богдойское; не жгите и не рубите казаков, емлите их казаков живьем, и толмачи наши те речи князя Исенея услышали и мне Ярофийку сказали; и услыша те речи у князя Исенея, оболокали мы казаки все на ся куяки, и яз Ярофейко и служилые люди и волные казаки, помолясь Спасу и Пречистой Владычице нашей Богородице и угоднику Христову Николе Чудотворцу, промеж собою прощались и говорили то слово яз Ярофейко, и ясаул Андрей Иванов и все наше войско казачье: умрем мы, братцы казаки, за веру крещеную, и постоим за дом Спаса и Пречистые и Николы Чудотворца, и порадеем мы казаки государю царю и великому князю Алексею Михайловичю [366] всеа Русии и помрем мы казаки все за один человек против государева недруга, а живы мы казаки в руки им Богдойским людем не дадимся; и в те стены проломные стали скакать те люди Богдоевы, и мы казаки прикатили тут на городовое проломное место пушку болшую медную, и почали из пушки по Богдойскому войску бити и из мелкого оружия учали стрелять из города и из иных пушек железных бити ж стали по них Богдойских людях, тут в Богдойских людей и силу их всю, Божиею милостию и государским счастьем и нашим радением, их собак побили многих; и как они Богдои от того нашего пушечного бою и oт пролому отшатились прочь, и втапоры выходили служилые и волные охочие казаки сто пятдесят шесть человек в куяках на вылазку Богдойским людям за город, а пятдесят человек осталось в городе, и как мы к ним Богдоем на вылазку вышли из города, и у них Богдоев тут под городом приведены были две пушки железные, и Божиею милостию и государским счастьем, те две пушки мы казаки у них Богдойских людей и у войска отшибли, и у которых у них Богдойских людей у лутчих воитинов огненно оружие было, и тех людей мы побили и оружье у них взяли, а которые на вылазке . . . . казаки сто пятдесят шесть человек, и радеючи государю и помня крестное целование, не щадя лица своего против государевых недругов дралися с ними Богдойскими людми мы казаки саблями, и Божиею милостию в государским счастьем и радением и промыслом твоим, Дмитрей Андреевичь да Осип Степановичь, мы казаки Богдойских людей на вылазке многих побили; и нападе на них Богдоев страх великий и, Божиею милостию . . . . и Пречистыя Владычицы Богородицы и святаго угодника Христова Николы Чудотворца, покажися им сила наша несчетная, и все досталные Богдоевы люди прочь от города и от нашего бою побежали врознь; и мы казаки у них Богдоев языков переимали, да у них же Богдоев отбили мы казаки восмьсот тридцать лошадей с запасы хлебными, да у них же Богдоев отбили семнадцать пищалей скорострелных, а те их пищали по три ствола четыре ствола вместе, а замков у тех скорострелных пищалей нет, да у них же отбили две пушки железные, да восм знамен Богдойских. И тех языков яз Ярофейко роспрашивал накрепко, и те языки в роспросе мялися, и стал говорить язык царя Богдойского, служилой человек Нюлгуцкого города, именем Кабышейка, и тот стал говорите: яз де вам скажу всю казаком свою правду, чего де таить, про вас пришла де к нам весть осенесь, с усть Шингалу реки приехали де Дючерские мужики в Нюлгуцкой город, и пришед де те Дючерские мужики к нам ко князю Исенею, да к Иведакамахе, да Тамфимафе, что де седят в том Нюлгуцком городе посланы от царя Богдойского посаженика от Учурвы, и те Дючерские мужики росплакались и говорят де, что де приехали Руcкиe люди, и нашу де землю всю вывоевали и вырубили, и жен наших и детей в полон взяли, и мы де своими людми Дючерскими и Дючерскою землею собирались, и на них ходили, на город напускали не на великие люди, да тут де нас мало не всех побили, и нам де против их стоять не можно, и вы нас обороняйте, а не станете нас оборонять, и мы им станем ясак давать; и князь Исеней с товарыщи об том отписывал в Надымны в город к царю Учурве и посылали с отписками Богдойского служилого человека, и ходил де месяц наскоре; а ходить из Нюлгуцкого города в тот город в Надымны степью в правую сторону, и на дороге, идучи мимо, два ropoдa, город первой Лабей, а другой город Тюмень, и те городы все ка-[367]менные, а юрт в тех городех по тысяче и по две и по три, а иные юрты каменные и в том городе в Надымнах седит царь Учурва, а посаженик тот царь Учурва царя Богдойского Шамшакана; и как тот служилой человек приехал от царя Учурвы, и прислал он грамоту: и велено де итти князю Исинею с товарыщи, и велено де собрать войско великое, и велел итти на вас казаков, и вас казаков велел иных побити, а иных велел живых казаков взяти и к себе поставити в землю с оружьем вашим казачьим; а князь Исиней с товарыщи собирал войско свое наскоре из Нюлгуцкого города, и пошло нас из Нюлгуцкого города шестьсот, а с нами было пушек шесть, да тридцать пищалей да двенадцать пинард, а пинарды глиняные, а в тех пинардах порох кладен, а кладено пороху в тех пинардах по пуду, и те де пинарды подносим под стены городовые, и стены городовые и башни ломаем, да. . . . . с нами было пятьсот, да из Манзанского улуса людей было с нами четыреста двадцать человек, да Дючеров было с нами со всей реки сот с пять и болши; а тот де улус Манзанской стоит от нас на полудне от. . . . . , и тот де улус на одной стороне реки, а юрт в улусе с тысячу, а на другой стороне Шингалу против того улус стоит таков же; а ехали де мы из Нулгуцкого города досямест три месяца на конех, а коней было у нас имано сь собою на двух человек три лошади, а от нашего де города стоит. . . . . . . Нюлгуцкого города болше, а около де того города живут Мовгена сведенцы Даурские люди и Тунгусы, и те мужики хлеб пашут на царя Шамшакана и овощи водят, и от того города Мовгена дорога в Богдойскую землю к царю Шамшакану; а яз де мужик родом Никанской земли, а наша де земля Никанская от Богдойской земли стоит на востоке, река де есть в нашей земли Бучун порубежная, а пала та река своим устьем в море, а людей по той реке много, а людям тем зов Никаны, лица у них черные, бородаты, а другая де река есть неподалеку имя ей Шунгуй, а по той де реке живут, Никаны ж многие люди да город де на той реке стоит, а в том де городе живет царь Никанской Зюлзей, да иные де городы по той реке есть многие, все каменные, а бережемся де мы от Богдойского царя, что де нас Богдойской царь Шамшакан Никанских людей; в пределех, воюет, а всей земли овладеть не может, потому что та Никанская земля несказанно велика, а Никанской де царь ясаку никому не дает; да в той же земли Никанской в нашей родится золото и серебро, и жемчуг в раковинах находят в реке и каменье дорогое, да в нашей де в Никанской земле родятся шелка розные, а делают из шелков из тех камки и отласы и бархоты, а бумагу де хлопчатую сеют, а из той бумаги делают кумачи. И яз Ярофейко того мужика роспрашивал: при какове де то золото и сребро месте родятся? И тот мужик сказал: родится де то золото и сребро: есть де река пала из болот, а впала устьем в море, а та река невелика, на той реке есть Камень, и в том де Каменю та золотая гора, а ломают ту руду золоту ломами железными, и у той де золотой руды стоит город каменной да и служилые люди живут многие на той же реке пониже того Камени, и в той реке находят в раковинах жемчуг, да и серебро на той реке родится; да и в иных местах в той Никанской земли серебро родится во многих местах, а золото родится в одном месте, и из той де Никанской земли во всей орде в Богдоеве земле золото и серебро, и шелк и камки и всякие узорочья, а в иных землях яз де не слыхал про золото и про серебро что родится, опроче Никанские земли. И роспрося тех языков, круг того Ачанского города [368] смекали, что побито? Богдоевых людей и силы их шестьсот семдесят шесть человек наповал, а нашие силы казачьи от них легло от Богдоев десять человек, служилых двое да волных казаков восм человек, да переранили нас казаков на той драке семдесят восм человек, и те от ран оздоровили, и кого убили у нах казаков и кого переранили, тому роспись под сею отпискою; и после той драки тех иноверцов не видали у города ни одного человека, где мы зимовали; и от того места сказывают до Гиляк поплаву десять дней, а Гиляки живут до моря и круг моря. И апреля в 22 день, оснастя свои суды шесть дощаников, пошли мы яз Ярофейко с казаками на тех судах вверх, и канун Троицына дни по верхную сторону Камени сошлися тут яз Ярофейко и с своим войском с ратными людми, что прислал ты, Дмитрей Андреевичь да Осип Стефановичь, служилых людей Тренку Ермолина да Артюшку Филипова и с ними служилых новоприборных Даурских казаков послал ко мне, и яз Ярофейко против наказной памяти у них служилых людей у Третьяка да у Ортемия казну принял, государеву пушку и порох и свинец, и людей приняв, отпись им дал приемную, и аманата взял именем Тоенчу; а что их было Третьяковы да Артюшкины и служилых новоприборных Даурских казаков; и об том он Третьяк с служилыми людми с новоприборными казаками отпись в своей отписке писал обо всей своей службе; и с тех мест стали служить общую службу за един человек. И стояли под улусом неделю, и те мужики ездят далече, и мы им говорили, и под государское величество призывали и ясаку с них прошали, и они близко не едут; и июня в 13 день, били челом государю и по государеву указу мне Ерофейку десятники и рядовые служилые и волные казаки и все войско итти на тех государевых непослушников ратным обычаем войною, и я Ярофейко отпущал их в поход сто сорок человек, и Божиею милостию и государским счастьем и раденьем и промыслом ратных людей служилых и волных казаков, поймали доброго мужика Дючерского; и на другой день приехали братья того мужика, и ясак со своего роду привезли сто соболей, и того мужика и в аманаты посадили. И июня в 15 день сказал тот мужик аманат, что де пониже сего места улус есть, и против того улуса в горе живут иные мужики, и яз Ярофейко послал служилых и волных казаков сто сорок человек, и в том походе поймали пять человек все боканы, и с ними поймали Дючерского мужика с Шингалу, и ко мне Ярофейку привели; и яз их роспрашивал, и они в роспросе винились, что де наши люди не хотят вам ясаку давать, хотят де с вами дратца; и тот мужик сказал, что с Шингалу: есть де войско, многие люди Богдоевы и с: Шингалу и наша Дючерская земля, на усть Шингалу в скопе тысячь с шесть и болши, а вас де тут ждали «как де попловут казаки сверху или снизу придут, и мы де их приманим к берегу да тут де их побьем», и сверху казаков де не дождались, а вы де с ними то место пробежали парусами, и меня де за вами послали для того что де «они станут зимовать, и каков де город поставят, и мы де соберем войска тысячь десять или болши, и их де давом задавим»: и яз его Ярофейко огнем жег, и он те же речи сказал, что де будет к вам войско тысячь десять и с пушками с болшими и с мелким огненным оружьем. И апреля в день отпустил служилой человек Третьяк Ермолин да Ортюшка Филипов сверху, из Банбулаева города, ко мне Ярофейку и ко всему войску служилых шесть человек да волных казаков двадцать один человек и всех: двадцать семь человек, а отпустил [369] их с вестью и с отписками, радеючи государю и его государеве службе, и Божиим судом, яз Ярофейко и с ратными людми и с ними росплылись, друг друга не видали, и не ведомо они живы и не ведомо мертвы; и те служилые и волные казаки, что с Третьяком и Ортюшкою приплыли, челобитную государю подавали, что плыть вниз искать тех двадцати семи человек; и яз Ярофейко их не отпустил потому что невеликих людей отпустить, ино на усть Шингалу войско велико, вся де земля в скопе, а всем нам плыть, ино вверх сего году не взойтить и с отписками не поспеть, государю про нашу службу вестно учинить и тебе, Дмитрей Андреевичь да Осип Степановичь; и под тем улусом стояли две недели. И как мы пришли близко Турончина и Толгина города, и к тем Даурским людем с иноземцы весть посылали, и Турочины дети и его боканы приехали и государю ясаку привезли тридцать семь соболей да девять быков, а те соболи и быки послали с боканами, а лутчие люди не приезжали к нам на суды; и говорил яз Ярофейко толмачем, что де дайте государю нашему ясак полной с своего роду, и живите де без боязни на прежних своих кочевьях; и как добежали до города Турончина и Толгина; и по тем городом и улусом тех иноземцов призывали, и они близко не ездят. И. . . . тех улусов дорога в Богдоеву зёмлю . . царю Шамшакану, . . что, Дмитрей Андреевичь и Осип Степановичь, велено, по государеву указу и по наказной грамоте, выбрать из войска десятьчеловек и отдать служилому человеку Третьяку Ермолину, кто ему люб, и он Третьяк излюбил и выбрал и роспись подал, и яз Ярофейко против росписи ему Третьяку из войска людей тех дал десять человек; и выбрав велено ему Третьяку итти в Богдойскую землю в посланниках, и яз Ярофейко тех Даурских людей призывал и того Третьяка им давали , и они близко не едут и его Третьяка с товарыщи не емлют, и яз ровно тут стоял четыре недели, и те иноверцы и близко не едут; а что у нас есть аманаты их, и яз тем аманатам Туронче с братом говорил: для чего де того Третьяка твои люди не возмут и к царю к Шамшакану не везут? он то говорил как де им взять, . . . . . де земля с вами топере задралася, и вы де многих Богдоевых людей побили, да и нонече де к вам будет войско Богдоево болшое тысячь десять и болше, и как де взять нашим людем того Третьяка с товарыщи, их де к вам не отпустят, и вы де нас побьете. И как будем мы в улусе Кокориеве на усть Зеи реки, и августа в 1 день вышел яз Ярофейко на берег, и Стал говорити ратным и служилым людем и волным казаком: где бы нам город поставить? и служилые люди и волные казаки двести двенадцать человек то сказали: где де будет; годно и где бы де государю прибыль учинить, тут де и город станем делать; а которые воры, государю не радеючи и порудя крестное целованье , не радели тое земли постоянство и порадели своим зипунам и нажиткам: Стенка Поляков волной казак, да Енисейского города казачей десятник, что с Байкалова приплыл, Костка Иванов , Коземка Федоров, Андрюшка Степанов Петров, Байкаловские, да с ними служилой человек Иван Васильев Пан, Ивашко Артемьев, Гаврилко да Гришко да Ивашко Щипуновы, Петрушка Оксенов, Логинко Васильев, Федка Петров, . . . . . . Иванов, Онтонко Павлов, Онтонко Панкратьев, Семейка Сажин служилой, и всех их в том воровском совете человек сто; и тот Стенка Поляков с судном отвалил, да Костка Иванов с судном, да Логинко Васильев с судном , и всех их отвалило три судна, и на тех судах была государева казна, пушки и свинец и порох, [370] и куяки государевы, и тот Стенка Поляков, да Костка Иванов да Логинко Васильев те пушки одну прямо с судна на берег бросили, а другую в воду сбросили; и которые служилые люди и волные казаки у той царской казны со мною Ярофейком остались, и втепоры они росплакались, смотрячи на государеву казну и на тех воров, что они порудили крестное целованье и государеву казну покинули и побежали воровски, и ту царскую казну с воды и с берегу имали, и понесли на свои суды и поставили честно; да они же воры Стенка Поляков, да Костка Иванов да Логинко Васильев с товарыщи что было у них на судах государева пороху, и свинцу и куяков и они воры иное сбросали, а иное с собою повозили, . . . .якори, отвалили, и яз Ярофейко и служилые люди и волные казаки ездили к ним, и говорили и розговаривали и звали их слушати государева указу и наказных памятей и по чему мы на Великой реке Амуре служим, и они говорят: не слушаем де мы наказных памятей, да и близко де к вам нейдем, однажды де мы от вас отехали; да они ж Стенка Поляков, да Костка Иванов да Логинко Васильев с товарыщи воровали и человек с тридцать волных казаков похватали, которые на тех судах были и вверх шли, и перехватали, и перевязали и поплыли, и волные казаки Стенка Вахромеев да Семейка Михайлов и иные казаки, не хотя порудить крестного, целования и царской казны покинуть, и они с судна бросились в воду в однех рубашках, и что у них было оружье и порх и свинец, и ясырь и животы все повозили; да они ж Стенка Поляков с товарыщи войскового живота, свезли на две тысячи рублев да знамя увезли войсковое ж, а цена, пятдесят рублев; и поплыв тот Стенка Поляков с товарыщи, и тех иноземцов громил, и всех их поплыло с тем Стенкою Поляковым, да с Косткою Ивановым да с Логинком, и которых и силно увезли, и всех их сто тридцать шесть человек, а со мною Ярофейком осталося у государевы казны двести двенадцать человек, и из тех, четверых отпустил к тебе, Дмитрей Андреевичь да Осип Степановичь, двух служилых, служилого человека Богдашку Габышева да Сергушку Андреева, да волных казаков Филку Самсонова да Ивашка Гаврилова. И после того Стенки Полякова, на другой день после поплаву тех воров, приехали к нам те Даурские люди князя Турончи дети, и Омутей и Кокурей, и стали далече на поле и близко к нам не едут, и под тех аманатов, которые у нас седят князь Туронча с братом Балдачин зять да Омутеев брат, и прислали с боканы ясаку государю сто соболей и яз Ярофейко велел толмачом призывати к государскому величеству и посланника Третьяка Ермолина на руки давал вести к царю Шамшакану; и они то говорят: как де нам к вам ехати, что де вы обманываете, сказывал де нам толмачь Костка, что де вы хотите нас переимать, и нам он правду сказал, велел отехать Дючерам, да и нонече де те ваши люди поплыли вниз и нашу землю громят, какие де от вас послы, отнюдь де мы к вам нейдем да послов де ваших не возмем; и яз тут стоял ровно шесть недель и тех иноверцов призывали и они близко к нам не едут. А аманатов у нас Даурских мужиков четыре: князь Туронча, да брат его Анай, да Мокалей, да князя Шилгиния сын Тогочей, да Дючерской аманат Тоенча; а ясачной казны государевы в сборе собрано с Даурских людей с Дючерских моего Ярофейкова и розных людей: соболей четырнадцать сороков, да четыре лисицы чернобурых, да две красных, да семь пластин лисьих в одеяле, да в двух шубах тридцать пластин собольих; да что, по го-[371]сударскому счастью Дючерского князя Тоенча изымали служилые люди: и волные казаки, что отпущены из Якутцкого острогу с служилым человеком с Третьяком Ермолиным да с Артемкем Филиповым, и под того мужика государю ясаку взял тот Третьяк до меня тридцать соболей и два соболя да под тогож Дючерского мужика яз Ярофейко взял государева ясаку семдесят соболей да поминочных восм соболей, да в шубе семнадцать пластин собольих, да он же Третьяк взял с Чурончи под сына его Икуля поминочных пять соболей. А того мы, Дмитрей Андреевичь да Осип Степановичь не знаем, где мы зазимуемся, а в Даурской земли на усть Зеи и на усть Шингалу теми людми сесть не смеем, потому что тут Богдоева земля близко, и войско приходит на нас болшое с огненным оружьем и с пушками и с мелким оружьем огненным, чтоб государеве казне порухи не учинить и голов казачьих напрасно не потерять; и летом по той реке Амуру ходим, и тех иноземцов под государское величество призываем, а которые непослушны и непокорны, и тех громим, а, к зиме сплываем вниз; а теми людми, Дмитрей Андреевичь да Осип Степановичь, той земли овладать не можно, потому что та земля многолюдна и бой огненной, а из той земли и с той реки Амура без государева указу сойти на иные реки не смеем. А что, Дмитрей Андреевичь и Осип Степановичь, писал яз, что в верху о поселеньи, и яз было отрядил двадцать человек с хлебными запасы и с пришли ко мне Стенка Васильев Поляков, да Костянтинко Иванов, да Коземка да Ондрюшка Степановы Байкаловские, да Ванька Парфенов, и мне тех людей послать в верх для поселья не дали, отняли, и во всей службе тот Стенка Поляков да Костка Иванов с товарыщи государеве иноверцов отгонили, и землю смяли, и посолство от них же Стенки и Костки с товарыщи стало; а буде иноверцы того Третьяка на поруки возмут, и где годно будет, и яз его в посланники отпущу. А во оных походах убито 20 человек раненых 59 человек.

Из рукописи под заглавием: Списки Якутской архивы, (часть I, в лист, на З82 л.), писанной с подлинных столбцев для академика Миллера, во время путешествия его по Сибири, – Принадлежит Императорской Академии Наук.

Воспроизводится по:
Дополнения к актам историческим, т. III, СПб., 1848, стр. 359 - 371.

Tags: Сибирь, Хабаров
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments