odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Кто приходит первый... Виктор Музис (1)

КТО ПРИХОДИТ ПЕРВЫЙ
(рассказ геолога)
/полная версия/

Легко идти по дороге в Будущее,
когда она проложена.
Но прокладывать ее приходится
преодолевая Прошлое.
А это нелегко.

1.
Нельзя расслабиться ни на минуту. Идешь по тайге - компас и отсчет шагов.
Сидишь в доме или лагере - настраиваешься на маршрут, как птица перелет-
ная на полет. Что ведет птицу через веси и долины? Так и геолог - он знает,
куда идти, хотя вокруг ничего не видно. Надо только настроиться... а то и с
компасом заблудишься.
Маленький пузатый катерок со странным названием "Товаровед" высадил
нас в среду второго сентября на берегу Енисея у деревушки с не менее стра-
нным названием - Пятница. В четверг мы вышли из Пятницы и углубились в
тайгу. В задачу нашего отряда входило выйти к истокам реки Большой Кас -2-
производя по всему маршруту геолого-геоморфологическую съемку с одно-
временными поисками полезных ископаемых. Этот отряд вел сибирский гео-
лог, кандидат геологических наук Анатолий Романович Ананьев. Два других
отряда его партии, геолога Юдина и геоморфолога Ивановского, производи-
ли съемку соседних участков. Ивановский плыл вдоль берегов Енисея с за-
ходом в Большой Кас через его устье, а Юдин "снимал" участок между Ана-
ньевым и Ивановским.
При выходе из Пятницы наш отряд в свою очередь разделился. Ананьев, я
и рабочий-шурфовщик Эйно Кирьянен двинулись вдоль речки Авериной, а
старший техник Болкунов с конюхом Терешиным и радистом Крыловским с
караваном лошадей пошли по тропе. Встреча назначена через четыре дня на
заимке Илюшиха.
Итак, мы идем. Сразу же за деревней километра на полтора тянется гать.
Ноги скользят по мокрым бревнышкам, между которыми хлюпала вода.
Иногда бревнышки тонут и уже через пять минут все мы идем с мокрыми
ногами. Все необходимое мы несем на себе. В рюкзаки уложены продукты,
тент, плащи и посуда, а верхнюю одежду мы одели на себя, так как во вре-
мя поездки катером мы основательно продрогли. Но лес не река, а хотьба
не поездка и уже на первом километре я снимаю телогрейку, потом свитер,
потом меняю суконную куртку на хлопчато-бумажную. Так мы минуем бо-
лото, которое тянется здесь вдоль всего левого берега Енисея, пересекаем
речку Рассоха и углубляемся в тайгу. Мы идем по тропе к заимке Новая.

Не имея возможности засевать заболоченные земли вдоль Енисея, колхоз-
ники приенисейских деревень отыскивают в тайге поляны, очищают гари,
ставят там дома, сеют хлеб, держат скот и пасеки. Такие места называют за-
имками. На одних заимках живут постоянно, на других приходят на сезон.
Первые четырнадцать километров тропой мы рассчитывали пройти за три
-четыре часа, но неожиданное препятствие задерживает нас уже на четвер- -3-
том километре. С месяц назад разразилась страшная гроза. Небо, затянутое
сплошной облачностью, озарялось молниями изнутри, как огромный моло-
чно-матовый купол. Эти вспышки вперемешку с кромешной тьмой ночи со-
ставляли страшную и величественную картину. Говорят в окрестностях
Енисейска, на огородах, в эту ночь молниями было убито шесть человек
сторожей. Но я тогда был дома и меня гроза не тревожила. Но тут на тропе
мы столкнулись с ее последствиями. Примерно с гектар земли сплошь зава-
лен свежим буреломом. Дерево на дерево, вдоль, поперек, под углом. Лист-
ва, хвоя, сучья - все перемешалось. Земля под этим покровом ушла мет-
ра на два-три, а лезть по деревьям, нагруженные котомками, ружьями, ло-
патами и тому подобным снаряжениям, было делом далеко не легким.
Мы преодолевали этот залом свыше двух часов и измучались до предела.
Я даже заявил, что "соскучился по болотам". Потом опять тропа, но темп
продвижения уже не тот и хотя заимка уже где-то недалеко, но темнеет и
мы вынуждены остановиться на ночлег. Выбираем сухое место, разводим
костер. Я, на всякий случай, прохожу вперед еще километр-полтора, но нет,
везде глухая чаща, заимки не видно. Возвращаюсь. Костер уже пылает во
всю, рябчики ощипаны и опалены. Плохо с водой. Эйно нацеживает каст-
рюлю воды из болота и мы ставим варить суп-кашу с рябчиками. А ночь
уже опустилась совсем. Сегодня ожидается нарождение новой луны, стари-
ки говорят, что в какую погоду она народится, такая будет и впредь. Вокруг
абсолютная темнота, лишь в вышине ярко мерцают звезды. Небо чистое, но
в лесу удивительно темно. Костер как рубиновое пятно. Когда он разгорает-
ся, эффект рубина теряется. Мы сидим и ужинаем. Ботинки и носки сушат-
ся. После ужина расстилаем плащи, кладем на них телогрейки и ложимся,
укрывшись сверху одним одеялом и тентом.
Заимка Новая, до которой мы предполагали около двух километров, оказа- -4-
лась километрах в шести и на эти шесть километров у нас опять ушел целый
день. Дело в том, что мы идем с работой, то есть копаем шурфы, делаем от-
ветвления от прямой линии маршрута и поэтому фактически пройденный
километраж существенно отличается от километража показанного по карте.
В это утро мы встали в пять часов и я с Анатолием Романовичем отправи-
лись на поиск реки. Речка Аверина течет где-то рядом и на ее берегах Анань-
ев надеялся найти какое-нибудь обнажение. Идем налегке, я взял только фо-
тоаппарат, он ружье. Спускаемся с крутояра и вместо реки попадаем на бо-
лото. Пересекаем его и попадаем на новое болото. Начинается очередное
блуждание. Ищем реку, а пока мокнем в ее заболоченной пойме. После трех
часов поиска, так и не найдя реки, возвращаемся к месту стоянки.
Заимке Новая предшествовало семь крутых логов и мы уже решили, что
сбились, когда, наконец, показалась гарь, а над ней крыши домов. Заимка ра-
сполагалась на высоком, обнаженном угоре. Когда-то здесь все выгорело, а
теперь земля разделана, стоит сжатый хлеб в копнах, пустой скотный двор,
несколько домов. Неприветливо встретила нас заимка. Ни людей, ни собачь-
его лая, никаких признаков жизни. Очевидно,люди, убрав хлеб, передвину-
лись на другой участок. Нет даже пасечника, хотя пасека довольно значите-
льна.
В доме пасечника мы нашли картошку и немного меда. По заведенному в
тайге обычаю житель с заимки или охотник с зимовья, уходя, оставлял неско-
лько спичек, наколотую лучину, сухие дрова и что-нибудь из продуктов: пару
горстей муки, соль, картошку, чтобы случайный путник мог бы в случае нуж-
ды этим воспользоваться. Если у пришедшего было что-нибудь, то, уходя, он
тоже оставлял для следующего гостя, если же он был в нужде, то пользовался
всем что находил безвозмездно. Мы с утра ничего не ели, да и утром позавт-
ракали так, на скорую руку, в надежде что вот-вот выйдем на заимку, и тепе- -5-
рь, пользуясь таежным правом гостеприимства, наварили полную кастрюлю
картошки с тремя рябчиками (всего подстрелили за день восемь), наелись, за-
топили печурку, постелились на полу и легли. Я даже разделся. По таежным
условиям это был королевский ночлег.
От заимки на шесть километров тянулась гарь. Мы предполагали пройти ее
часа за два, но эта гарь оказалась совсем не похожей на те, по которым мне
доводилось ходить раньше. Гарь в моем представлении была обгоревшим ле-
сом, с редкой порослью молодняка и твердым, расчищенным огнем грунтом.
Эта гарь, на которую мы вышли, была уже, очевидно, очень давнишняя. Дере-
вьев на ней почти совсем не было, они все повалились, истлели и начали уже
предаваться земле, а на их перегаре поднялась буйная, в рост человека, трава.
Это преимущественно конский щавель, сухой, жесткий и прочный. Идти по
такой гари одно мученье. Трава вяжет движения, перешагивая через повале-
нные деревья приходится все время высоко поднимать ноги, а суки деревьев,
скрытые в траве, отточенные и отполированные со временем ветром, дождем
и травой, остры как пики и грозятся вот-вот проткнуть насквозь. Только спот-
кнись.
Мы идем очень медленно, очень. Ругаемся, спотыкаемся и падаем, чертыха-
емся, снова идем. Шесть километров этой гарью мы шли семь часов и когда,
наконец, вышли опять к тайге Ананьев сказал с облегчением:
- Вот он, дом родной.
Мы сориентировались и пошли дальше. Хотели дойти к ночи до зимовья
- маленькой на два-три человека избушке, которую охотник ставит в тайге в
местах, где он охотится зимой, но ночь опять застала нас в пути. Быстро тем-
нело, к тому же начался дождь. Мы продирались с невообразимым упорст-
вом. Троп никаких, идем строго по компасу и, конечно, виляем, виляем, виля-
ем. Мои разноцветные от заплат брюки снова висят клочьями, изо всех мест -6-
сухая только прикрытая рюкзаком спина. Наконец, видя, что сегодня нам не
дойти даже до реки, решаем остановиться.
Начинаем искать место для ночлега. Оно должно отвечать, по крайней мере,
двум требованиям: быть сухим и иметь неподалеку воду. И то и другое сейчас
для нас проблема. Наконец, с трудом обнаруживаем под вывороченным кор-
невищем лужу, выбираем рядом место посуше, натягиваем тент и раскладыва-
ем костер. Вот когда мне пригодился сухой спирт. Так же кстати оказались
свитер, куртка и плащ, которые я, досадуя на самого себя, все время тащил за
плечами.
И вот пылает огонь. Лес сразу становится иным. За границей света он абсо-
лютно черен и непроницаем, там, где на него падает свет, он тянется в темную
вышину стволами, озаренными неровными бликами огня, а между стволов
опять темнота. Мы сушимся. Огонь! Благодарение Прометею, что он принес
его людям. В черте огня мы как у себя дома. Эйно приносит воду, варим ужин.
Мы прошли немногим больше половины маршрута, а сегодня кончается четве-
ртый день и наши запасы. Делим скудные остатки из расчета, что нам придется
идти еще два дня и ложимся спать.
И снова утро, серое, но без дождя. Одежда почти сухая. Смотрим на воду, ко-
торую вчера в темноте пили сырой. Мутная желто-коричневая жидкость.
- И эту воду мы вчера пили с наслаждением, - говорит Ананьев.
Я чиню прорехи.
Мне и раньше приходилось ходить тяжелыми дорогами, но такая тайга для
меня является новью. Даже Ананьев, который двенадцать лет проработал в си-
бирской тайге и прекрасно знает ее, говорит, что и он впервые в таком тяжелом
маршруте. Особенно тяжело, когда ты идешь, идешь и в конце концов не зна-
ешь даже где ты находишься.
Идем мы все время по карте и компасу. Расстояние меряем отсчетом шагов.-7-
Иногда натыкаемся на кое-какие ориентиры, иногда идем, идем и начинает воз-
никать неуверенность: а туда ли мы идем, куда следует? Тайга глухая, темная,
так называемая "черневая тайга". Уж если здесь потеряешься, ни с какого само-
лета не разглядят. Но мы идем довольно уверенно. Я, например, целиком пола-
гаюсь на Ананьева, который хотя тоже мучается сомнениями, но ведет тщатель-
ную выверку нашего маршрута. А путь чем дальше, тем хуже. Мы спускаемся,
очевидно, речной поймой и завалы, чаща и болота совершенно изматывают нас.
Ананьев каждые 10-15 шагов останавливается и сверяется с компасом. И все-та-
ки все время приходится вносить коррективы. И чем больше поправок, тем нес-
покойней на душе. Черт знает, где мы.
И вдруг возглас:
- Вот она! Река!
Через спутанные ветви, в заросших, запутанных берегах виднелась темная по-
лоска воды.
- Вы вскричали "Река!", как, вероятно, некогда Колумб вскричал "Земля!" -
сказал я.
- Да, вероятно состояние у нас было одинаковое, - смеясь согласился Анато-
лий Романович.
И действительно, было чему радоваться. Почти вслед за выходом к реке мы
натолкнулись на зимовье, помеченное на карте. Теперь мы знаем, где находим-
ся.
От зимовья по карте показана тропа, но карта восьмилетней давности и, коне-
чно, никакой тропы мы не обнаруживаем. Ну, что ж, у меня теперь ощущение,
что я всю жизнь только и ходил без дорог по компасу. Мы отклоняемся от ре-
ки, которая очень извилиста и затруднена для прохождения и стараемся идти
ближе к коренному берегу. Там тоже не легко, но все же лучше , чем в болоте
или на гари. Идем примерно со скоростью около двух километров в час. Над -8-
головой тучей вьется мошка. Мы идем в сетках. Это затрудняет наше продви-
жение, но имеет то преимущество, что ветки не так больно хлещут по лицу.
День опять кончается, а мы не дошли до зимовья километра три-четыре. Зна-
чит завтра рискуем не дойти до Илюшихи, а мы и так уже два дня на "блокад-
ном" пайке: по 150г хлеба на человека и кружка крупы на две заварки для троих.
Пять дней мы в пути. Я смотрю на Ананьева, он побледнел, осунулся, зарос
колючей щетиной. Одни глаза остались. А как ни странно, мы не чувствуем го-
лода. Дисциплинирует сознание, что ли? Утром решаем идти до зимовья-2 без
завтрака. Если найдем его, значит до Илюшихи недалеко и можно будет все
съесть; если не найдем, опять разделим на две, а то и три части. Кто знает, мо-
жет быть придется идти еще и послезавтра. А сейчас, как говорят французы:
"Кушать нечего - ложись спать. Хороший сон заменяет обед".
Но самое странное, это все-таки, что мы идем строго по курсу и не блуждаем,
а заблудиться здесь пустяк.
Утром, как и решили, вышли без завтрака. Чтобы не пропустить устья Илю-
шихи, идем поймой реки. Все вокруг в зарослях, в завалах, а под ногами боло-
то. Идет дождь. Мы отклоняемся к коренному берегу и наталкиваемся на кед-
рач. Собираем шишки, шелушим их и грызем орехи. Потом снова идем и опя-
ть выходим к пойме. Я иду и на ходу шелушу орехи, чтобы освободить карма-
ны от лишней тяжести, а дорога такая, что идти надо след в след. Я провалива-
юсь в болото, теряю равновесие и падаю. Теперь я мокрый до того, что у меня
везде хлюпает. Мы выбираемся на берег, под пихтой раскладываем костерок и
сушимся. А дождик все продолжается. Но надо идти.
А ведь всего пять дней назад, в среду, маленький пузатый катерок высадил
нас на берегу Енисея у деревушки со странным названием Пятница.
В четверг мы вышли из Пятницы, чтобы через четыре дня соединиться с ка-
раваном на заимке Илюшиной. Но вот кончается пятый день, а до заимки все -9-
еще далеко. Моросит дождь, под ногами хлюпает болото.
Когда совсем стемнело, останавливаемся на ночлег. Место удачное: под вы-
вороченным корневищем поваленной лиственницы - яма с водой и рядом бу-
горок посуше. Костер сразу раздвигает темноту. Лес тянется в темную выши-
ну стволами, озаренными неровными отсветами огня.
Пока варится скудный ужин, Ананьев - начальник группы - достает карту.
Я смотрю через его плечо: до заимки еще пятнадцать-шестнадцать километ-
ров - верных два дня пути. А мы и так уже на "блокадном" пайке.
Опять серое утро и без дождя. Одежда подсохла.
Ананьев шарит по карманам, выскребая крошки табаку.
- Пошли!
И снова болота, чаща, густые заросли пихтача. Снова спуски, подъемы, за-
валы. Мы идем очень медленно: один-два километра в час. Над головой тучи
мошки и не помогают и сетки. Они не спасают от мошки. Ветки с размаху бо-
льно хлещут нас по лицу. И вдруг просвет: Илюшиха!
Да, это она - желанная речка Илюшиха. Какая тяжесть сваливается с наших
плеч! Значит, шли правильно!
К двум часам дня достигаем устья реки Илюшиха. Его-то мы и искали. От-
сюда должна быть тропа к заимке Илюшиной.
Разыскиваем завал, по скользким бревнам с трудом и риском перебираемся
через реки Аверину и Илюшиху. На противоположном берегу находим све-
жие следы человека: порубку и тропу. Зимовья нет. Потом находим и зимовье.
Его подмыло и оно провалилось в землю, одна крыша торчит над землей, да и
та заросла мохом.
Мы уже не хотим ни есть, ни отдыхать. Ананьев выверяет тропу и мы бе-
рем курс на заимку. До нее остается километров десять-одиннадцать. Анань-
ев все время считает шаги - этим и объясняется точность, с которой мы выш- -10-
ли к зимовью, а я засекаю время. В первый час проходим три с четвертью ки-
лометра. Останавливаемся, так как опять мокры насквозь. Снова костер, сно-
ва выливаем воду из ботинок и сапог, выжимаем носки и портянки. А пока
они сушатся, съедаем остаток хлеба, остаток масла и остаток сахара. По до-
роге Ананьев последним патроном подстрелил последнего возможного ряб-
чика, у костра из последних крошек махорки свертываются последние цигар-
ки. Итак, все пути назад закрыты, только вперед, к Илюшихе.
Дождь то затихает, то опять льет. С ветвей обрушиваются каскады брызг,
но мы уже не обращаем на это внимания. Вперед, только вперед! Туда, где
нас ждет караван. Товарищи, наверное, беспокоятся и, чего доброго, дали ра-
диограмму о нашей пропаже.Ведь мы должны были выйти к заимке шестого,
а сегодня уже восьмое сентября и нас все еще нет.
Мы выступаем из-под гостеприимной пихты и продолжаем наш путь. Я
иду и на ходу сочиняю обед. Мы, конечно, выпьем для начала. Спирт нам
полагается по всем статьям: и от простуды и за "храбрость". На первое будет
суп рисовый с картошечкой и рябчиками, на второе гречневая каша с тушен-
кой, на третье кофе с молоком и медом. Хорошо!
За второй час мы проходим около четырех километров. Еще немного, и
еще чуть-чуть, и вот она, Илюшиха. Уже видны крыши.
Заимка всего на два домика. На лай собак на пороге показываются двое.
Прячась от дождя, они стоят под навесом и смотрят на нас, а мы стоим за
изгородью и мокнем. Это недоуменное разглядывание друг друга длилось
минуту, может быть две.
- Из экспедиции не проходили здесь? - спрашивает Ананьев.
- Нет.
Вот это новость! За семь дней они не прошли и шестидесяти километров.
Прощай мечты о шумном общем обеде, сухом белье!.. Но делать нечего, надо -11-
проситься на ночлег.
- Можно к Вам?
- Заходите.
Нас встречают радушно.
Изба просторная и чистая. В сенях мельничка с приводом, в комнате боль-
шая русская печь, лавки вдоль стен. Хозяин - крепкий старик лет семидесяти
пяти, высокий, широколицый, подстриженный в кружок, с черной окладистой
бородой. Настоящий тип кержака. Его два сына, те, что встретили нас, как и
он крепкие, широколицые, широкой кости, подстриженные в кружок. Настоя-
щие сибиряки, чувствуется в них дремучая, таежная сила. Приходит еще один
сын, старший. Он, как и отец, бородат и подстрижен в кружок, но выше отца
почти на голову.
Хозяйка ставит нам на стол огурцы, картошку, творог, сметану. Мы продро-
гли, спрашиваем:
- Спирт здесь можно достать?
- Нет.
- Может самогон есть?
- Нет.
- Подождите, - говорит старший сын. Он уходит и вскоре возвращается с чет-
вертью медовухи и просит нас достать кружки. Мы выпиваем по четыре круж-
ки, согреваемся и пьянеем скорей от сытости, чем от спиртного. Нам стелют
шкуру сохатого, дают покрыться тулупом и мы валимся спать.
Жилье! Все, что было позади, уже не считается.

(продолжение следует)

Tags: геология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments