odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

Григорий Киселёв. Пионеры воздушных конвоев. Малоизвестные страницы войны. (32)

Аврал

С наступлением весенне-летнего сезона началась напряжённая лётная работа. Лётчики первого полка стремились в каждый погожий день перегонять максимальное количество самолётов. Любое «окно», предоставленное погодой, использовалось с полной отдачей. Случилось так, что после ненастной погоды и затяжных дождей, приковавших перегонщиков к земле, плотная низкая облачность с туманами и дождями сместилась в сторону Берингова пролива и Чукотки. А на участке Фербенкс – Ном установились ясные, солнечные дни. Другими словами, погода позволила летать не на всём маршруте, а лишь на отдельном его участке.
К этому времени на авиабазе Фербенкса «Ладд-Филд» скопилось более ста истребителей и бомбардировщиков, принятых советскими специалистами и подготовленными к перегонке в Советский Союз.

Получив от синоптиков сводку, о том, что над Аляской устанавливается хорошая погода, полковник Мачин собрал на совещание всех руководителей подразделений.

– Товарищи офицеры, – начал Михаил Григорьевич. – Вы знаете, какая ситуация сложилась с перегоном. Самолёты приняты, а лететь из-за непогоды не могут. Синоптики на завтра дают погоду только над Аляской, над проливом небо по-прежнему закрыто. Мною принято решение, чтобы сократить время перегона на Чукотку, будем гонять самолёты в Ном. А когда откроется Уэлькаль, расстояние до него будет на треть короче.

Полковник Мачин дал указания службам обеспечить бесперебойную работу лётно-подъёмного состава. Понимая ситуацию, в которую попали советские коллеги, командир авиабазы «Ладд-Филд» бригадный генерал Гаффни предложил Мачину помощь своими летчиками. Это было хорошее подспорье. Полковник поблагодарил генерала за понимание и согласился использовать на этом участке американских лётчиков-добровольцев. Он провёл с ними инструктаж и лично отлидировал две группы бомбардировщиков. За два погожих дня лётчики союзных стран перегнали в Ном все машины.

А вскоре установилась лётная погода и на участке Ном – Уэлькаль. Полковник Мачин предпринял все меры к тому, чтобы без задержки перегнать самолёты на советскую территорию. К этому времени в Номе скопилось почти триста машин. Командиры американских авиабаз бригадные генералы и Гаффни, и Джонс вновь предложили свою помощь. Но полковник Мачин чётко выполнял указания руководителей советского государства, он вежливо отказался от предлагаемой помощи.

Советские лётчики, используя ясную погоду, работали, не считаясь со временем и усталостью. Приземлившись в Уэлькале, они, не снимая парашютов, спешили на транспортный самолёт и летели в Ном. Во время полётов питались сухим пайком. В Номе снова садились в кабины самолётов и летели в Уэлькаль. За одни сутки они перегнали все триста самолётов.

Потерянный штурман

В самый разгар авральных полётов произошёл случай, о котором нельзя не вспомнить, рассказывая о событиях того времени. День во второй половине июня 1943 года, когда началась эта история, ничем не отличался от других. Аэродромная жизнь, бурно кипевшая с раннего утра во время подготовки группы самолётов к вылету, затихала. Бомбардировщик, крайним выруливший на взлётную полосу, оторвался от земли и набрав указанный эшелон, занял своё место в строю. Это был обычный перегон группы самолётов из Америки в СССР.

Эскадрилья бомбардировщиков вылетела из Фербенкса на Уэлькаль с промежуточной посадкой для дозаправки на аэродроме Маркс Филд, расположенный вблизи города Ном, на Тихоокеанском побережье. За штурвалом лидирующего бомбардировщика находился недавно назначенный командир полка подполковник Васин, который принял должность у подполковника Недосекина, убывшего на фронт. Полёт проходил в штатном режиме, никаких отклонений или сложностей не наблюдалось. Но, когда до посадки в Номе оставалось не более тридцати минут, в наушниках командира зазвучал голос диспетчера.

– Внимание, лидер, я диспетчер Маркс-Филда. Группу принять не могу, аэродром плотно затянуло туманом, ищите запасную полосу. Доложите, как поняли. Приём!

– Вас понял, если в Галене «окно» – будем садиться туда, – ответил командир и переключился на внутреннюю связь. – Штурман, узнайте погоду в Галене, пойдём туда, думаю, через пару часов в Номе туман разгонит, тогда и продолжим маршрут.

В Галену шли в сплошной облачности, но когда подошли к аэродрому, погода улучшилась, небо прояснилось, лётчики увидели перед собой полосу, и лидирующий бомбардировщик пошёл на посадку. После того как замыкающая строй машина зарулила на стоянку, командир полка приказал экипажам отдыхать до команды, а сам направился к диспетчеру узнать ближайший прогноз погоды у синоптиков. Как Васин и предполагал, он оказался более, чем утешительный. Командира заверили, что не позднее, чем через час, Ном откроется.

Васин вышел от диспетчера, насвистывая «Синий платочек», модную в то время песню, пластинку с которой прислали с материка последней почтой. Когда он оказался на улице, то чуть не столкнулся с командиром одного из экипажей старшим лейтенантом Евгением Вуколовым. Тот был бледен, растерян и нервно курил, поджидая командира.

– Вуколов, что с тобой, что случилось? Почему не с экипажем? – Командир полка задавал вопросы, но, еще не дождавшись ответа, понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Товарищ командир, – заикаясь, начал докладывать старший лейтенант. – Штурмана нет.

– Как так, штурмана нет, а куда ты его подевал? Может быть, ты вылетел без него?

– Да нет, в полёте он был, постоянно докладывал по маршруту, но после того, как оказались в плотной облачности и взяли курс на Галену, он пропал, – сбивчиво докладывал пилот, не замечая того, что по его лицу из-под шлемофона скатывались крупные капли пота. Смахнув одну из них, оказавшуюся на верхней реснице правого глаза, он продолжал. – Похоже, Костя выпрыгнул с парашютом, люк стрелка-наблюдателя, в кабине которого он находился, оказался открытым.

– Ну и задал ты мне задачку, – почесал затылок командир. – А что, в полёте ты не почувствовал, что люк открыт?

– Сначала не заметили, высота небольшая, а потом радист доложил, что открыт люк, его закрыли, приземлились, а на земле обнаружили, что нет штурмана.

– Ты давно с ним летаешь? Как он?

– Летаю с ним я давно, мы ещё в Ираке вместе перегоняли американские самолёты. Хороший, надёжный штурман.

– Да, без неприятностей мы жить не можем, – не то для себя, не то для Вуколова проговорил командир и, уже обращаясь к Евгению, продолжил. – Я пойду доложу Мачину, а ты передай всем, чтобы не расслаблялись – погода скоро будет, надо продолжать полёт.

Вуколов ответил «Есть!» и, опустив голову, направился к курилке, где собралась вся эскадрилья, живо обсуждавшая возникшую ситуацию.

Командир полка поднялся на «вышку» и попросил связиста соединить его с Фербенксом. Дозвонившись до начальника советской приёмки, которому в январе 1943 года переподчинили авиационный полк, базирующийся на Аляске, он доложил суть случившегося.

Полковник Мачин сразу понял смысл произошедшего. Он не стал задавать лишних вопросов и распорядился.

– Я сейчас вылетаю к вам, разберусь на месте. Без меня на Ном не вылетайте, прилечу, там примем решение.

– Вас понял, жду, – коротко ответил Васин и направился разбираться с произошедшим.

Но дознание ни к чему не привело. В силу того, что полёт проходил в условиях плотной облачности, а бомбардировщик старшего лейтенанта Вуколова в полёте замыкал строй эскадрильи, никто из членов экипажей перегоняемых самолётов выпрыгнувшего с парашютом штурмана не видел.

Через час на аэродроме приземлился истребитель со спаренной кабиной, пилотируемый полковником Мачиным. Командир полка и старший лейтенант Вуколов встретили начальника у стремянки.

– Ну рассказывай, командир, как и где, потерял штурмана? – после обмена приветствиями спросил Мачин.

– Не знаю, товарищ полковник, – опустив голову, начал свой доклад пилот. – После вылета из Фербенкса несколько раз переговаривался с Демьяненко по СПУ[17]. На высоте 1200 метров попали в полосу сплошных облаков. По команде лидера спустились под их нижнюю кромку. Больше я штурмана не слышал.

– Что думаешь по этому поводу?

– Уверен, что штурман выпрыгнул сам.

– Покажи, где это было? – указав глазами на карту, сказал Мачин.

Вуколов взял в руки планшет с картой, болтавшийся у колена, и, указывая пальцем на карту, разъяснил:

– Это произошло примерно вот здесь, в двухстах километрах от Нома. Но при ветреной погоде парашют могло отнести далеко в сторону гористой тайги, ближе к реке Юкон.

– Да, в этой местности очень легко потеряться. На побег не похоже, как думаешь, командир? – повернулся он к командиру полка.

– Согласен с вами, здесь бежать равносильно самоубийству, – ответил Васин.

– Нет, побег исключён, – поддержал старших начальников командир экипажа. – Думаю, что это скорее всего это испуг.

– Испуг? По какой причине? – спросил старший начальник.

– Сейчас доложу. Год назад, летом 1942 года, мы с Костей перегоняли бомбардировщик из Басры в Кировобад. Во время полёта у нашего «Боинга» один за другим заглохли оба мотора. Самолёт стал резко терять скорость. У нас вариантов не было, мы выпрыгнули с парашютами, и для нас всё закончилось благополучно.

– Ну, не вы первые, не вы последние, – заметил полковник.

– Да, это так. Но на Костю этот случай как-то повлиял. Если я перенёс стрессовую ситуацию спокойно, то он стал бояться высоты. Укладку своего парашюта никому не доверял, всегда укладывал лично. Перед полётом нервничал, в кабину залезал неохотно и всегда последним. Как-то даже сказал о том, что не хочет летать штурманом.

– Похоже, парень психологически надорвался, – подвёл итог рассказу Мачин. – А спички, продукты у него есть?

– Да, спички есть, а из продуктов у него неприкосновенный запас – шоколад, галеты. Трёхдневный паёк.

– Ох и дали вы нам, ребята, вводную! Ну что же, будем искать. А тебе, Вуколов, я привёз штурмана, забирай его, введи в обстановку, – и, повернувшись к Васину, продолжил: – А ты, командир, узнай, если Маркс-Филд открылся – взлетай. Полёт продолжается, перегон никто не отменял.

Через полчаса эскадрилья взлетела и в полном составе взяла курс на авиабазу города Нома.

Перед Мачиным стояла непростая задача. Нужно было, не останавливая перегон самолётов, обеспечить поиски пропавшего штурмана. Своих сил не хватало и, чтобы не упустить время, он обратился к начальнику американской авиабазы бригадному генералу Гаффни. По возвращению в Фербенкс полковник связался с ним по телефону.

– Хелло, Майкл! Слышал у тебя проблемы, помощь нужна?

– Да, Дейли, если поможешь, очень выручишь меня, да и не только меня, а всю нашу миссию, – стараясь говорить как можно проще, чтобы переводчица могла правильно донести до американца смысл произошедшего, начал Мачин. – Примерный район поиска нам известен, но на истребителях и бомбардировщиках мы многого не увидим, поэтому было неплохо бы привлечь к поиску пару легкомоторных самолётов.

– Окей, я распоряжусь. А сейчас пришлю к тебе начальника штаба, чтобы составить совместный план.

– Спасибо, Дейли!

– Поблагодаришь, когда найдём, – рассмеявшись, добавил.

– К тому же, будет повод выпить по рюмке русской водки.

– Это уж непременно, но можем и сейчас.

– Нет, Майкл, как это у вас говорят? Делу время…

– Потехе – час, – добавила Лена, переводившая этот разговор. И все рассмеялись довольные друг другом.

Совместные поиски советского штурмана начались. Осматривая с воздуха район предполагаемого приземления парашютиста, пилоты и наблюдатели, вылетавшие на поиски, внимательно просматривали гористые лесные массивы и пойменные луга в долине реки Юкон и её притоков. Но вскоре поиски пришлось приостановить. Начались дожди, при которых низкая облачность плотно закрыла землю от глаз спасателей. Томительные дни ожидания погоды усугублялись тем, что в полку не знали: жив штурман или погиб.

Пошла третья неделя поисков. В наступивший ясный день на поиски вылетел полковник Мачин. На борту его бомбардировщика у иллюминаторов сидели наблюдатели, которых он взял из команды аэродромного обслуживания. Летели над тайгой над самыми верхушками деревьев. Прошло уже два часа, как самолёт прочёсывал квадрат за квадратом в том районе, где по предположению пилота Вуколова выпрыгнул Демьяненко.

Время полёта подходило к концу, когда вдруг впереди на самой опушке леса пилот заметил какую-то дымку. Подлетев ближе, он с радостью обнаружил горящий костёр и прыгающего около него человека в шлемофоне, размахивающего курткой. Сделав круг над костром, Мачин дал команду своим помощникам сбросить аварийный мешок со спальником, пистолетом и продуктами. В мешок сложили записку: «Костя, не уходи с этой поляны. Скоро спасём. Жди!»

Помахав на прощание крыльями, пилот сделал ещё круг, подыскивая подходящий приметный ориентир и возможность посадить самолёт. Обнаружив примерно в двух километрах от поляны лесное озеро, с берегами, проросшими тростником и кустарником, он сделал на карте отметку и полетел на родной аэродром.

На следующий день снова пошли дожди, которые продолжались трое суток. Казалось, ожиданию погоды не будет конца. Но вот небо прояснилось, и операция по спасению советского штурмана началась. В этот день в район его обнаружения вылетели два самолёта. За штурвалом первого был полковник Мачин, а легкомоторный гидросамолёт пилотировал американец капитан Блэксмит. Подлетев к озеру, которое Михаил Григорьевич приметил три дня назад, он снизился и сделал круг над озером, давая понять американцам, что это и есть то озеро, куда они должны приводниться. Блэксмит зашёл на посадку и посадил летающую лодку на озеро. Гидросамолёт, насколько это было возможно, приблизился к берегу, до которого оставалось около двадцати метров. Пилот со штурманом вылезли на крыло, измерили глубину, она оказалась не очень большой, спрыгнули вниз и оказались по грудь в воде. Вода была холодная и, чтобы не замёрзнуть, лётчики быстро побрели к берегу. С трудом продравшись сквозь прибрежные заросли тростника и кустарника, летчики выбрались на болотистый берег озера. Вид у них был непрезентабельный. На одежде кое-где висели водоросли, лица, кисти рук, все открытые места тела были покрыты мошкарой. Блэксмит сломал ветку и, отмахиваясь от мошек, посмотрел на круживший над их головами самолёт Мачина. Полковник покачиванием крыльев показывал направление, куда надо идти. Пилот понял своего коллегу, он показал рукой направление и сказал:

– Нам туда!

Вскоре спасатели вышли на поляну, где возле едва дымящегося костра лежал штурман Демьяненко. Исхудавший, с сильно распухшим лицом от укусов несметного количества комаров и москитов. Увидев американцев, он заулыбался и попытался в приветствии приподнять руку, но у него это не получилось, силы оставили. Пилоты сноровисто соорудили из палатки волокушу, положили на неё спальный мешок, чтобы было помягче, и заволокли на него Демьяненко. Советский штурман хотел было возразить и показал, что сможет идти, но эта попытка ему не удалась. Он смирился с участью лежачего больного, хотя при движении старался облегчить работу спасателей, отталкиваясь от земли ногами, свисающими с волокуши.

Так они добрались до озера. На руках перетащили штурмана в свой гидросамолёт и взлетели. Вспоминая эту операцию по эвакуации советского штурмана из непроходимых лесов Аляски, они потом долго ещё рассказывали о приключении, показывая при этом следы на лице и обнажённых кистях рук от «поцелуев москитов». Красные бисерные пятнышки длительное время не сходили с кожи.

На аэродроме Ном штурмана старшего лейтенанта Демьяненко радостно встречали советские и американские лётчики, сотрудники ремонтной службы и специалисты по обслуживанию аэродрома. Для всех было удивительно то, что офицера нашли в семидесяти километрах в стороне от маршрута воздушной трассы. Так далеко завели его блуждания в поисках людского жилья.

Советское командование оценила заслугу американского лётчика капитана Блэксмита. Для него спасение штурмана закончилось приятной неожиданностью. За успешно проведённую операцию он был награждён советским орденом Красной Звезды, а командование американской базы наградило его медалью «За спасение человека».

После приземления полковник Мачин попытался поговорить с Демьяненко, но разговора не получилось, поскольку тот пребывал в полуобморочном состоянии. Спустя неделю, штурман немного отошёл от пережитого и его отправили на лечение в Фербенкс. Когда он совсем пришёл в себя и уже находился на реабилитации, было назначено расследование.

В своей объяснительной записке он писал: «При снижении самолёта в облачной зоне мне показалось, что моторы вышли из строя, неуправляемая машина вошла в штопор и вот-вот врежется в землю. Я открыл фонарь, чтобы посмотреть что происходит. В это время машина резко просела вниз, и меня выбросило из кабины. На парашюте приземлился удачно.

Аварийный паёк продуктов растянул на три дня. Затем полотно парашюта использовал как бредень, для ловли рыбы. Рыбу пёк на углях, когда шли дожди и нельзя было разжечь костёр, ел её и сырой, находил и ел зелёные и не очень горькие травы. Дым от костра спасал от москитов-кровососов. Туго пришлось, когда зарядили затяжные дожди. Днями сидел под парашютом. Когда осталась всего одна шведская спичка, то перестал жечь костёр. Берёг ее как единственную надежду на спасение.

Собрал большую кучу хвороста, приготовил охапку сухой травы, чтобы при первом рокоте мотора зажечь костёр, привлечь дымом внимание лётчика. Чтобы хворост и сено в дождь не намокли, накрыл их полотном парашюта. На хворосте и спал, укрываясь полотном парашюта. Самое страшное это мошки, от них спасу нигде не было. Так лицо и руки загримировали, что никогда не забуду».

Начальник военной приёмки полковник Мачин, чтобы до конца разобраться в ситуации, пригласил к себе штурмана:

– Ну здравствуй, путешественник. Проходи, садись. Как самочувствие? Что медицина говорит: годен к лётной работе или настолько ослаб, что нужно списываться?

– Товарищ полковник, военно-врачебную комиссию я еще не проходил, – смущаясь, начал непростой для себя разговор молодой офицер. – Годность к летной работе будут определять после окончательного выздоровления, но я, если разрешите, хочу обратиться к вам с просьбой.

– Даже так? – удивился командир. – Ну давай, обращайся ко мне с просьбой, слушаю тебя.

– Товарищ полковник, мне стыдно в этом признаться, но думаю, вы меня поймете.

Мачин кивнул головой в знак того, чтобы штурман продолжал и вдохновлённый такой поддержкой Демьяненко сказал:

– Я боюсь летать.

От такого заявления полковник Мачин аж привстал:

– Как это?

И старший лейтенант продолжал:

– Это началось еще в Басре. Тогда мы перегоняли американские самолеты по южному пути из Ирака, – он покашлял от смущения в кулак и продолжил. – На одном из перегонов отказали оба двигатели, и самолет начал падать. Мы выпрыгнули с парашютами и все для нас закончилось благополучно. Но с тех пор я стал бояться летать. Самолет стал мне ненавистен. Я видел в нем аппарат, который в любой момент может упасть и в котором можно очень даже легко погибнуть, – он вздохнул, вытащил из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб. – Когда наш экипаж перевели на Аляску, я думал, что на новом месте, в новой обстановке пройдет, но не проходило. Да, я никому об этом и не признавался, стыдно. Вы первый, кому я доверился.

– А как же тебя угораздило покинуть самолет без команды командира?

– Уже когда спускался с парашютом пытался вспомнить, а была ли команда покинуть самолет. И ответа на этот вопрос не находил. Когда приземлился, начал искать членов своего экипажа. Бродил по ночам, надеясь в темноте увидеть огонек костра. Но, естественно, никого не нашел.

– Да!.. – задумчиво проговорил Мачин, – досталось тебе, как я вижу, с лихвой, – он сделал паузу, размышляя о том, как поступить.

Ему, высококлассному летчику, освоившему все типы самолётов, было совершенно непонятно, как это человек, летающий в составе экипажа, может не хотеть летать. Почесав затылок, он продолжил:

– Ладно, привлекать тебя к ответственности не буду, ты, похоже, и так натерпелся, грех возьму на себя. Но ты при выписке из госпиталя напиши рапорт с просьбой перевести тебя на должность, не связанную с летной работой…

Старший лейтенант Демьяненко со слезами на глазах горячо поблагодарил командира и вышел от него с таким чувством облегчения, будто бы с него сняли большой груз, который он носил на себе. Да и восстановление здоровья пошло значительно быстрее.

После выписки из госпиталя он по собственной просьбе был переведен на штабную работу, где занимался планированием полетов.

Tags: АлСиб, перегон
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments