ИСТОРИЧЕСКИЕ АКТЫ О ПОДВИГАХ ЕРОФЕЯ ХАБАРОВА, НА АМУРЕ, В 1649-1651 гг. (1,2)

ИСТОРИЧЕСКИЕ АКТЫ О ПОДВИГАХ ЕРОФЕЯ ХАБАРОВА, НА АМУРЕ, В 1649-1651 гг.

Нельзя иногда не подумать, что бываете какая-то странная судьба некоторым именам, и иногда можно сказать об исторических лицах, как говорят о книгах — habent sua fata. Так в истории Сибири гремит имя Ермака Тимофеева, и — многие ли знают имя Ерофея Хабарова, хотя Ермак пользуется незаслуженною славою. Открыватель, завоеватель Сибири, говорят нам, или привыкли говорить, об Ермаке. Но Руские задолго до него знали Сибирь, воевали в ней, и смелым походом своим на берега Тобола, Ермак нисколько не завоевал Сибири: он погиб в своем предприятии, а от Искера оставалось еще безконечное пространство земель до пролива Дежнева и до берегов Амура, которое надобно было пройдти и завоевать Русскому народу, пока он мог сказать: Сибирь завоевана! Дежневу и Хабарову принадлежала честь — в первый раз пронести имя Русское между Америкою и Азиею, и грозно сказать его на берегах Амура, тревожа тем неподвижный Китай. По странной случайности, в один и тот же [86] год — 1649-й, Дежнев прошел из Колымы в Анадыр, и Хабаров завоевательною ногою, ступил на берега Амура. Но, как открытие Колумба получило название по имени Америка Веспуция, так пролив Дежнева остался известен в потомстве под именем Берингова, а имя Хабарова почти изгладилось из памяти потомков. Не потому ли, что робкая политика уступила потом все плоды его подвигов хитрому и сильному соседу? Но разве, тем не менее, не должно быть признательно потомство смелому предку своему, если бы потом недоразумения и неудачи его последователей и разрушили все, что было им начато, когда притом геройская отважность и истинно — Русское удальство знаменовали его подвиги?

Не будем здесь разсказывать, как постепенно шли и воевали Сибирь Руские, основывая города, или остроги свои, и из них простираясь далее и далее к востоку, северу и югу. Не будем говорить о том, когда и как узнали Руские о Китайском государстве и великой реке Амур. Они не к вершинам ея пришли, через Байкал и заморье Байкальское, но с Лены из Якутска, пробираясь реками на границы Монголии. Первое открыто Лены последовало в 1630 г.; Якутск заложили на берегах ея в 1640 году. Еще при Годунове были уже посылки Руских в Китай, и наши летописи сохранили вам драгоценное описание Китая, относящееся к концу XVI-го века. Пробираясь на Амур, Руские узнали о живущих там Даурах, услышали имена Князей Ловкая, Богдоя, Царя Шамшакана, земли Никанской, не подозревая, что Никан есть тот же Китай. Первый пустился на завоевание Амура Воевода Якутский, Поярков, в [87] 1643 г., но предприятие его было безуспешно; он едва мог воротиться, и принес только бедный ясак и грозные вести, о сильных и многочисленных Амурских народах, и Царях их, которые тысячами выставляют в поле войско, и не только лучной, но и огненный бой имеют. Напрасно корыстолюбие сулило добычу: никто не смел после того и подумать о походе на «Великую Южную реку»

В числе отважных искателей приключений, которые сотнями уходили в Сибирь, особливо, когда смуты отечества и меч Ляхов и Шведов грозили и благосостоянию и жизни на родном пепелище, были урожденец Устюга Великаго, Ерофей Павлов сын Хабаров. Устюжане были промышленики с природы; Сибирь давно была им знакома, и они считались там одними из лучших опытовщиков (изследователей). Вероятно, еще юный, сочувствуя свои силы, ловкий, отважный, Хабаров помолился Богу, повесил винтовку за плечо, простился навсегда с родиною, и отправился искать счастья и богатства в Сибирскую землю, что долженствовало быть в два первыя десятилетия XVII-го века.

Кажется, Хабаров останавливался в Сольвычегодске, и там занимался соляным промыслом, отчего и именовался Сольвычегодским промышленником. В 1636 году, он был уже в Енисейске, и там на устье Тиса завел земледелие, но через два года потом слухи о Лене и Амуре увлекли его. Он выпросился из Енисейскаго острога на Лену, е с 27-ю покручениками, в 1638 г., пустился он туда. Мы имеем теперь в руках подлинную проезжую запись нашего Устюжскаго Кортеца. Здесь остановился он в Усть-Кутске, [88] завел соловарню, земледелие, промыслы. Воевода Поярков отнял у него соловарню в казну, в 1641 г., но, вероятно, через нисколько лет Хабаров разжился, разбогател, приобрел славу удальца, любовь товарищей, познание Сибирских земель, и в 1649 г., когда приехал в Илимск новый Якутский Воевода Дмитрий Франсбек, Хабаров явился к нему, с предложением: позволить ему Ерофею идти на Амур реку, на своем кочте, без Государева жалованья, с охочими людьми, и Государевым счастьем тамошние народы покорять, под высокую Царскую руку приводить и ясаки с них брать. Воевода дозволил ему набрать вольницу, дал казеннаго военнаго запаса, и в 1650 году, воротился Хабаров с вестями в Якутск, что до Амура он доходил, тамошнею землею завладел; Князь Лавкай, испуганный, от него бежал, и — богатый ясак соболиный свидетельствовал об успехах начатаго дела.

Хабарову поручили неограниченное управление Амуром; послали с ним граматы к Лавкаю, к Богдою, и с 140 человеками, он завладел там главным Лавкаевым городом Албазином, укрепил его, и благословясь поплыл, в 1651 г., по Амуру, покорять берега сей реки до самаго устья.

Не будем описывать его подвигов. С горстью людей, в два года, он навел ужас на жителей Амурских. Князья и Ханы приходили и кланялись ему. Наконец встревожился и Китай; явились Китайския войска. Они были разбиты Хабаровым в отчаянном бое. Он просил помощи; к нему прислали еще 144 человека Руских из Якутска, и с двумя сотнями Хабаров властвовал Амуром. Донесли об нем Царю; отправили в Москву его [89] ясаки. С 600-ми человек, Хабаров брался овладеть всем Амуром, где имя его заставляло трепетать, и где он казался грозным и сильным воеводою. В Москве изумились успехам; положили отправить на Амур окольничаго, Князя Лобанова-Ростовскаго, с 3000 войска, и предварительно отправлен был туда дворянин Зиновьев. Он явился на Амур в 1653 году, с Царскою милостью и ласковым словом.

Здесь кончатся дела Хабарова. Уже и прежде, неограниченная власть его и богатства возбуждали зависть и подозрение. Зиновьев начал стеснять его, собирал на него доносы, не смел сам осудить храбраго Хабарова, особливо среди подчиненных, душею приверженных к нему, но сменил его, и повез с собою в Москву, вместе с несколькими пленными Гиляками, Даурами и Дучерами.

Хабаров удостоился видеть светлыя очи ласковаго Царя; милостиво приняли его Царь и вельможи, но, кажется, не поварили его отважным предложениям. Казенное, воеводское управление введено было на Амуре. Хабаров не являлся уже туда более. Посыланные на Амур Воеводы терпели неудачи, а через тридцать лет, Посол Русский торжественно уступил Китайцам все завоевания Хабарова, Нерчинским трактатом 1689 года.

Если Хабаров дожил до старости, предполагая, что в 1636 г. был он еще молод, то он мог видеть разрушение всего, так счастливо им начатаго. Он был пожалован от Царя в звание Сына Боярскаго, и определен Государевыми приказщиком на Лену, от Усть-Кутска до Якутска. Там доныне сохранилась близ Киренги деревня [90] Хабаpовa, заселенная его потомками. Вероятно, там жил и умер наш необыкновенный человек.

Трудолюбивый Миллер, разсматривая Якутский архив, в 1741 г., первый описал события на Амуре, и передал потомству память о Хабарове, его сподвижниках и последователях. Краткия известия Миллера, помещены были в Ежемесячных Сочинениях (1757 г., История о странах при реке Амур лежащих, когда оныя состояли под Российским владением). Фишер списал известия Миллера в свою Сибирскую Историю. Потом списал их, на свой манер, В. Н. Берх (С. О. 1821 г., Подвиги Боярского Сына Ерофея Хабарова и водворение Россиян при берегах реки Амура). Но описание Миллера, сухое, тяжелое, не могло показать нам вполне всей любопытной характеристики Русскаго удальства на Амуре. Миллер не передал нам актов, вероятно, сберегая их для своей Сибирской Истории, которую довел он только до 1618 г., и оставил неконченною, когда, по интригам Фишера, ему передан был сей важный труд. Вероятно, списки актов вывезенные из Якутска Миллером, лежать в его бумагах. Подлинники их теперь уже сгнили в Якутском архиве.

Один из почтенных любителей Русской Истории, бывши в Якутске, выписал вновь из Якутскаго архива несколько любопытных актов и передал их нам. Думая, что подобные материалы для отечественной Истории драгоценны каждому просвещенному Рускому, мы решились помещать их в С. О., и здесь представляем четырнадцать актов, в которых изображается поход Хабарова на Амур. Кроме множества подробностей, здесь видите и образ действий в сношений письменных [91] XVII-го века — памяти, наказы Воевод, граматы их к владельцам на Амуре, о которых доходили до них слухи, росписи ясака, географическия наследования Хабарова. Все это дополняет страницы Истории, и живо представляет нам характеристику предков, всегда дорогую для потомка, умеющаго ценить их дела, их жизнь, и понимать поэзию быта отечественной старины.

Помещаемые нами здесь акты состоят в следующем:

1. Паспорт, или проезжая грамота данная Хабарову, при отправлении его из Енисейска на Лену, в Мае 1638 г. (с полным соблюдением правописания подлинника).

2. Наставление, или память, данная Хабарову из Якутска, при отправке его на Амур, в Марте 1649 г.

3. Память, или приказ в Усть-Кутский острог, о дозволении Хабарову набирать охочих людей для его похода на Амур, в Марте 1649 г.

4. Донесение Царю А. М. из Якутска, об отправление Хабарова на Амур, в Марте 1649 г.

5. Грамата, данная из Якутска, для вручения ея, через Хабарова, Князю Богдою, после перваго возвращения Хабарова с Амура, в 1650 г.

6. Такая же грамата, для вручения Князю Лавкаю, в 1650 г.

7. Наставление Хабарову, при вторичном походе его на Амур, в 1650 г.

8. Допросы, сделанные Хабаровым Даурцам, взятым в плен в 1651 г. (драгоценный [92] географический материал для познания Амура и тамошних отношений Китая, в половине XVII-го века).

9. Роспись и оценка ясака, собранаго Хабаровым на Амуре, в 1651 г.

10. Донесение Царю А. М. из Якутска, о подвигах, Хабарова на Амуре, в 1651 г.,

11. Грамата, посланная из Якутска, для передачи на Амуре Царю Шамшакану, в 1651 г.

12. Память, отправленным с сею граматою на Амур, Чечегину и Русланову, в июле, 1651 г.

13. Наставление Чечегину и товарищам его, о поездке на Амур, в июле, 1651 г.

14. Память, или приказ, посланный с Чечегиным к Хабарову, из Якутска, в июле 1651 г.


I.

По Государеву Цареву и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Русии указу отпущен из Енисейского острогу на Лену реку промышленой человек Ерофейко Павлов Хабаров Устюжанин. А с ним промышленово заводу и хлебново запасу две тысячи пуд муки ржаной триста сажень сетей, неводных два пуда меди в кусках двадцать семь кафтанов борхатных сто аршин сукон сермяжных, а по Енисейской таможенной оценке на тысячю на пятьсот на четыре рубли с полтиною. И с того у него с промышленого заводу Государевы десятой отъезжей пошлины не взято потому как он будет с промыслы. И с нево возмется Государева десятая пошлина мягкою рухлядью сполна. Да с ним же дватцать семь человек покручеников. И с нево Ерофейка и с покручеников отъезжей пошлины взято с человека по алтыну и на нынешней На PMS год по осми алтын по две [93] деньги, с человека в Государеву казну взято сполна. И печатные пошлины по Государеву указу по денге с рубля в Государеву казну взяты сполна. К сей проезжей Государеву Цареву и Великого князя Михаила Федоровича всея Русии печать земли Сибирския Енисейского острогу приложил воевода Прокофий Федоровичь Соковнин лета ЗPMS Маия КЕ день.

II.

7157 году, Марта 6 дня, бил челом Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу Всея Руссии старой опытовщик Ерофейко Павлов Хабаров, а в челобитье своем сказал: в прошлых де годех по государеву указу посыланы были на Государеву службу на Лавкая, да на Батогу, при стольнике и воеводе, при Петре Петровиче Головине, Письменный Голова Еналей Бахтеяров, да с ним служилых людей семьдесять человек, и они де до тех Князцов не дошли, а ходили де по Витиму, а не по Алекме, прямыя дороги не знали; а давано де было из Государевы Казны Государево денежное и хлебное жалованье, и порох, и свинец, и пищали; и Государь бы его Ерофейка пожаловал: велел с ним охочим служилыми промышленным людям иттить, которые похотят, без Государева жалованья, а он де им, на 150 человек, на ссуду станет давать хлеб и всякие запасы, и суды, и судовыя снасти, или сколько может прибрать; а будет де Государевым счастием, под Государеву Царскую высокую руку приведут Лавкая и Ботогу, или иных каких захребетных неясачных людей, и Государю де в ясашном сборе будет прибыль большая. И по Государеву Цареву и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии Указу, Воевода Дмитрий Андреевичь Францбеков, да дьяк Осип Степанов, велели ему Ерофейку итти, и с ним охочим служилым и промышленным людям 150 чел., или сколько может прибрать, которые похотят, без Государева жалованья, итти по Алекми по Тугирю рекам и подволок Шильской и на Шилку, на Государевых непослушников, которые Государю непослушны и непокорны, и дедку с [94] себя и с улусных людей не платят, на Лавкая и на Батогу, и на улусных их людей, и на иных захребетных неясачных же людей, для Государева Царева и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии для ясачнаго сбору, и для приму новых землиц; и дорогою итти бережно, сторожливо, и на станех ставиться с караулом, чтоб пришед иноземцы над ними какова дурна не учинили; и дошед Алекмою рекою и по Тугирю реке до волоку, или до Шилки, домышляючи Государю, где пригоже острог поставить, и укрепить велеть тот острожек всякими крепостеми накрепко, чтоб в том острожке будучи для Государева ясачнаго сбору, от приходу немирных неясачных людей безстрашно и без боязни; и ходить ему Ерофейку, с охочими служилыми и с промышленными людьми, которые с них будут, из того острожку в походы на Лавкая и на Батогу, и на иных неясачных захребетных людей, которые к Государскому Величеству непослушны и непокорны, и говорити им, чтоб оне были под Государевою Царевою и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии высокою рукою, в вечном ясачном холопстве, на веки неотступны, и ясак бы они Лавкай и Батога, с себя и своих улусных людей давали, а с тех непослушников неясашных людей Лавкая и Батоги и его улусных людей, и иных неясачных захребетных людей имать соболей, выбирая из Тунгусских ясачных иноземцов знающих людей добрых, сколько человек пригоже, чтоб кто знал, и выпровожати и указывати Руским ратным людям не на ясачныя места, где кто живет по кочевьям. А будет они иноземцы Лавкай и Батога, и улусные люди, и иные неясачные захребетные люди, под Государевою Царевою и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Pyccии высокою рукою будут послушны и покорны, и ясак с себя и с своих улусных людей по вся годы платить учнут, и им Лавкаю и Батоге с своими улусными людьми жить на прежних своих кочевьях, без боязни, и велит Государь их оберегати своим Государевым ратным людям; и того Лавкая и Батогу, и иных лутчих людей, по их вере привесть накрепко, на том, чтоб им быть, со всем своим родом с улусными людьми, под [95] Государевою Царевою и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии высокою рукою на веки неотступно, в прямом ясачном холопстве, и ясак Государев, с себя, и со всех родов давать по их мочи, по вся годы, безпереводно, а котораго рада тех новых неясачных людей и с кого имянем к шерти приведете, и тех лучших людей имена у себя записывати, и приведши их к шерти, и взять в аманаты у них лучших людей, чтоб впредь с тех родов Государев ясак и поминки было за кем имати по вся годы, а Лавкаю и Батоге, и их улусным людям, и иным захребетным неясачным людям, заказывати накрепко, устрашивая Государевою грозою и смертною казнью, чтобы они торговых и промышленных людей грабить и побивать, и ничем теснить и изобижать им невелели, а будет новые неясачные люди учинятся непослушны, Государева ясаку и аманатов давати не учнут, и ему Ерофею, с служилыми с промышленными людьми, прося у Бога милости, над ними поиск чинить, промышлять войною всеми служилыми и промышленными охочими людьми, чтобы их немирных неясачных людей Лавкая и Батогу, и их улусных людей, и иных захребетных неясачных людей, ратным обычаем, войною смирить, и в аманаты у них лучших людей изымать под кого б мочно впред ясак на Государя сбирать и смирять, по тамошней мере всякими мерами промышлять над иноземцы, над Лавкаем и над Батогою, и над иными неясачными людьми, с великим раденьем неоплошно, чтоб Государеве ясачной казне учинить не малая прибыль, и которая Государю впредь прочна была и стоятельна, а себя бы за ту службу видеть в Государеве жалованьи, и однолично б тебе Ерофею Государевым делом радети, под Государеву Царскую высокую руку Лавкая и Батогу, и иных неясачных непослушных людей, которые Государю ясаку не платят, приводить и смирять их, прося у Бога милости, ратным обычаем, войною, безвестным, тайным приходом, и на Государя с них ясак имати, соболи и шубы собольи, и ожерелья, и плостины собольи, и попольники собольи, и лисицы черныя, и чернобурыя, и бурыя, и черночеревыя и красныя, а шубы горностальи, а бобры и выдры; [96] а у которых будут неясачных людей степныя места, а не лесныя, а в тех степных местах соболей, и лисиц, и бобров, и выдр нет, и с тех людей имати иными какими зверями, или узорочными товарами, что у них в их землях есть, золото, или серебро, или камни, или каменье дорогое, по их изможенью; а за тем бы они не раздумывали, что для своей ясачной звериной скудости и ее быть под Государевою высокою рукою; и им бы однолично ни в чем в том не опасаться, и впредь бы Государю прочно было и стоятельно; а им бы новым людям не в тягость, и не в налог, чтоб их тем от Царская высокая руки не отгонить, а будет они Лавкай и Батога ясак с себя и с улусных людей своих платить не учнут, и под Государевою Царевою и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии высокою рукою в вечном холопстве быти не захотят, и на них Лавкая и Батогу, и на иных неясачных людей, прося у Бога милости, Воевода Дмитрий Андреевичь Францбеков, да Дьяк Осип Степанов, будут, собрався со многими большими ратными людьми, и велят всех побивать, и вешать, и разоряти, а повоевав до основания, жен их и детей в полон возмут, а будет они неясачные люди Государю покорны и послушны во всем будут, и тех людей потому-же приводити по их вере к шерти, чтоб они однолично были под Государевою высокою рукою, в вечном ясачном холопстве, вовеки неподвижно, и ясак с себя и с улусных своих людей по вся годы безпереводно платили; и меж служилыми и промышленными, людьми, которые с ним Ерофейком охочие люди будут, расправа чинить, смотря по вине, от всякаго дурна унимать; будет которые служилые и промышленные люди учнут тебе Ерофею челобитные подавать, по кабалам, или в исках, челобитные принимать и записывать, а не судить, имать по истце и ответчике поручныя записи, и челобитные и записки присылать в Якутской острог, в съезжую избу, и о том писать к Воеводам Дмитрию Андреевичу Францбекову, да к Дьяку Осипу Степанову. А как аже даст Бог, Божиею милостию, а Государевым счастием, на Шилку перейдете, и тех новых людей Лавкая и Батогу, или иных каких неясачных [97] людей, идучи дорогою, по Алекме и по Тугирю, под Государеву Царскую высокую руку приведете вновь, и ясак с них на 158 год возмете и аманатов, и тебе Ерофейку, с тою Государевою, ясачною и поминочною казною послать в Якутский острог сколько человек пригоже, и той Государеве казнь ясачныя имянныя книги и рекам чертежи, и много ль по тем рекам людей живет, и какие люди, и о том отписать в Якутской острог, в съезжую избу, к Воеводе Дмитрию Андреевичу Францбекову, да к Дьяку Осипу Степанову, а которые торговые, или промышленные люди будут на Алекме для своих торгов и промыслов, и тебе б Ерофейку осматривать накрепко, и по осмотру что у них объявитца Тунгусской перекупной мягкой рухляди, и тебе у тех людей Тунгускую перекупную мягкую рухлядь записывать, а тех людей за поруками,отпущать в Якутской острог, чтоб они в иные которые города не прошли и велеть явиться в Якутском, остроге в съезжей избе, к Воеводе Дмитрию Андреевичу Францбекову, да к Дьяку Осипу Степанову, а будет у них Тунгусской перекупной мягкой рухляди не объявитца, и тебе их отпущать в Якутской острог без задержания потому же, а напрасно не приматываться, и о том о всем писать в Якутской острог в съезжую избу.

(продолжение следует)