odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Невезуха... Виктор Музис

Бывает, сама судьба подсказывает нам, что делать или, наоборот, от чего воздержаться в дальнейшем! И ты извлекаешь из этого уроки (если способен сообразить и сделать вывод!) и даешь себе зарок больше подобного не делать.
Так, в юности, катаясь в лодке по небольшому озерку (с островком в центре) в Измайловском парке, я заметил сидящих у воды мальчика с маленькой девочкой (лет трех-четырех) и решил их покатать. Они перешли в лодку и я продолжил движение по кругу.
А по этому озерку ходил небольшой прогулочный катер с отдыхающими. И вот, выгребая потихоньку, я заметил, что этот катер прет прямо на меня и, вроде, даже не думает избежать столкновения. Я стал быстро выгребать к берегу и высадил своих пассажиров.
Я здорово испугался тогда, представив, что могло бы случиться с этими детьми… И решил никогда больше не брать детей в такие водные прогулки. Одно дело девушек катать, другое — детей.
А через годы похожий случай повторился. Я отдыхал по профсоюзной путевке под Коломной и брал на прокат речной велосипед. И как-то посадил на соседнее сидение пацана лет 12-ти (сына Игоря Сердобова). Мы выплыли на середину реки и покачивались на воде, поглядывая на берег… Там какая-то женщина бегала у кромки воды и что-то кричала размахивая руками. «Что это она? — подумал я и оглянулся.

Прямо на меня, совершенно бесшумно, но на приличной скорости, так что белые буруны вылетали, стремительно надвигалась плоская широкая носовая часть здоровенной самоходной баржи. Она шла не уклоняясь, а мы были прямо у нее посредине…
Я оторопел… Куда рвануть? Крутанул педали назад, но мгновенно сообразил, что вперед будет ловчее и закрутил ими вперед… Мы выскочили из-под носа баржи и устремились к берегу… Смотрящий на вышке кричал, чтобы я немедленно сдал велосипед, а женщина, что металась по берегу, оказалась матерью моего пассажира.
Подбежавший смотрящий кричал на меня, а я наорал на него, что он должен был предупредить меня о замеченной опасности, а иначе что он делает на вышке.
Но для меня этот случай послужил откровенным предупреждением судьбы — не брать малолетних пассажиров… И это уже была не случайность, а серьезное предупреждение…
И, в дальнейшем, я прислушивался к различным своим «приключениям» и старался поступать осторожно… Особенно в полевой период, когда стал работать в экспедиции.
Так вот, каждый год для получения снаряжения и продуктов, организации полевых баз и подготовки техники, у нас выезжали т.н. «весновщики». Это был, обычно хозяйственник с радистом и парой зарекомендовавших себя рабочих. Полевой сезон у них доходил до полугода и это был приличный способ заработать. Ведь заполярный коэффициент у нас был 2.0, да полевые еще 0.5 — то-есть 2.5 оклада. Да питание на весновке было практически бесплатное за счет остатков предыдущего сезона, хорошей рыбалки и охоты.
Когда у меня накопился приличный опыт проведения полевых работ, мне тоже захотелось поучаствовать в таких весновочных работах и случай такой представился. По разным причинам выехать никто не мог и предложили мне. Нам передавался вездеход ГАЗ-71 партии Шахотько, законсер-вированный на зиму в тайге на правом склоне реки Арга-Сала (правой составляющей р. Оленек) километрах в 150 от пос. Оленек. Нужно было выехать на место его консервации, расконсервировать, привести в порядок и перегнать за два-три дня в поселок Оленек. Дело вроде несложное, интересное и «прибыльное».
В апреле я был в Оленьке на базовом лагере. Для жилья там стояли четыре сборных щитовых балка и вагончик на полозьях (типа автобусного корпуса с окошками по бокам), притащенного нами из тайги. В одном из щитовых балков круглогодично жил радист, он еще пристройку соорудил и устроил в ней кухню и парничек. Отапливал все электрическими плитками, т.к. с дровами были проблемы, а электричество стоило копейки, но мы и их не платили — никто с нас и не спрашивал.
Никого на базе еще не было, кроме радиста и завсклада с Жиганской базы — он прилетел для организации связи с нашим отрядом. Мы отобрали продукты для отряда, палатку, печку, раскладушки, спальные мешки из верблюжьей шерсти, рацию, закупили хлеба и вертолетом «выбросились» на участок к вездеходу. На реке был толстый лед, на склонах лежал снег, вездеход стоял на склоне на бревнах (чтобы траки не примерзли к земле) и на тормозах. Сними с тормозов и он покатится вниз и заведется…
Мы легко расчистили от снега место для палатки, установили печку и рацию, приготовили на печке поесть, поужинали и легли спать.
А с утра, позавтракав, принялись за расконсервацию вездехода. Она заключалась в заготовке большого количества горячей воды для пролития через радиатор и разогрева мотора. Для этого у нас была большая металлическая бочка из-под бензина. Мы вырубили днище, набили бочку снегом, обложили корягами и толстыми сухими сучьями и подожгли их.
По мере таяния снега, мы добавляли его в бочку и вскоре она уже заполнилась водой. Когда вода закипела, мы стали вычерпывать ее ведрами и подносить к вездеходу, а вездеходчик, Саша «Сохатый» (я с ним перегонял когда-то ГТТ из Жиганска на подбазу на р. Оленек) стоя на вездеходе, подхватывал их и проливал кипяток через радиатор. Погода стояла ясная, солнечная, было не холодно, подмораживало только ночью, когда солнце садилось.
К обеду мы управились, вездеходчик сел за рычаги, отпустил тормоза, вездеход покатил вниз по склону и завелся.
— А поехали сейчас, чего ждать! — предложил вездеходчик. — Ночи светлые, дорога хорошая, настроение бодрое…
Мы оставили вездеход тарахтеть на малых оборотах, собрали снаряжение, покидали в кузов и тронулись.
Лед был покрыт снежком, который выпархивал из-под гусениц, русло слабо петляло и вездеход весело бежал вперед, приятно позвякивая траками гусениц. На коленях у меня лежала выкопировка с карты и аэрофотоснимки и я следил за маршрутом, чтобы знать, где мы находимся.
Так мы отмахали километров 30, когда «Сохатый» остановил вездеход.
— Что случилось? — спросил я.
— Движок «стуканул»… — ответил он.
Это было как гром среди ясного неба! «Вот же невезуха» — подумал я. Здесь требовалась не просто замена какой-то запчасти, нужно было менять сам двигатель.
Такое случалось в партиях. Двигатель снимали, вывозили на базовые поселки и отправляли в Батагай, где находилось руководство экспедиции и ремонтная мастерская. Из Батагая спецрейсом высылали движок на замену и забирали на ремонт «вышедший из строя». Или ремонтировали присланный и высылали его, если другой замены не было.
Я вспомнил о похожем случае в Верхоянье. У нас тоже стуканул движок на ГАЗ-47. Вездеходчик вынул свечу, отключив подачу топлива в сломанный цилиндр, и мы поехали. Поехали потихоньку, на первой передаче и не на пустом вездеходе, а доверху груженом, да еще человек пять сверху. Вездеходчик страшно не любил медленную езду и позволял нам садиться за рычаги. Обучил азам вождения и меня. И вот и в этом случае он доверил везти вездеход мне. Помню, я вел его потихоньку и мы подъехали к ручью, пересекавшем наш путь. Ручей был высохший, весь в глыбовых развалах, и я побоялся пересекать его.
— Проехай ручей сам, — попросил я вездеходчика.
— Давай, давай сам, — ответил он.
— Я боюсь, — говорю я.
— Давай, давай, вперед! — усмехнулся он.
Я тронул вездеход вперед, но подъехав к валунам, я со страху инстинктивно закрыл глаза. И чувствую, вездеход мягко движется вперед и ни что его не корежит. Открыл глаза — а мы уже на другой стороне ручья. Я очень удивился!
Вспомнив этот случай, я спросил у вездеходчика:
— А мы можем двигаться, отсоединив сломанный цилиндр?
— Нет. нельзя, — почему-то сказал он.
А я в технике ничего не понимал, так что доверился его опыту.
Мы подвели потихоньку вездеход к склону и выключили двигатель. Поставили на пригорке палатку, разместились и, поужинав, легли спать.
На утро, связавшись по рации с базой, сообщив о случившемся, предложил вывезти нас в Оленек, чтобы можно было на ГТТ выехать на место аварии, взять 71-й на буксир и дотащить его до Оленька. На том и порешили.
Но с вертолетом, как всегда, были какие-то проблемы и нам пришлось прождать его несколько дней. Пестряков Саша (завбазы) прилетел даже на АН-2, посмотреть, нельзя ли сесть где-нибудь поблизости, но такого места не нашлось. А может быть лед для самолета был недостаточно крепок. Да и реки могли уже потихоньку вскрываться. В этом отношении меня тревожило то, что авария случилась прямо напротив устья крупного левого притока реки. А такие места вскрываются в первую очередь.
Пестряков, на всякий случай, скинул нам в брезентовом пробном мешочке несколько банок тушенки и три булки хлеба и самолет, качнув крыльями, улетел. За продукты я не беспокоился, я взял их с запасом.
Чтобы чем-то занять себя, я сходил на небольшое озерко поблизости. На нем оказалось несколько небольших ондатровых «домика» из мха, закрытых снегом. Видимо, здесь обитал лишь один выводок. Хатки оказались жилыми, то есть действующими — ондатра постоянно проветривает их, вылезая и вновь ныряя, чтобы лунки не замерзли и не затянулись льдом. Я убедился в этом, аккуратно вскрыв их. Лишь одна оказалась с замёрзшей лункой — я обнаружил это, срубив топориком верхушку домика и снеся, ненароком, голову замёрзшей ондатре.
Я пожалел, что не взял с собой капканы, мои ящики с полевыми запасами — сетями, патронами, капканами, спецодеждой, — были на подбазе на реке ниже поселка. Но, как сделать устройство «морды» для поимки ондатры, я понял из найденной на берегу сплющенной сплетенной из тонких веток рыболовной «морды».
Нарезав метровых прутьев, толщиной с палец, и связав их у основания, вставил три прута-кольца — малое у основания, пошире — в средней части, и крупное — в широкой части. В широкую часть вставил небольшой, так же устроенный, плетеный из лозы конус. Установив «морду», я аккуратно закрыл домик мхом и ушел к палатке. Вынырнув сбоку от моего сооружения, ондатра, по моим расчетам, ныряя обратно, должна была прыгнуть в середину лунки (прямо в широкое кольцо конуса), проскочить сужающуюся часть, а обратно выбраться ей должно мешать малое кольцо.
Вечером пошел проверить результат моей работы. «Морда» была пуста, а в боку зияла прогрызенная дырка. Я удивился — об этом я как-то не подумал — ведь не бобр же она.
Я сплел другую «морду», уже из толстых прутьев, с большой палец руки. Но она прогрызла и ее. Я был в недоумении — как же ее поймать? Проволоки или сетки у меня не было. Оставалось одно — почаще проверять.
И действительно»! Залатав дыру и установив свою ловушку, я пошел проверить ее через пару часов. Вскрыв домик, я не успел еще дотронуться до «морды», как неожиданно ондатра вынырнула из воды и уставилась на меня… Я даже растерялся…
— У! — вскрикнул я на нее.
Она мгновенно нырнула в лунку, прямо в «морду». А я тут же выдернул «морду» из воды. Зверек крутился внутри, не в состоянии найти выход. А как мне ее достать?
Разъединив конуса, вытряхнул ее на снег. Как она понеслась от меня… Еле догнал. Попробовал пристукнуть… Она обернулась, посмотрела на меня, да как прыгнет… Вцепилась в сапог и давай его грызть… А зубы то у нее… ого-го… как у бобра. Хорошо у меня болотники подняты и резина на них толстая. Я ее стряхнул, и она опять понеслась на утек. Опять пришлось догонять. Все-таки я ее пристукнул…
Шкурки я простирнул, подсушил, натянул мехом внутрь на согнутые U-образно прутики из лозы тальника и подвесил у палатки проветриваться.
Надо еще сказать, что для чтения в дни вынужденного безделья у меня было два ящика журналов — это я набрал в поселковых библиотеках. Сначала в Жиганске, затем в Нюрбе (в командировках) и в Оленьке. Просто заходил и просил дать те, что им совсем не нужны. В Жиганске этими журналами оказался заполнен целый сарай. Бегло просматривая оглавления, я выбирал произведения известных авторов, книги которых были в дефиците, и набивал пару рюкзаков. Когда об этом узнали наши работяги, они за несколько сезонов опустошили жиганский сарай дочиста. Я же выдергивал то, что мне нужно было и осенью отправлял в Москву авиагрузом от экспедиции. Дома я сброшюровывал сборники и сам переплетал их, посмотрев, как это делается в нашей переплетной мастерской. Картонную обложку клеил на коленкор, а названия и авторов выбирал и сводил из шрифта, выдаваемого нам для оформления схем и различный карт. Таким образом, у меня собрались две полки самодельных книг, даже различающихся по тематике разным цветом коленкоров (черный, коричневый, зеленый, малиновый) — проза, приключения, фантастика, детективы.
За всем за этим прошло несколько дней. И, наконец, за нами пришел борт. Мы не стали даже снимать палатку. Вынули только несущие стояки и поперечину и опустили палатку на раскладушки — все равно приезжать. Забрали только спальные мешки и рацию. Загрузились в вертолет и вылетели в Оленек.
К этому времени, для буксировки нашего вездехода, с подбазового лагеря на Беемчиме, в Оленек пришел ГТТ, пригнал его Федор, наш молодой курчавый красивый ГТТ-тист. К этому времени у нас было уже два ГТТ, парочка 47-мых и небольшой гусеничный трактор (для работы на полевой подбазе). Не задерживаясь надолго, я только зашел к своему приятелю Сергею Кореневскому, главному механику в аэропорту поселка, который дал мне три капкана. Приедем на место, поставлю на озере, думал я. И еще захватил здоровенную стеклянную банку из толстого стекла, литров на 20-ть (минералоги держали в таких кислоту). Пригодится.
И еще я взял у Сергея его собаку (у него в это время было две) — сибирскую лайку. Он держал пса в сарае и редко отпускал на улицу — тот мгновенно разгонял всех поселковых собак и был свиреп, крепок и закален. Я попросил передать «Серого» из рук в руки, чтобы пес понял, что его передали, и за поводок отвел к своему «вагончику».
Сергей вообще был абориген этих мест, «пионер» можно сказать. У него был мотоцикл с коляской и несколько двигателей «Вихрь» для двух дюралевых лодок И еще он один из первых построил дачу — небольшую избушку на реке ниже поселка. Многие жители тоже строили такие дачи по его примеру. Он даже ондатру разводил в сарае -
как кроликов, в клетках. Прилетая весной, я старался привезти ему свежих помидоров и огурцов (в поселке, где завоз продуктов летом был только самолетом, их вообще не было). А к нему я мог всегда обратиться в случае нужды — то сеточку попросишь небольшую на ленка, то подшипник или винт для лодочного мотора.
Мы тронулись в путь. Собаку засунули в вездеход, т.к. она рвалась все время наружу — не привыкла быть внутри. ГТТ простучал гусеницами по улице мимо здания аэропорта поселка, спустился по наезженной дороге вниз в основной поселок, по центральной улице вышел на лед реки, куда приезжали водовозки для забора воды и обеспечения ею жителей поселка.
По льду мы на хорошем ходу понеслись вверх по реке. Снег опять выпархивал из-под гусениц, светило солнце, голубело небо, по берегам высились заснеженные сопки, залесенные лиственничной тайгой. Отъехав километров двадцать мы выпустили собаку и она бежала рядом. Так, в хорошем настроении и бодром расположении духа, мы отмахали километров 50-т, как что-то неприятно заскрежетало в моторном отсеке. Федор выключил двигатель.
Подняв капот, он выяснил причину поломки:
— Муфта «полетела», — сказал он. — Это серьезно! У меня запасной нет, надо заказывать.
«Да что ж такая невезуха», — опять подумал я.
Расчистив место на пабереге, мы поставили 6-ти местную палатку. установили печку, раскладушки, я наладил рацию и сообщил о случившемся. Достать муфту оказалось делом непростым и мы прождали ее доставку с неделю минимум.
Чтобы как-то занять себя, я расставил капканы у основания склона метрах в 100 выше и ниже нашего вынужденного лагеря. Устройство простое — делаешь шалашик полуметровой или метровой высоты и подвешиваешь внутри наживку — все, что под руку попадет: рыбку, птичку, кусок мяса — что есть. Внизу капкан, ближе ко входу. Зверек пытается достать приманку, прыгает на капкане и тот срабатывает. Попасться может все — от горностая и соболя, до песца и лисицы. Бывало и глупая кукша попадалась. Два раза в день совершал моцион-прогулку для проверки. А затем усовершенствовал устройство, тоже "подсмотрев" у якутов. Подвешиваешь на дерево очищенную от сучков тонкую лесину, зачищенную у комля до бела и крепишь тонким концом за тросик у капкана. Светлый комель, таким образом, находится вверху. Если капкан срабатывает, тонкий конец с ним поднимается, а комель опускается. Видно издалека, особенно в бинокль. Но, за неделю так ничего и не попало.
Один раз Серого за ногу прихватило. Я его скулеж услышал и освободил. Это было ему уроком и больше он в ловушки лапы не совал.
А однажды, крутясь рядом с нами, он внезапно остановился, принюхиваясь к чему-то и глядя вдаль, и стремительно понесся вверх по реке, пока не скрылся из глаз. Что он там унюхал, или кого, я так и не понял.
В палатку он не заходил, не приучен был. Если только морду засунет из любопытства и назад. Спал прямо на снегу, свернувшись клубочком и прикрывшись хвостом.
Ребята, за время ожидания, подготовили вездеход к ремонту — установили над моторным отсеком треногу из бревен и подвесили двигатель на блоках. Привезут муфту, двигатель поднимут, установят привезенную муфту и поставят мотор на место.
Так и произошло. На самолете нам скинули муфту, ее установили, опробовали движок и с утра мы двинулись в путь. Капканы я оставил на месте, надеясь забрать на обратном пути.
До места, где стоял аварийный вездеход, мы добрались к вечеру. Федя хотел сразу ехать назад, но я заставил его отдыхать. Мы просто подняли оставленную палатку на стояки и поперечину и растопили печку.
Я же, укрепив в бутыль изготовленный заранее конус из жестяной банки, пошел на озеро. Собаку брать с собой не стал, чтобы не мешала. Установил банку в лунку. И в это время из лунки вынырнула ондатра и устроившись поудобнее, не обращая на застывшего над ней человека, принялась жевать принесенную с собой травинку.
Я шикнул на нее и она нырнула в лунку прямо в бутыль. Я выдернул банку из воды — ондатра металась там как в аквариуме и вдруг высунулась до половины из конуса. Я вытряхнул ее на снег и она быстро понеслась от меня. Пришлось догонять и глушить припасенной дубинкой.
Сняв «чулком» шкурку на месте, чтобы не смущать ребят, и установив на место бутыль с затянутым поуже конусом, я вернулся к палатке. Саму тушку зверька я скормил собаке.
Ночью Федя поднялся один раз и прогрел на всякий случай двигатель. Утром мы собрались. Я сходил на озеро, но ловушка была пуста. Пожалев, что не снял установленные на прежней стоянке капканы и забрав бутыль, я вернулся к своим и мы тронулись в обратную дорогу.
Дорога к дому всегда веселей. ГТТ катил вперед, сзади мотался взятый на буксир 71-вый с «Сохатым» за рычагами, собака бежала сбоку. Проезжая мимо места поломки ГТТ, я собрал капканы, в них так ничего и не попалось, и я еще раз пожалел, что не взял их на озеро.
К вечеру мы доехали до Кирбея — небольшого, с десяток разрушенных домиков, нежилого поселка, от которого остались только развалины и торчащие печные трубы. Мы заезжали сюда по дороге к оставленному 71-му и еще тогда подивились варварству тех, кто довел избушки до такого состояния. Подивившись еще раз и посетовав на это варварское отношение к тому, что еще может пригодиться, мы решили здесь заночевать.
В боле-мене пригодном для ночевки домике мы затопили кирпичную печь и две наших буржуйки, выставив их трубы в форточки окон, занавесили дверь и полуразбитые окна брезентами. Комната скоро согрелась и мы спокойно переночевали в тепле.
А поутру спокойно продолжили свой путь. Опять летел снег из-под гусениц, «Сохатый» на 71-м слегка притормаживал рычагами, чтобы вездеход не слишком заносило влево и вправо, а я посматривал на карту, где перед поселком был показан зимник, проходящий левому склону реки по сопке и «срезающий» петлю реки в районе устья Арга-Салы. Меня смущала возможность открытой воды в месте впадения реки в реку Оленек. А вдруг!.. А что, если… Незнание обстановки волновало. Где ехать? По льду реки или по зимнику? Если бы не было буксировки, можно было бы ехать вперед, а, в случае опасности, вернуться к зимнику.
Но соляра была на исходе и рисковать не хотелось. И мы поехали по зимнику. Поехали помедленней, чтобы буксируемый вездеход не тыкался в сугробы по бортам дороги. Но «сохатый» скоро приноровился и к этому. Мы спокойно двигались по зимней заснеженной набитой дороге вверх по склону. То ли ее чистили бульдозерами, то ли движение по ней было частым, но дорога была хорошо накатана.
Мы потихоньку продвигались и пройденный путь оставался позади, а километраж до поселка все сокращался, как вдруг ГТТ остановился…
— Все! Приехали! Соляра кончилась! — сказал Федор.
Да что же это такое! Когда же это все кончится? Ну почему мне так не везет? Что же за невезуха такая! Почему у других все проходит хорошо, а у меня поломка за поломкой?
Но делать нечего, надо ставить лагерь. А если бы мы поехали по реке и заглохли в устье Арга-Салы? Поседеешь тут, сейчас мы хоть на твердой земле и это радовало.
Мы, по привычке, легко расчистили место для палатки и установили и ее, и печку, и раскладушки. Утром по рации попросил Пестрякова прислать нам трактор с бочкой солярки и он обещал что-нибудь придумать.
Через пару дней он сообщил, что договорился, но это будет стоить мне две бутылки. Хорошо, что у меня они были, во вьючном ящике с личными вещами. Ящик был в вагончике на базе и заперт просто на щеколду. В поселке продукты и спиртное выдавали по норме и по карточкам.
За дни ожидания мимо нас в сторону поселка прошел трактор и пару раз проехали оленеводы на нартах, запряженных оленями. У тракториста мы попросили хотя бы ведро солярки, но у него самого он был на исходе.
Собака, побегав вокруг лагеря, на второй или третий день исчезла — видно почувствовала близость дома и убежала. Эльвира потом рассказала, что Серый «ворвался» в поселок и разогнал всех собак, напомнив им, что он здесь главный. «Я сама еле приманила его, чтобы посадить на цепь. Только Сергея пес слушался и подпускал к себе», — рассказала она.
Наконец Пестряков сообщил, что выезжает, чтобы мы ждали. Где-то в середине дня мы услышали звук приближающегося трактора. Звук был четкий, явственный, как вдруг замолк… Потом раздались голоса — люди о чем-то переговаривались… И еще раздались ружейные выстрелы…
— Может, куропаток встретили? — заметил я
Но, на всякий случай, выстрелил вверх два раза из карабина и застучал кувалдой по вездеходу. Трактор завели и звук… стал удаляться.
Что за черт!? Куда они? Почему не доехали? Неужели нас не услышали? Пошел посмотреть на место их остановки. Поднялся метров на 500 вверх до перевала и столько же вниз. На снегу следы трактора, людей и ружейные пластиковые гильзы.
Д-а-а…! 500 м до перевала не доехали. Бывает же такое! И нас не услышали — ветер, значит, был от них. Подобрал гильзы (пригодятся) и вернулся к палатке.
Вечером связался по рации с Пестряковым. Связь была неважная, но я объяснил, что он чуть-чуть не доехал.
— Сколько мы не доехали? — наконец спросил он.
— Километр! Один! 500 м вверх и 500 м вниз.
На следующий день он опять выехал к нам. На всякий случай я вышел ему навстречу и недолго подождал на месте их остановки. Колесный небольшой трактор резво бежал по дороге, сзади была приторочена бочка с горючим.
На нашей стоянке мы разгрузили трактор и прицепили к нему наш 71-й — у трактора оказалась в наличии жесткая треугольная сцепка. Наш вездеход побежал на сцепке как приклеенный. Мы же залили соляру в бак ГТТ. кинули пустую бочку в кузов, собрали снаряжение и выехали вслед. Перевалив сопку мы проехали до подножия склона недалеко от поселка и по пабереге доехали до Оленька.
Наконец-то мы были дома. Наконец-то мои приключения закончились. Я навестил Сергея, потрепал по шее Серого, а Эльвира рассказала, как пес прибежал домой.
Вывод, который я сделал для себя — раз тебя преследуют неудачи, больше не берись за такую работу! Хорошо хоть, что все хорошо закончилось. Всякое могло случиться!

Tags: Якутия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments