Колониальные граждане Русской Америки... А. В. Гринёв (1)

Колониальные граждане Русской Америки: Проблема формирования постоянного русского населения в Новом Свете

Эта тема уже неоднократно затрагивалась в работах отечественных и зарубежных ученых1, однако специально не изучалась. Поэтому имеет смысл рассмотреть ее подробнее, тем более что специфика формирования постоянного контингента выходцев из метрополии оказала немалое влияние на судьбу российских колоний на Аляске и Алеутских о-вах. Кроме того, анализ этой проблемы позволит глубже понять особенности российской колонизации в целом.
Начало Русской Америки было положено в ходе 2-й Камчатской экспедиции В.Й. Беринга – А.И. Чирикова (1741–1742), которая открыла земли Юго-Восточной Аляски, а также Алеутские и Командорские о-ва. Уже начиная с 1743 г. сюда потянулись снаряженные сибирскими купцами суда с командами русских промышленников, которые добывали ценную пушнину и покоряли местных алеутов, заставляя их платить ясак в царскую казну и поставлять меха для самих купеческих компаний.
В течение 40 лет промышленники осваивали Командорские и Алеутские о-ва, но не селились там постоянно, а, набив зверя и променяв (иногда и просто отняв) у местных жителей пушнину, возвращались к родным берегам. Это объяснялось двумя причинами. Во-первых, купеческие компании, нанимавшие работников для промыслов на тихоокеанских островах, организовывались только на один «вояж», после которого добытые меха нужно было доставить на Камчатку или в Охотск для последующего раздела между хозяевами-нанимателями и промышленниками (обычно поровну – так называемая полупаевая система). Во-вторых, все представители податных сословий России (включая купечество) были жестко закреплены за определенными «обществами» (общинами) и не имели права поселяться где-либо вне их без санкции государственных органов. Такой порядок был предопределен историческими особенностями страны, где все трудовое население было фактически собственностью государства, что находило свое отражение в подушном окладе и других повинностях, которые они должны были нести в «обществах», к которым и были приписаны. Еще Соборным Уложением 1649 г. был строго запрещен самовольный уход городских «посадских людей» (не говоря уже о крепостных крестьянах) из «обществ» и свободное перемещение даже в границах Российского государства без разрешения чиновников и получения, начиная с эпохи Петра I, временного паспорта (обычно на 3 года). Причем в начале XVIII в., как справедливо указывает петербургский историк Б.Н. Миронов, даже дворянство и духовенство обладало всеми признаками государственного крепостного состояния2.

В таких условиях формирование постоянного русского населения в Новом Свете превращалось в большую проблему. Она стала особенно актуальна в последней четверти XVIII в. после появления на Тихоокеанском Севере иностранных конкурентов – испанских, английских, а затем и американских мореплавателей и морских торговцев, привлеченных пушными богатствами Северо-Западного побережья Америки. Отсутствие же здесь как основательных поселений, так и достаточно крупного контингента русских колонистов в значительной степени ослабляло позиции России в этом регионе. Это прекрасно понимал рыльский купец Г.И. Шелихов, который в 1784 г. заложил на о-ве Кадьяк первое действительно постоянное поселение русских в Америке3. Именно Шелихов поставил перед правительством вопрос об усилении присутствия россиян на берегах Нового Света. Без этого невозможно было ни покорить враждебные племена и освоить американские просторы, ни оградить владения империи от иностранной экспансии.

Дальновидный купец имел грандиозные планы распространения русского влияния вплоть до Калифорнии. Об этом он писал в марте 1786 г. в «Наставлении» главному правителю своей компании на Кадьяке К.А. Самойлову в 1786 г. и о том же доносил иркутскому генерал-губернатору И.В. Якоби в апреле 1787 г.4. Однако для выполнения этих планов Шелихову нужны были люди, а потому в ноябре 1787 г. он выступил с ходатайством перед властями Иркутской губернии снабдить его 100 военнослужащими и мастеровыми, которых он был готов содержать за счет компании, а также дополнительно передать ему 50 ссыльнопоселенцев Иркутской губернии. Иркутский губернатор полностью поддержал проект Шелихова и в своем рапорте Екатерине II от 30 ноября 1787 г. рекомендовал послать в Америку до 50 солдат, казаков, а также дополнительно артиллеристов и офицеров для занятия крепостей, которые предприимчивый купец намеревался построить на новых землях5. В феврале 1788 г. сам Г.И. Шелихов и его компаньон И.Л. Голиков просили императрицу о различных льготах и привилегиях для своей компании, в том числе о предоставлении ста человек «воинской команды»6. Хотя в правительственных кругах эти просьбы были поддержаны, Екатерина II прохладно отнеслась к прошениям ретивых купцов. В своих «Замечаниях» на доклад Комиссии о коммерции в Тихом океане она отказала Шелихову и Голикову почти по всем пунктам, включая отправку в Америку военного контингента. «Военные люди в Сибир равно нужно; – писала императрица, – сто человек тамо то, что тысячи здесь». Она вообще не видела перспектив в развитии заокеанских колоний: «Многое распространение в Тихое море не принесет твердых полз. Торговать дело иное, завладеть дело другое»7.

Несмотря на постигшую его неудачу, Шелихов энергично продолжил дело колонизации Русской Америки, равно как и свои настойчивые просьбы о содействии, направленные сибирским властям. Так, в «доношении» от 11 февраля 1790 г. новому иркутскому генерал-губернатору И.А. Пилю он ходатайствовал о получении права на приобретение крепостных для своей компании, ибо, как он писал, «для покупки людей в матрозы и разных заведений и предприимчивостей наших выполнения крепостные люди свои надобны»8. В случае удовлетворения этого ходатайства изворотливый купец получал послушную и почти бесплатную рабочую силу. Для Шелихова выгода была очевидна, так как промышленники, которые были наемными работниками его компании, получали по контракту половину всех добытых в Америке мехов; следовательно, они были заинтересованы исключительно в пушном промысле и заставить их трудиться в иных сферах деятельности (в мастерских, на верфях, в сельском хозяйстве) было весьма затруднительно.

Иркутский генерал-губернатор отнесся благосклонно к прошению Шелихова и в своем рапорте императрице от 14 февраля 1790 г. упомянул его просьбу. По его мнению, предоставление компании Шелихова права на покупку крепостных могло содействовать более успешному освоению Америки, заведению там верфей и фабрик9. Однако добиться согласия престола в 1790 г. так и не удалось.

В 1793 г. Шелихов и Пиль возобновили свои ходатайства, но изменили тактику: вместо права приобретения крепостных, что являлось привилегией дворянства, они сделали ставку на «административный ресурс», предлагая правительству передать компании Шелихова сибирских ссыльных для развития сельскохозяйственного производства на Аляске и Курильских о-вах. На этот раз императрица пошла им навстречу и 31 декабря 1793 г. И.А. Пилю был направлен именной царский указ, в котором ему предписывалось предоставить компании Шелихова до 20 человек ссыльных ремесленников и 10 семей хлебопашцев с обязательством платить за них государственные подати10.

В передаче царским правительством своих подданных в руки коммерческой компании не было ничего необычного: еще в начале XVIII в. оно начало приписывать государственных крестьян к казенным заводам, которые затем предоставлялись частным лицам. По мнению академика А.С. Лаппо-Данилевского, здесь содержался зародыш введения крепостной зависимости уже не от казны, а от заводчиков. Причем в категорию «приписных» могли попасть даже вольные мастера, «навечно» прикреплявшиеся к фабрике11.

В мае 1794 г. Шелихов получил будущих американских колонистов или так называемых «посельщиков» от властей Иркутской губернии. Судя по архивным данным12, местное начальство отнеслось довольно формально к проблеме освоения Русской Америки. Так, среди мужчин-поселенцев заметную часть составляли лица немолодого возраста, которые вряд ли могли легко адаптироваться к суровым условиям Аляски. Некоторые «семьи» высылаемых в Америку хлебопашцев состояли лишь из одного человека, а общее количество женщин-посельщиц почти в три раза уступало числу мужчин – соответственно 13 на 34. Кроме того, при анализе списка посельщиков бросается в глаза почти полное отсутствие детей (всего числилось 4 ребенка), несмотря на наличие 13 супружеских пар и традицию многодетности в тогдашней России. Все это ставило под вопрос успешное демографическое воспроизводство поселенцев в Америке, передачу ими русской культуры и трудовых навыков последующим поколениям.

Следует указать, что посельщики, отданные компании Г.И. Шелихова — И.Л. Голикова, не были крепостными в полном смысле этого слова, как отмечал в свое время У.Л. Сарафьян. Их нельзя было продать, заложить или подарить, т.е. они находились не во владении, а лишь в пожизненном распоряжении компании Шелихова13. Понимая это, Шелихов стремился укрепить свое влияние на посельщиков, используя (наряду с административным принуждением) долговую кабалу, т.е. экономическое порабощение. Со своей стороны, власти Иркутской губернии старались всячески регламентировать жизнь будущих американских поселенцев. Так, И.А. Пиль дал Шелихову пространный «Ордер» от 17 мая 1794 г., в котором предписывал построить в Америке крепость и при ней селение, в котором надлежало поместить данных ему посельщиков и постараться завести здесь хлебопашество, скотоводство и корабельную верфь. Особое внимание, по мнению губернатора, следовало уделить «воспитанию» в крестьянских семьях местных жителей с целью приобщения их к сельскому хозяйству, ремеслу и образу жизни русских, «чтоб потому не было нужды посылать туда ремесленных и хлебопашцов из России»14. В этой связи примечательно, что даже иркутский губернатор, поддерживавший все начинания Шелихова, считал неуместным увеличение числа постоянных русских поселенцев в колониях. Такая позиция царских властей была продиктована опасением потерять контроль над населением заокеанских колоний, а, кроме того, нехваткой русских людей для освоения огромной Сибири. Поэтому Пиль рекомендовал замещать их в Америке аккультурированным туземным населением. Для этого губернатор советовал переженить холостых посельщиков на «американках», а незамужних русских баб и девок выдавать замуж за местных туземцев15.

Основные положения губернаторского «Ордера» Шелихов пересказал в не менее пространном письме главному правителю своей компании в Америке А.А. Баранову от 9 августа 1794 г. В нем он сообщал об отправке к нему тридцати семей посельщиков, отобранных иркутскими властями из числа ссыльнопоселенцев. Таким образом, именно ссыльные положили начало постоянному русскому населению американских владений России16.

Судьба этих первых поселенцев российских колоний сложилась достаточно трагично: многие из них погибли от болезней, лишений, утонули во время кораблекрушений или погибли от рук индейцев вблизи зал. Якутат, где А.А. Баранов выстроил для них селение «Славороссия» (Новороссийск) при крепости, которая была захвачена и разорена местными индейцами в 1805 г. В этом же году было оставлено селение на курильском о-ве Уруп, где в 1795 г. по распоряжению Шелихова был размещен отряд промышленников во главе с Василием Звездочетовым и четверо посельщиков (двое из них имели русских жен-посельщиц)17. Попытки наладить с их помощью сельскохозяйственное производство на Курилах и Аляске полностью провалились: в 1817 г. из 46 человек ссыльнопоселенцев, высланных в Америку, в живых осталось только 4 мужчин, женщина и несколько детей-креолов – потомство от браков посельщиков и местных туземок. Еще один посельщик с русской женой из бывшего «Курильского отряда» служил в калифорнийской колонии Росс. В 1823 г. последние трое бывших посельщиков после их многолетних просьб были возвращены в Россию18.

Уже в начале 1800-х гг. стало ясно, что посланные в 1794 г. ссыльнопоселенцы не смогут решить проблему формирования постоянного русского населения в колониях. Это было очевидно камергеру Н.П. Резанову – зятю Шелихова (ум. в 1795) и фактическому главе Российско-Американской компании (РАК), возникшей в 1799 г. Данная монопольная организация, которой правительство подчинило российские колонии в Америке и Курилы, была создана базе конгломерата компаний Шелихова и иркутских купцов. Резанов же стал куратором РАК от правительства и в 1805 – 1806 гг. совершил инспекционную поездку на Аляску. Будучи ярым сторонником активной экспансии России в Новом Свете, он ратовал за всемерное увеличение численности русского населения колоний. В «Ордере» главному правителю А.А. Баранову от 9 сентября 1805 г. Резанов писал: «Как истинные силы тамошних областей состоять должны во множестве селений и людства, то и нужно поболее приглашать туда Русских, которые бы, подавая пример хозяйственной жизни, смягчали исповдоль дикость Американцев [туземцев] и приуготовляли желаемыя из них общества. Также приглашать иностранцев с художествами и ремеслами»19. Резанов рекомендовал помогать русским промышленникам обзаводиться в колониях хозяйством и позволять им жениться на туземках не иначе, как с условием остаться там навсегда.

Скептический ответ правителя был высказан от третьего лица: «Г[-н] Баранов считает, что кроме теперешних у Компании заселений, заводить новые во внутренности земли нынешним людством Русских невозможно; ибо дикие [индейцы] во многочисленности и непримиримы. Разве по времени умножить полезных для селений людей из Китая или с Сандвичевых [Гавайских] островов, но теперь нет еще видов к тому. […] Для просящихся остаться там Русских какие изобрести выгоды в коими бы они по гражданству своему имели в том прочность, трудно придумать»20.

Не найдя должной поддержки у администрации колоний, Резанов обратился к директорам Главного правления (ГП) РАК, которым предлагал нанимать у помещиков крепостных «из пьяниц» с платой за них от компании по 25—50 руб. в год, правда, при условии «поставить сие актом, чтоб помещики никогда не требовали возвращения их». Кроме того, Резанов советовал ходатайствовать перед престолом о присылке в колонии еще 100-200 ссыльных, предварительно «обженив» их в Сибири, «а другим доставить из Уналашки женщин, где их числом вдвое [больше] мужеска пола»21.

Возвратившись в Охотск в 1806 г., Резанов выслал 10 сибирских ссыльных в колонии22 (И. Попова, В. Наплавкова, И. Шишкина и др.), которых в документах компании также именовали «посельщиками». Однако эти «новые посельщики», судя по всему, уже не использовались компанией как ремесленники и земледельцы, а выполняли функции простых русских промышленников. Некоторые из них отличались «буйным нравом» и едва не подняли восстание в Ново-Архангельске в 1809 г. с целью убийства А.А. Баранова и захвата парусного судна, на котором намеревались отправиться «за волей» на южные полинезийские острова23. Вероятно, события 1809 г. заставили директоров компании отказаться в дальнейшем от широкого привлечения сибирских ссыльных в Русскую Америку, хотя по мнению некоторых западных очевидцев и ученых, именно они составляли значительный контингент русских на Аляске24.

Здесь уместно отметить, что позиция самой РАК в вопросе увеличения численности выходцев из метрополии в начале XIX в. была противоречивой, на что в свое время обратила внимание С.Г. Фёдорова. С одной стороны, компания испытывала постоянный дефицит рабочих рук, а с другой – ограничивала приток русских на Аляску. Дело в том, что сами промышленники в это время пушным промыслом почти не занимались, а работали в качестве строителей, матросов, надсмотрщиков, охранников, торговцев, ремесленников. Главное же богатство колоний – ценные меха – компания получала от зависимого туземного населения за символическую плату. В таких условиях существенно расширять присутствие уроженцев метрополии было для РАК невыгодно, так как помимо существенных транспортных издержек она должна была делиться с промышленниками доходами от получаемой в колониях пушнины (согласно существовавшей тогда полупаевой системе, упраздненной только в 1818 г.). Кроме того, русские нуждались в хлебе и некоторых других продуктах питания и товарах, а их доставка всегда была трудной задачей из-за отдаленности колоний и несовершенных средств транспорта. Неудивительно, делает вывод С.Г. Фёдорова, что РАК не ориентировалась на массовое привлечение переселенцев из России, хотя это и ослабляло позиции компании в Америке25.

Отношение царских властей также не способствовало решению проблемы формирования оседлого русского населения в колониях. Так, директоры РАК направили императору донесение от 12 мая 1808 г., в котором «всемилостивийше» просили позволить всем желающим из числа русских промышленников навсегда осесть в колониях. При этом директоры компании ссылались на мнение покойного камергера Резанова (ум. в 1807), которому в 1805 г. подали соответствующие прошения 33 «компанейских промышленных»26. Последние, как говорилось в документе, «завелися уже там своими детьми, имеют тамошних жен и рожденных от них детей и желают остаться там навсегда, составя гражданство». Компания ходатайствовала об освобождении их от податей «в прежних жилищах платиться долженствующих»27. Реализация этого проекта сулила РАК определенные выгоды, так как снижала ее транспортные издержки по пересылке служащих из колоний в метрополию и позволяла создать в Америке постоянный контингент опытных работников.

Идею директоров РАК поддержал в своей записке Александру I от 22 мая 1808 г. министр коммерции Н.П. Румянцев. В ней он советовал удовлетворить ходатайство компании, но при этом возложить на нее выплаты подушной подати за остающихся в Америке людей, освободив их от других общинных налогов и обязанностей28. Однако на состоявшемся 3 августа заседании Государственного совета предложение влиятельного министра и директоров РАК было отклонено. Царские сановники сочли неуместным создавать нежелательный прецедент, освобождая от всеобщих государственных повинностей пусть и ничтожный контингент подданных в отдаленных колониях29. Поэтому даже не столько крепостное право, как пишут многие исследователи30, сколько вся существовавшая в России фискально-бюрократическая система в целом препятствовала развитию русских колоний в Новом Свете, что в конечном счете и привело к их потере.

Получив отказ правительства в 1808 г. ГП РАК вынуждено было с сожалением констатировать: «О просившихся остаться навсегда в Колониях Русских, имеющих на Кадьяке свои домики и семейства, на доклад ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ не последовало соизволения, а предоставлено им быть там, как прежде, по контрактам, то есть быть там с паспортом 7 лет, платить подати в свое жилище, а ежели начальство потребует, то выехать из Америки и явиться дома»31.

Таким образом, строгое следование правительства общегосударственным «пользам» оборачивалось препятствием для формирования в Русской Америке даже небольшой группы постоянных колонистов. Правда, на практике правительственное постановление соблюдалось не слишком строго. Несмотря на контроль сибирских властей за документами промышленников, выезжавших в колонии, в самой Русской Америке находилось немало лиц, чьи паспорта были давно просрочены. Вдали от казенного начальства некоторые из них десятилетиями жили в колониях, не торопясь возвращаться на родину. Директоры РАК сами откровенно признавали в одном из своих посланий колониальной администрации, что компания «содержит служителей, коих пашпортам сроки прошли, а у иных даже несколько уже десятков лет»32.

Стремление РАК удержать на своей службе промышленников как можно дольше из-за долговых обязательств и нежелания нести дополнительные транспортные расходы порой приводило к конфликтам с ними, а также с сибирскими властями. Последние настаивали на высылке из колоний лиц, прослуживших там положенный срок, поскольку с просроченными паспортами никто не имел право удерживать их в Америке, даже если они были должниками РАК33. Наконец в 1818 г. правительственный Департамент Мануфактур и внутренней торговли издал специальное постановление: нанятые РАК рабочие по истечении 7-летнего срока их паспортов должны быть немедленно отправлены из колоний. Если же промышленники желали остаться в колониях сверх 7 лет, то за 2 года до истечения срока их паспортов они или компания обязаны были обратиться к губернским властям, «от которых люди сии зависят». РАК предстояло вновь взять на себя обязательство выплачивать за них все государственные подати и сообщать о месте их пребывания, «как и о случившихся с ними приключениях местному начальству»34. Если последнее не требовало явки этих людей в «общества», то РАК могла получить новые 7-летние паспорта у охотской администрации.

Естественно, что подобные решения никак не могли способствовать формированию постоянного русского населения на Аляске. Более того, в донесении в ГП РАК от 6 апреля 1818 г. новый главный правитель Русской Америки капитан-лейтенант Л.А. Гагемейстер сообщал, что охотское казенное начальство добивается высылки из колоний 100 человек промышленников, у который давно просрочены паспорта. Но Гагемейстер отказался выполнить это распоряжение, поскольку в этом случае колонии оказались бы обескровлены и подверглись бы опасности нападения воинственных индейцев35. За это он удостоился благодарности директоров РАК как спаситель колоний от гибели36. Окончательно порядок в паспортном вопросе был наведен только при главном правителе капитан-лейтенанте М.И. Муравьеве в начале 1820-х гг.

К этому времени в колониях остро назрел вопрос о престарелых служащих РАК, которые много лет провели вдали от родины, женились на местных туземках, имели от них детей и завели здесь собственное хозяйство. Высылать их в Россию было не гуманно из-за их возраста и здоровья, продолжать же службу РАК они были уже не в состоянии. Предшественник М.И. Муравьева лейтенант С.И. Яновский писал директорам компании в донесении от 14 апреля 1820 г.: «Несколько человек совсем неспособных людей на Кадьяке изключены мною из службы Компании, им предложено буде кто хочет выехать в Россию или оставаться в Кадьяке на своем пропитании; они избрали последнее, другим же уменьшено жалованье…, не угодно ли будет Главному правлению о сих людях представить правительству, что они за старостию и слабостию не в состоянии платить за себя повинностей?»37.

М.И. Муравьев также поднимал эти вопросы в депеше директорам РАК от 23 декабря 1821 г.: «При первом моем появлении в Кадьяке я получил очень много просьб от русских: почти все они просили пропитания не только себе, но и семействам своим; работать они вовсе не могут, выехать тоже; ибо стары и хворы и обременены семействами и хотя есть предписания Главнаго Правления, дабы тех кои не служат Компании не держать в Колониях, но выполнить сего вовсе невозможно, и надо иметь железное сердце, чтобы сих нещастных выслать явно на голодную смерть; впротчем сим поступком, естьли Компания не подвергнется ответственности, то верно жестоким упрекам в безжалостности…»38. Сложившуюся ситуацию Муравьев объяснял следующим образом: в прежние времена существовало множество туземцев-каюров39, которые снабжали продовольствием русских и их семейства, а ныне каюрство упразднено и ситуация для промышленников резко ухудшилась. При этом камергер Резанов, как писал Муравьев, «обольстил их каким-то колониальным гражданством», которое так и не состоялось. В результате русские промышленники остались в прежних сословиях, куда были записаны и их дети-креолы, и теперь они были обязаны вносить подати уже не только за себя, но и за потомство, что было им явно не по силам. Поэтому Муравьев предлагал ГП РАК ходатайствовать перед правительством об отмене податей с этих людей40. Одного из них – престарелого «служителя» компании Петра Берестова – Муравьев распорядился уволить от службы и поселить при Николаевском редуте41.

Директоры РАК отвечали Муравьеву в депеше от 3 марта 1822 г.: «Вы спрашиваете, что делать со стариками промышленными, которые не в состоянии уже выехать в Отечество? Ежели они служили Компании долго и хорошо, и на сей службе достигли старости и дряхлости, то человеколюбие и необходимость требует их призреть: следовательно, остается Вам быть их благодетелем; – следовательно, остается Вам сделать план, как и где призреть их; а потому нельзя лишить их какой либо помощи или жалованья, по рассмотрению Вашему. Кажется, что на Кадьяке всего лучше их успокоить; и, ежели можно, поселить их при рыбных местах, дабы они запасая ее высушивали и продавали Компании, в большое себе пособие. – Ежели возможно, то сделать им пособие и в заведении огородов, для собственнаго их продовольствия. Такая мера, кажется, выгоднее и похвальнее; но впрочем, да будет Ваше о них отеческое распоряжение»42. Таким образом, ГП РАК фактически санкционировало создание оседлого русского населения колоний из числа престарелых «служителей» за 13 лет до официального признания этой категории жителей Русской Америки.
Впрочем, и директора в Петербурге и местное колониальное начальство делали главную ставку не на выходцев из метрополии, а на лиц смешанного русско-туземного происхождения – креолов. Согласно «Правилам» (уставу) РАК, принятым в 1821 г. в связи с предоставлением компании монопольных привилегий еще на 20 лет, креолы были включены в мещанское сословие. При этом РАК добилась постановления, по которому они не облагались никакими государственными податями и повинностями до тех пор, пока они проживали в колониях (§41)43. Тем самым компания убивала сразу двух зайцев: избавляла себя от возможных выплат в казну за использованную в своих нуждах рабочую силу и, кроме того, закрепляла ее в колониях.

Однако первая попытка создать из креолов прослойку колониальных граждан-земледельцев провалилась, когда М.И. Муравьев рекомендовал отслужившим компании креолам поселиться в селении Росс в Калифорнии для занятия там землепашеством. Правителю пришлось с сожалением констатировать в депеше директорам РАК в марте 1823 г., что ни один из креолов «не имел к сему наклонности и всякой пожелал возвратиться на свою родину; получив свободу они в короткое время оставили Европейское платье и надевши на голое тело птичью парку44, сделали себе байдарки и словом пришли в первобытное свое состояние. И так Главное Правление не может надеяться иметь в колониях своих граждан земледельцов, о чем имею честь доложить»45. Добавим здесь, что еще одна попытка ГП РАК усилить земледелие в Россе уже с помощью русских крестьян также не удалась, когда в 1825 г. директоры ходатайствовали перед властями о разрешении покупки нескольких семей крепостных крестьян-хлебопашцев для заселения ими своей калифорнийской колонии. Хотя компания была согласна признать этих людей государственными крестьянами46, но санкции на это со стороны правительства так и не последовало. Естественно, что без оседлого земледельческого населения далекий калифорнийский анклав РАК был обречен и в 1841 г. был продан мексиканскому гражданину Дж.А. Суттеру47.

Тем временем проблема «старослужащих» продолжала привлекать внимание директоров РАК. В своей депеше от 6 марта 1823 г. они рекомендовали Муравьеву расселить на Кадьяке по рыбным речкам стариков, которые по тем или иным причинам не могли возвратиться в Россию. Главный правитель так и поступил – старослужащие получили некоторую помощь от РАК и обзавелись огородами, некоторые даже стали держать коров48. Часть стариков, кого еще можно было выслать, Муравьев распорядился отправить в Охотск, а оставшихся сделать пенсионерами компании49. Выплата пенсий была необходима, поскольку немощные или просто нездоровые люди не имели достаточно сил для поддержания себя и своего семейства, как, например, курский мещанин Иван Фадеев, уволенный от службы РАК «на свое пропитание» еще в 1820 г. Несколько лет он бедствовал на Кадьяке и в 1824 г. опять попросился на службу компании50, а в 1834 г. подал прошение навсегда остаться в Америке.

Хотя РАК уже с начала 1820-х гг. фактически санкционировала создание постоянного русского населения колоний из числа своих старых «служителей», однако они не имели официального статуса. Когда, например, работавший на компанию с 1805 г. тобольский крестьянин Яков Бабин в 1825 г. стал ходатайствовать о приписке его в колониальное гражданство, ГП РАК ответило отказом: «Приписать Бабина к Колониям невозможно»51. Муравьев также отклонил его прошение: «Не в моей возможности зделать, ибо сия статья решена, что русские промышленныя не могут быть гражданами колоний…»52. Позднее, в 1833 г. Бабин все же был отправлен с семьей на поселение из Ново-Архангельска на о-в Афогнак в учрежденную еще в 1831 г. деревню для «старослужащих» РАК53.

Свою политику в отношении этой категории колониального населения директоры компании сформулировали в депеше от 23 марта 1828 г. новому главному правителю капитану 2-го ранга П.Е. Чистякову: «Стариков, выехавших из колоний ненадобно опять туда посылать; но гораздо полезнее и даже очень нужно старовояжных промышленных особливо семейных удерживать в колониях. Разумеется без стеснения в том собственнаго их произволу, хотя бы то было с некоторым для Компании отягощением. В последние годы вышли многие, кои могли еще с пользою там служить, а здесь они не в состоянии доставать себе пропитание. Все они к деревенским работам сделались неспособными, а самой образ жизни их совершенно изменился, почему издержав по возвращении своем все, что вывезли с собою, остаются без куска хлеба и жалобами своими на Компанию делают ей величайшия неприятности»54. Поэтому ГП рекомендовало удерживать стариков (особенно семейных) в колониях, стараясь оказывать им различные пособия. К этому компанию подталкивала и элементарная экономия средств, так как постоянная пересылка работников из метрополии обходилась РАК в 1820—30-х гг. от 10 до 30 тыс. руб. сер. ежегодно55. Вместе с тем, компания стояла перед дилеммой: частая ротация кадров и связанные с нею транспортные расходы снижали ее прибыли и объективно подталкивали к стремлению удержать промышленников в колониях как можно дольше. С другой стороны, постаревшие на службе компании промышленники превращались в социально-экономический балласт, требовавший дополнительных расходов, что также снижало доходы РАК.

Лишь в 1830-х гг. проблема колониальных граждан была, наконец, формально решена благодаря усилиям главного правителя колоний капитана 1-го ранга барона Ф.П. Врангеля (1830—1835). В донесении в ГП РАК от 6 мая 1832 г. он писал о своей инспекционной поездке на Кадьяк летом 1831 г.: «В числе Компанейских Служителей находятся и совершенно неспособные к работам, дряхлые старые люди, обязанные семействами и служащие совершенным обременением для Колоний. Долги на них не токмо не убавлялись, но и еще умножились, а простив долги и выпустить сих людей в Россию значило бы навести Главному Правлению множество неудовольствий. По сему и предпочел я отпустить некоторых таковых Инвалидов на волю, дозволив им поселиться на Афогнаке и пользоваться целой год жалованьем и пайком для перваго обзаведения, а по прошествии года должны они лишиться сей помощи и самих себя прокармливать»56. По мнению Врангеля, выходом из ситуации было бы поселение престарелых «служителей» на берегах Кенайского (Кука) залива57.....

(продолжение следует)