odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

Колымская повесть. Олефир С. (37)

ХОЗЯЕВА И ГОСТИ

У оленей начался гон, поэтому пастухи распустили стадо по всей долине и следят лишь за тем, чтобы какой-нибудь слишком ретивый корб не угнал важенок за перевал. Из-за этого бригаду пришлось разделить натрое. Бригадир Дорошенко с Галей, дедом Хэччо, Прокопием, Кокой и Павликом поставили палатки у наледи, бабушка Хутык, Витя, Александр и Надя с Моникой поселились на Стрелке — как раз там, где наша долина разделяется на два рукава, Николай Второй с Ритой откочевали к Щербатому перевалу, получившему свое название из-за острых, словно волчьи зубы, останцев. Там, где через перевал проходит тропа, один останец, словно сломанный зуб. Вот перевал Щербатым и кличут.

На перевал можно подняться по двум очень похожим друг на друга распадкам Гэрбе. Гэрбе — по-эвенски тезка. У правого Тезки, там, где к нему прижимается широкий ручей, Николай Второй поставил свою палатку, а левый перегородил матерчатым полотнищем-коралем. Это полотнище качается, даже от самого легкого ветра, олени пугаются и боятся к нему приблизиться.

Я четыре дня копал в распадке за перевалом золотой корень, охотился возле озер на уток, поэтому все перекочевки произошли без меня и, когда вышел к Щербатому перевалу, застал там только Николая Второго и Риту. Рита вялила оленину. Она развешала в коптильне нарезанное полосками мясо, развела костер из гнилушек и теперь следила, чтобы огонь был в самый раз.
Николай Второй собрался к стаду. Вчера молодой бычок-мулхан отбил шесть важенок и сумел прорваться с ними мимо полотнища к перевалу. Хорошо, Николай Второй случился неподалеку и возвратил откол в долину.

И Рита, и Николай Второй обрадовались мне, помогли снять набитый корнями и утками рюкзак, сунули в руки кружку с чаем и сообщили новость. Сегодня приезжал Дорошенко и рассказал, что вчера разговаривал по рации с женой Прокопия Лариской. Она вышла в поселке замуж и уже родила ребенка. Теперь Дорошенко переживает, что в бухгалтерии будут ругаться. Он все время подавал ведомость, по которой Лариска жила в стойбище и работала чумработницей. Он даже выписал ей премию.

Бабушка. Мэлгынковав срочно «заболела», вызвала вертолет санавиации и улетела к Лариске. Может, надеется возвратить ее в стойбище, а может, просто очень соскучилась. Лариска ее родня, вот она и переживает.

Перебрав все новости, мы вдвоем с Ритой ободрали уток и принялись жарить. Вообще-то здесь их только варят, но в бульоне утятина сильно отдает рыбой. Жареная куда вкуснее. Щипать уток здесь не принято. Пастухи издавна обходятся без подушек, к тому же снимать перья вместе со шкурой намного быстрее.

Николай Второй был готов к выходу, и уже держал в руке палку, о которую опирается, когда гонится за оленями. Но с моим появлением решил немного задержаться. До второго Тезки недалеко, дорога известная, можно запросто добраться и в темноте. Он отложил палку, принес от ручья пару ведер воды, наколол дров и помог Рите приладить сковороды у костра, хотя обычно к кухне его не заманить и пряником. А после ужина вдруг заявил, что, наверное, сегодня вообще к стаду не пойдет. Мол, никуда эти олени не денутся. Сейчас корбы сами неплохо держат важенок в куче, а если сколько-нибудь и убежит, за ночь им далеко не уйти. Утром можно проверить распадок и возвратить беглецов в долину.

Сначала я не обратил на все эти рассуждения никакого внимания. Не хочет человек идти к стаду — его дело. Николаю Второму лучше знать, как пасти этих оленей. Но когда он снова ни с того ни с сего принялся объяснять, почему может не ходить к оленям, я сразу понял причину такого решения. Близится ночь, мы с Ритой останемся здесь одни на всю тундру, и чем будем заниматься, когда ляжем спать — известно одним тундровым духам. С другой стороны, ему не хотелось оставлять без присмотра оленей. Хорошо, если убегут, да найдешь. А если не найдешь? Воистину, положение, как в притче о волке, козле и капусте…

Рита на все страдания мужа не обращала внимания. Переоделась в новую кофточку, нагрела на костре толстую проволоку, накрутила с ее помощью локоны и даже чуть подкрасила губы. Затем приготовила мне постель и, пристроившись у зажженных на столике двух свечей, принялась читать журнал.

Я так набегался по болотам, что ноги гудели от усталости. Чуть сполоснувшись, сразу же забрался на шкуры и ни о чем другом, кроме как: до чего хорошо, что над головой не моросящее дождем небо, и не нужно всю ночь жечь костер да льнуть к нему, пытаясь согреться, — не думал.

Для того, чтобы оленьи шкуры оставались мягкими, их пропитывают нерпичьим жиром, поэтому моя постель крепко шибала ворванью. Если бы вот такие же миазмы шли от постели в моей поселковой квартире, я не удержался на ней и десяти минут. Здесь же чувствую себя вполне нормально, и ничего такого во мне не возникает.

Николай Второй чуть посидел у входа в палатку, затем вдруг ни с того, ни с сего решил, что ему нужно срочно побриться. Отыскал безопасную бритву и принялся скоблить в потемках бороду, на которой росло, дай Бог, десяток волосков.

Я пошутил, сообщив Николаю Второе, что он, как настоящий француз. Мол, русские бреются утром, французы вечером. Француз старается понравиться женщине, а мы — начальству! Николай Второй ничего из моей шутки не понял, выпросил у Риты зеркало, посмотреть, как он выглядит после бритья, снова присел на корточки у входа в палатку. Чуть посидел, затем, не говоря ни слова, кинул рюкзак за плечи, подхватил палку и ушел. Рита подняла голову, прислушалась к шагам удаляющегося мужа и, улыбнувшись мне, сказала:

— К оленям побежал. Не надолго его хватило. Если бы можно, и жил в стаде.

По ее голосу нельзя понять, осуждает мужа или наоборот — хвалит. Просто сказала, как о маленьком ребенке, и все. Потом отложила журнал и принялась готовить себе постель в каком-то метре от меня. Нет, не для того, чтобы лечь поближе. Просто эта палатка очень маленькая и, будь я Рите злейший враг, другого места здесь ей все равно не выбрать. Разве что у порога.

Задула свечи, чуть пошуршала одеждой и притихла.

…Не спалось. В голову лезли всякие мысли. Мне не раз говорили, что в тундре принято укладывать гостя вместе с женой. Более того, если гость оставит ее без внимания, хозяин может обидеться. За время жизни в этих краях я ничего подобного не замечал, но вот оставил же Николай Второй со мною свою жену, а сам отправился к стаду, хотя идти-то ему туда не совсем обязательно. И она лежит почти рядышком, протяни руку, и коснешься белеющего в темноте плеча.
С другой стороны — зачем он здесь брился? И вообще, было хорошо видно, что отправляться Николаю Второму к оленям не очень хотелось. Может, побоялся показаться смешным, повернулся и ушел?

Теперь дежурит у своих важенок и корбов и страдает. Я бы и сам не находил себе места, если бы пришлось оставить свою жену рядом с подобным «квартирантом».

Поднимаюсь, зажигаю свечу и заявляю удивленной Рите, что хочу идти к перевалу. Николай Второй говорил, что почти каждое утро к Близнецам выходят дикие олени-буюны, можно запросто подстрелить одного, а то и двух. Встречаются такие жирные, что сало на спине в два пальца…

Дорога к перевалу известна. Нужно держаться правого берега до тех пор, пока не упрешься в нанесенный давним половодьем завал. В этом месте поворачиваешь к сопкам и минут через десять выходишь к распадку. А там: полотнище-кораль, стоянка Николая Второго и он сам.

У распадка пусто. Только слышно, как хлопает на ветру широкое полотнище, да в темнеющих вдоль лощины кустах возятся олени. Где с помощью спичек, а где на ощупь собираю ветки и развожу костер. Скоро со стороны перевала доносится бренчание камней, и из темноты выныривает Николай Второй. Какое-то время он молча рассматривает меня. Затем вдруг, ни с того, ни сего спрашивает, где я достал шапку? У меня похожая на танкистский шлем шапка с меховой оторочкой. Ее подарил мне в магаданском аэропорту один бамовец. Мы с ним двое суток ожидали самолет, спали на одной скамейке, вместе ходили ругаться к начальнику аэропорта, и нас даже забирали в милицию. Когда, наконец, объявили посадку, он мне свою шапку и подарил.

Шапка, конечно, завидная, но я — то был уверен, что Николай Второй хотя бы ради приличия сделает удивленное лицо или как-то возмутится, зачем, мол, среди ночи ушел из палатки? Я еще по дороге продумал ответы на все вопросы, а его, видишь ли, шапка волнует!

Но может, я и не прав. Хорошо заметно, что Николай Второй обрадовался мне. Хлопнул несколько раз по плечу, притащил откуда-то из темноты большую корягу и положил в костер. Даже добыл из рюкзака чайник. Главное, обычно из него не вытянуть и слова, а здесь без конца разговаривает и даже пытается рассказывать анекдоты. Я в свою очередь принялся рассказывать анекдот, но вовремя спохватился. Он был как раз о том, как жена изменила мужу с квартирантом. У меня всегда так — при горбатом, в голову лезут анекдоты о горбатых, при хромом — о хромых, при кривых — про одноглазых. А здесь вот, про жену и квартиранта.

Хорошо, Николай Второй ничего из моего анекдота не понял, но из уважения рассмеялся и вдруг заявил, что было бы очень хорошо, живи я здесь всегда. Мы вместе бы охотились, ходили на рыбалку, и он научил бы меня управлять оленьей упряжкой не хуже настоящего оленевода.

Правда, хватило его ненадолго. Как только опорожнили чайник, он спрятал голову в капюшон кухлянки, завернулся в плащ и лег спать совсем в стороне от костра. Я предлагал ему устроиться рядом с костром, но Николай Второй отказался. На спящего у костра могут попасть искры. К тому же, если один бок от огня греется, другой мерзнет еще сильнее.

Я снова остался один. Коряга оказалась сырой и горела неважно. К тому же заморосил дождь. Было холодно, мокро и неуютно. Николай-Второй храпел в кустах не хуже лысоголового корба, а я вертелся у костра и никак не мог согреться. Наконец, не выдержал, подхватился, окликнул Николая Второго, но тот не ответил. Постоял с минуту, прислушиваясь к ночи и моросящему дождю, поправил в костре остатки сучьев и стал спускаться к ручью, чтобы возвратиться в палатку.

Tags: Колыма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments