Первооткрыватели... Виктор Музис

Г Л А В А П Е Р В А Я
1.
В марте небо уже синее, но морозы еще держат землю и тайга стоит запушенная
до самых верхушек. И погода в марте переменчива. То сияет ослепительно-яркое со-
лнце и такая тишина, что упадет снежный ком с ветки и по лесу гул катится, а то на-
летит пурга, закрутит снегом и до весны не найти следа. Не выходит в такое время
человек, хоронится зверь и птица.
Что же понадобилось в этот день самолету, ревом двух моторов, силящегося пере-
крыть рев пурги?
Они летели низко. Стеклянная кабина пилота была плотно облеплена снегом и
штурман, сдвинув боковые стекла, напряженно всматривался в проносившиеся под
ними вершины гигантских елей. Снег забивал ему в лицо.
- Прижмет нас, - хриплым голосом говорил он не поворачивая головы.
- Смотри лучше, - отвечал пилот. Он допустил ошибку. Надо было повернуть сра-
зу, а им захотелось закончить маршрут. Теперь они пробиваются вслепую. Ни высо-
ты, ни видимости.
В кабине магнитолога тоже было не лучше. Штурман уже давно перестал подавать
ориентиры и вести дальнейшую съемку стало невозможно. Марина выключила маг-
нитометр и подошла к кабине пилотов. Она хотела спросить, как дела, но, взглянув
на фигуры пилота и штурмана, промолчала.
Когда на вопрос Шолоха: "- Не вернуться ли?", она сказала, что хорошо бы закон- -2-
чить маршрут, она совсем не предполагала такого оборота. В полете она всегда была
занята только показаниями магнитометра. Ее покорял этот маленький прибор, позво-
ляющий с высоты определять наличие скрытых в земле магнитных пород и она нико-
гда не думала, что их полеты могут кончиться катастрофой.
Вдруг темный массив тайги прорезала светлая полоса.
- Земля! - крикнул Гостев.
- Вижу.
В вытянутых руках Шолоха собралось все напряжение полета.
- Все в хвост!

Он выключил моторы. Гул разом смолк и стало слышно, как по обшивке шелестит
ветер.
- Все в хвост! - еще раз крикнул он.
Гостев соскочил со своего места и побежал первым. Марина бросилась за ним и в
этот момент самолет коснулся земли.
Толчок, треск. Снова толчок... Марина упала. Она ударилась головой о магнитоме-
тр и покатилась к пилотской кабине. За ней, гремя, катились ведра, воронки, гаечные
ключи. Отбиваясь от них, она вскочила на ноги. Гостев уже стоял. Он уцепился за по-
перечную распорку и имел вид человека забравшегося под потолок.
- Сели! - крикнул он.
У Марины дрожали ноги. Ей казалось, что и самолет тоже вздрагивает. Из пилотс-
кой кабины выбирался Шолох. Дверца была наклонена и походила на узкую, почти
горизонтальную щель. Он вылез и встал осторожно, словно пробуя ногами крепость
пола.
- Самоубийство, а не посадка, - сказал он. На его одутловатое лицо медленно возв-
ращалась краска.
У Марины кружилась голова. Вздрагивающими пальцами она расстегнула ремеш-
ки под подбородком и сдернула шлем. В голове у нее загудело, как будто ударили в -3-
колокол. Она даже вскрикнула.
- Здорово тебя, - сказал поворачиваясь к ней Шолох. - Коля, аптечку!
Гостев попытался открыть наружную дверь и в самолет ворвались ветер и снег.
- Пурга...
- Аптечку! - крикнул Шолох.
Марину начало трясти. Мелкая противная дрожь поднималась от ног и расходила-
сь по всему телу. Она плотно сжимала зубы. Ей казалось, всем слышно, как они сту-
чат.
- Терпи, терпи... - приговаривал Шолох, когда она вздрагивала особенно сильно.
Наконец он выпустил ее голову. Она потрогала пальцем. Вместо привычной мяг-
кости волос - тугие, шершавые бинты.
- А ведь все было так хорошо...
Слезы подступили у нее к горлу. Она опустилась на пол самолета и закрыла лицо
руками.

2.
А на базе в это время маленький и вихрастый радист Сережа тщетно взывал в эфир.
- Буря! Буря! Буря! - повторял он. - Я Орел. Я Орел. Даю настройку. Раз, два, три,
четыре, пять; пять, четыре, три, два, один. Буря. Буря. Я Орел. Я Орел. Прием.
Он щелкал переключателем и склонялся к рации, словно в таком положении мог
скорее услышать не отвечающую ему " Бурю".
Рядом с ним облокотился на стол Федор Васильевич, начальник Экспедиции. Он
уже свыше четырех часов сидит прижимая к уху трубку наушника. Потеря самолета
и опасения за жизнь людей, среди которых была и сестра, пригнули его высокую фи-
гуру.
- Буря. Буря. Буря. Я Орел. Я Орел...
И снова шорохи, попискивания, позывные чужих станций. "Буря" не отзывалась. -4-
- Попробуем еще ключом, - сказал радист и тоже надел наушники. Застучала мор-
зянка.
За тонкой перегородкой, в конторе, переговаривались люди. Хлопнула входная
дверь, чей-то голос спросил:
- Саша, дай закурить.
- Покурили, хватит.
- Вот спасибо, еле выпросил, - громко сказал первый голос. Кто-то засмеялся, кто-
то шикнул.
- Скажите, чтобы потише и попросите Орлянкина зайти, - не оборачиваясь сказал
Федор Васильевич.
Сидевший за его спиной комендант вышел. Голоса за стеной смолкли, а на рацию
вошел молодой парень в штатском. Он посмотрел на Федора Васильевича и тот, как
будто его спрашивали вслух, ответил:
- Плохо, Саша. Плохо. Завтра, если утихнет, придется лететь искать. У тебя как?
- В любую минуту, Федор Васильевич.
- Ну, хорошо. Будь наготове.
Радист продолжал звать не отзывающуюся "Бурю".

3.
Когда Марина проснулась, солнце заливало всю кабину. В самолете никого не бы-
ло. Через раскрытую дверь виден был кусок неба и слышались голоса:
- Хотел бы я знать, - раздраженно наскакивал голос Гостева, - какого черта мы за- -5-
были в этой дыре?
- Никто тебя не тянул, - возражал ему Шолох. - Сам ехал.
- Сам, сам... Ехали, золотые горы обещали, а теперь сиди, вот...
- Ты все равно, как с луны свалился, - сказал Шолох и полез в самолет. Он лез че-
рез люк пилотской кабины и Марина подумала, что дело плохо, если самолет лежит
носом на земле.
- Я не знаю, откуда я свалился. Я не знаю даже, куда я свалился, - продолжал крича-
ть за его спиной голос Гостева. Не отвечая ему, Шолох протиснулся в фюзеляж.
- А, проснулась, - сказал он. - Как чувствуешь себя?
- Не вылетим? - вместо ответа спросила Марина. По его лицу она старалась угадать
истинное положение вещей.
- Как тебе сказать... - Он не смотрел ей в глаза. - По такому снегу не подняться, да и...
Она откинулась обратно на чехлы.
- Ты что, Марина?
- Так, голова что-то опять кружится.
Ее знобило. Она натягивала чехлы до самого подбородка, но они промерзли и не
гнулись. От них веяло холодом. Даже серебристая обшивка самолета и та, казалось,
излучает холод.
Влез Гостев и достал бортпаек.
- Жаль, спирт весь уже выпили, - сказал он срывая пломбу. У него был совсем дру-
гой голос, чем когда он говорил снаружи. - Ну, ничего, вот только выберемся отсюда...
Он так и замер, не досказав, что будет, когда они отсюда выберутся. Издалека доне-
сся знакомый гул мотора.
Шолох вскочил. Он пробежал по наклонному полу самолета и одним рывком выбро-
сил свое сильное тело через дверцу. Следом за ним, так же стремительно, выскочил и
Гостев.
Гул нарастал.
Марина приподнялась и смотрела в окошко. Их самолет лежал зарывшись носом и -6-
наклонясь на правый бок. Левое крыло его торчало кверху, как рука утопающего, а
Шолох и Гостев барахтались рядом в снегу и, махая шлемами, кричали:
- Э-эй...... Э-эй......
Но самолет ровно, не меняя курса, прошел стороной и они сразу поникли.
- Орлянкин пролетал, - сказал Шолох, когда они вернулись. - Нас ищет.
- Не увидел он нас? - с робкой надеждой спросила Марина.
- Не увидел, - сказал Гостев. - Да разве увидишь. Окраска-то серебряная. - И вдруг
засмеялся. - А мы-то ему кричали, а?..

4.
Орлянкин предполагал, что Шолох, потеряв ориентировку, выйдет к реке и по ней
будет искать Медвежий Угол, но за рекой начинались большие превышения и Шолох,
боясь проскочить реку в сильном снегопаде, предпочел взять курс прямо на базу. Поэ-
тому, обшарив всю прибрежную полосу, Орлянкин так и не нашел их в первый день
поисков, но во второй день, начав облет по трассе полетов, он безошибочным взгля-
дом штурмовика, привыкшего распознавать замаскированные самолеты и танки про-
тивника, сразу разглядел распластанную на снегу серебряную птицу Шолоха. Он спи-
кировал и помчался почти прижимаясь к бликующему снегу. Солнце насквозь просве-
чивало долину. Он видел, как из самолета вывалились два человечка и, увязая по пояс,
отчаянно замахали ему. Он накрыл их своей шумной тенью, развернулся на крутом
вираже и снова с ревом промчался над ними. Он кидал самолет кверху и книзу, махал
ответно рукой и даже сделал две "бочки". По случаю такой радости он был уверен,
что Федор Васильевич не вкатит ему очередного нагоняя за "фокусы". И действитель- -7-
но, когда он заглянул в переговорное окошко, то увидел, что лицо Федора Васильеви-
ча снова помолодело.
Потом они выкинули им пакет и кружились, наблюдая, как одна фигурка барахтала-
сь в снегу, пытаясь дотянуться до него, а вторая, подняв обе руки кверху, потрясала
ими в приветственном жесте. И Сашка Орлянкин целый бы день кружил над ними, ес-
ли бы в переговорную трубку не услышал отрезвляющий голос Федора Васильевича:
- Давайте к Битюгову.

5.
Дмитрий Битюгов очищал проходы от жилья к буровой, когда из-за лесного горизо-
нта вынырнул маленький связной самолет экспедиции. Битюгов разогнул взмокшую
спину и, приставив к глазам козырьком ладонь, наблюдал, как он кружил над поляной.
Рабочие, тоже побросав лопаты, смотрели в небо. В плавных заходах самолета чувство-
валось, что пилот не впервые летает здесь, но на этот раз он как будто к чему-то при-
меривался. И вот, полоснула по воздуху красная лента вымпела и, разрезав яркую си-
неву неба, воткнулась в снег.
- Хорош глазомер у Орлянкина, - подумал Битюгов, освобождая привязанную к
грузилу записку. Он пробежал ее глазами и задумался...
Он проработал в тайге одиннадцать лет. Два прииска, шахту, рудник и негромкую
славу первооткрывателя оставил он на местах своих исследований, когда близ заимки
Медвежий Угол он обнаружил крупное месторождение магнитного железняка. Два го-
да он разведывал этот участок и с каждым годом перспектива месторождения расши-
рялась. Он сообщил в Управление и весной, в ответ на его письмо, приплыли в Медве-
жий Угол двое. Одного он знал. Невысокого роста, уже склонный к полноте, с волоса- -8-
тыми руками и грудью, начальник буровых работ Иосиф Абрамович Померанец не
один раз ставил вышки на местах его открытий. Второго он видел впервые. Высокий
рыжеватый блондин с очень белой кожей и серыми с зеленцой глазами, он назвался
Федором Васильевичем Васильевым, начальником Комплексной изыскательной экс-
педиции и показал ему приказ Управления, по которому и он, и Померанец, включа-
лись в эту экспедицию до полного выявления объема и запасов найденных здесь желе-
зных руд.
Кроме того, значилось далее в приказе, в целях быстрейшего проведения работ, эк-
спедиции придавалась аэромагнитная группа, оснащенная новейшими приборами по
магнитной разведке. Он не знал этих приборов и появление их воспринял, как недове-
рие к его работе. Но самым абсурдным показалось ему летать с ними на самолетах.
Он обжился в тайге, как медведь, который изредка выходит из чащи, чтобы взглянув,
что делается за кромкой леса, уйти обратно; оброс мускулатурой и бородой, взгляд
eго стал зорок, слух чуток. Всем обликом своим он являл теперь настоящего лесного
жителя. И он знал тайгу. Она покрывала землю - сплошь. Только вода и камень были
свободны от нее. Старатель уходил в тайгу и о нем боялись думать. Его было не доз-
ваться, не найти. Проходил срок и он выходил из чащи также внезапно, как и погло-
щался ею. Бывало, что он и не возвращался. Тайга стояла темная и глухая. Самые си-
льные ветры могли выворотить ее с корнем, но не нарушить ее молчания. Никто не
мог сказать, почему она не отпустила от себя человека.
И вот он стоит и держит в руках записку, в которой говорится, что в 40-50 киломе-
трах (карта прилагалась) потерпел аварию самолет и ему предлагается немедленно
выйти к потерпевшим для оказания первой помощи.
Марина чувствовала себя не достаточно хорошо, чтобы последовать за Шолохом и -9-
Гостевым, и, как и вчера, наблюдала за прилетом Орлянкина через окошко. На мгно-
венье она увидела даже брата. Он сидел на втором месте и махал рукой.
Когда они улетели, она снова откинулась на чехлы, слыша, как за стеной Гостев
пытается добраться до пакета, поминая и бога, и черта, и проклятый снег, который
не может выдержать даже порядочного человека.
Шолох влез за лопатами.
- Теперь они до нас доберутся, - сказал он. На его лице опять светилась улыбка.
К вечеру прокопали проход и достали пакет. В нем были хлеб, консервы и фляга
со спиртом.
Гостев сразу потянулся за ней.
- Что-то в горле сухо.
- Это не вода, - засмеялась Марина.
- Разве? - Он опрокинул стаканчик и крякнул. - Кха, в самом деле, спирт.
Дали выпить и Марине. Она закашлялась. На глазах выступили слезы. Она и смея-
лась и плакала.
- Я знал, что они найдут нас, - говорил Шолох. - Сашка пилот классный. У него
только высота не в почете. Не даром все зубы выбиты.
Марина почувствовала себя значительно лучше. Она много смеялась и потом сра-
зу заснула. А ночью у нее начался жар. Ей казалось, что кто-то ходит вокруг самоле-
та и стучит, пытаясь войти внутрь.
- Кто? Кто пришел? - в один голос спрашивали Шолох и Гостев.
Марина приходила в себя. До ее сознания медленно доходил вопрос. Она устало -10-
откидывалась назад, закрывала глаза и шептала:
- Он.
- Бредит, - говорил Гостев.
В самолете было темно и тихо. Шолох и Гостев сидели прислушиваясь к ее пре-
рывистому дыханию.
- Пока придут, как бы чего не случилось с дивчиной, - глухо и тревожно в темно-
те сказал Шолох.
Перед рассветом Марина проснулась еще раз. Шолох и Гостев спали. Ей снова
показалось, что кто-то ходит вокруг и ищет дверцу. Боясь разбудить их, она подня-
лась. Ноги не слушались ее. Подниматься по наклонному полу самолета было также
тяжело, как идти в гору. Она задела Шолоха.
- Ты что? - спросил он и сразу поднялся.
- Там кто-то ходит.
- Нет никого, тебе кажется. Спи.
- Нет, там кто-то ходит. Ты послушай.
Гостев тоже поднял голову. Они все трое прислушались.
- В самом деле, там, кажется, кто-то есть, - сказал Гостев.
- Зверь какой-нибудь, - уже не так уверенно возразил Шолох. - До базы не мень-
ше двухсот километров. Они не могут так скоро.
Все же он подошел к дверце и распахнул ее. Луна заливала снег спокойным синим
светом. Долина, окаймленная черным лесом и поблескивающими скалами, была ска-
зочно красива.
- А хорошо все-таки, - вздохнул он. - Умирать не надо...
И в это время послышался крик. Он высунулся и увидел, как через небольшой бу-
гор, закрывавший от них выход из долины, спускается огромная человеческая фигу-
ра, в малице, озаренной, как сиянием, светом луны.
И, быть может, в первый раз за все время у него задрожали ноги. Он прислонил-
ся к дверце и прошептал:
- Люди...