odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Колымская повесть. Олефир С. (13)

ТЕЛЕСОБАКА

Сегодня в стойбище прилетела Колина жена Тоня. Очень симпатичная эвенка с карими до черноты глазами и необыкновенно белым лицом. Я даже присматривался, не припудрила ли она его? Никакой пудры не было, а вот, что брови выщипаны и подрисованы карандашом — это, без всякого сомнения. Вместо гостинцев Тоня привезла нам маленький телевизор на батарейках и сына Димку.

Мне думалось, сразу по приезду она кинется обихаживать Колю: варить, стирать, возиться по хозяйству. Она же только поела свежей оленины и завалилась на шкуры читать журнал. Коля ничего не имел против, сам собрал «Огоньки» и «Смены» со всего стойбища и, чтобы не тревожить жену, вместе с Димкой перебрался в ярангу бабы Маммы.

Я вдвоем со свободным от дежурства Толиком занялся настройкой телевизора. В армии Толик был связистом и служил как раз в той части, которая помогала выводить в космос ракеты с космонавтами, так что это занятие ему не в новинку. Смастерили из реек и проволоки рамку, закрепили ее на высоченной жердине, поворачиваем и так и сяк, но ничего не получается. Что-то по экрану бегает, трещит, потом возьмется полосами и потухнет. Надо бы позвать на помощь, еще кого-нибудь, но Абрам с Элитом возле стада, а бригадир вместе с дедом Кямиевчей и бабой Маммой развлекаются с Димкой. Они без устали тискают его, вырывая друг у друга из рук, и так восторгаются, словно большего счастья, чем этот пацан, и не придумать.

Откровенно говоря, мне он совершенно не нравится. Толстый, словно бурундук, сопливый и бестолковый. Сначала он разорвал подвернувшуюся под руки книжку, затем ударил ногой самого добродушного во всем стойбище пса Остычана, под конец забрался с ногами в миску с ухой и принялся лупить пятками по рыбьим головам. Брызги полетели всем в лица, у меня зачесались руки дать этому танцору по шее, а старики вместе с бригадиром Колей смеются и даже подзадоривают. Наконец вытащили Димку из ухи, кое-как вытерли и понесли катать на Тотатке. Этот олень больше всего на свете любит соль и комбикорм, не отказывается от куска лепешки или пары галет, поэтому с утра до ночи ошивается в стойбище, и даже собаки не обращают на него внимания.

Баба Мамма сама заседлала учика, посадила в седло Димку и принялась водить Тотатке за уздцы вокруг поленицы дров. Деду Кямиевче такая опека над парнем не понравилась. По его мнению, настоящий пастух должен ездить на олене без всяких помощников, а баба Мамма только портит картину. Немного поспорив, та согласилась отпустить уздечку. И вот все трое выстроились в десяти шагах от Тотатке и, протягивая ладони, словно там лежит что-то очень вкусное, принялись звать оленя: «Мэк-мэк-мэк-мэк!»
Но хитрый учик понимает, что в ладонях пусто, не хочет задарма делать и шага. Народу тоже не охота бежать в ярангу, потому что боятся пропустить момент, когда Димка самостоятельно отправится в путешествие вокруг поленницы. Поэтому очень долго все остается без изменений: дед Кямиевча, баба Мамма и бригадир Коля заигрывают с оленем, повторяя наперебой свое «мэк-мэк», Тотатке стоит и равнодушно взирают на всю компанию, а Димка никак не поймет, что ему делать — поднимать рев или немного подождать?

В это время мы услышали рокот мотора, а затем над рекой показался самолет. Он летел очень медленно и так низко, что почти касался растущих по берегам ив и тополей. Наверное, это были охотящиеся за браконьерами рыбинспекторы. Мы даже различили их лица за стеклами кабины и могли запросто пересчитать заклепки на фюзеляже и крыльях.

Я невольно испугался за Димку. Сейчас олень ударится в бега, и, что будет с пацаном — трудно даже вообразить.

Олень и вправду заволновался, задрал голову и принялся с каким-то непонятным мне интересом смотреть на надвигающийся самолет. Когда тот, придавив всех грохотом, проплыл над нами, олень вдруг развернулся и во всю прыть понесся следом за самолетом.

Все так же с задранной к небу мордой он пересек покрытый высокими кочками берег реки. Форсировал ее и вместе с всадником скрылся в ивняковых зарослях. Димка, ухватившись обеими руками за шею оленя, довольно цепко сидел на нем и орал так, что перекрывал гул самолета.

Бригадир Коля вместе с дедом Кямиевчей бросились догонять оленя, а баба Мамма опустилась на кочку, и только широко открытые глаза выдавали ее испуг.

К счастью река в этом месте оказалась неглубокой, бригадир вместе с поспевающим за ним дедом Кямиевчей легко перебрели ее, скрылись в кустах и скоро появились на берегу с плачущим Димкой на руках. Они подобрали его буквально в двух шагах от воды. Оленя нигде не было видно.

Димку унесли в ярангу, принялись утешать и проверять, нет ли на нем царапин, а мы с Толиком снова занялись телевизором.

— С чего это олень побежал за самолетом? — спросил я своего напарника. — Если бы по ровному месту, мог догнать запросто.

Толик улыбнулся, посмотрел в сторону реки, словно надеясь увидеть там Тотатке, и, наконец, сказал:

— Что здесь непонятного? Это же Тотатке! Наверное, подумал, что с самолета будут сбрасывать мешки с комбикормом, вот и побежал. Зимой у нас был гололед, их с самолета комбикормом подкармливали, он все это хорошо запомнил.

Я понимающе кивнул головой, прислушался к Димкиному реву и решил, как только Тотатке вернется из погони за самолетом, угостить его хорошей горстью соли…

Толик уже два года, как возвратился из армии, но не устает рассказывать о ней. Он может сколько угодно вспоминать, как ему хорошо служилось, как сам главнокомандующий объявил благодарность за успешный вывод на орбиту космического корабля, как его упрашивали навсегда остаться в армии. Пастухи подначивали Толика, заверяя, если он и служил в таком месте, то всего лишь в охране. Доверят ему космонавтов при восьмилетнем образовании? Туда не всякого инженера берут. Наслушался в каптерке всяких разговоров, теперь сочиняет.

Тем не менее, Толик работает ничуть не хуже любого пастуха. Он запросто догонит и завернет к стаду самого проворного оленя и, если что задумает, обязательно своего добьется. Вот и сейчас, разбудил меня ни свет, ни заря и сказал, что нужно испытать телевизор на Дедушкиной Лысине. Это, не так чтобы очень высокая, совершенно голая сопка в добром километре от нашего стойбища. Взобраться на нее не трудно, но мне не хочется этим заниматься, потому что моросит дождь, а в такую погоду лучше всего сидеть в яранге. Все равно пришлось вылезать из постели, одеваться и тащиться на Дедушкину Лысину. Абрам с Элитом в стаде, дед Кямиевча с бригадиром Колей отправились смотреть новое пастбище, а в одиночку Толику никак не справиться.

По дороге Толик рассказывал мне, как в армии бегал в самоволку, и как его выручал с гауптвахты сам командир гарнизона, потому что проходили испытания в космосе, а дежурить у радара кого попало не поставишь. Оказывается, самое трудное — когда капсула с космонавтами идет на снижение. В это время можно запросто потерять ее из виду.
Я слушаю Толика и едва поспеваю за ним, хотя несу всего лишь сконструированную им новую рамку да небольшую бухту проволоки. У Толика рюкзак с палаткой и завернутым в нее телевизором, две длинные жерди, целая связка колышков и палка, с которой он обычно пасет оленей.

Взобрались на вершину сопки, установили палатку, подняли антенну и присоединили к телевизору. Откровенно говоря, я мало верил в эту затею, но лишь щелкнул включатель, сразу на экране появилось изображение. Было оно довольно размытым, порой трудно разобрать, кто на экране — мужчина или женщина, но звук просто отличный. Мы запросто поняли, что сегодня воскресенье, передают «Будильник» и сейчас будет мультик про Чебурашку. А мы-то и не знали, что сейчас выходной!

Здесь все без разницы. У оленей-то ни выходных, ни праздников. Вернее, праздники случаются, когда стадо выйдет на черноголовку, грибы или хвощи. Но это оленям. Пастухам же в любой день нужно работать.

Минут через двадцать в палатку явился дед Кямиевча. Он возвратился в стойбище, узнал от бабы Маммы, куда мы направились, и, как был верхом на Тотатке, направился сюда. Следом за ним прибежали Ханар и Остычан.

Какое-то время собаки облаивали спрятавшуюся в камнях пищуху, потом Остычан зашел в палатку, узнать, чем мы здесь занимаемся? Но может, быть его просто загнал к нам вдруг припустивший дождь. Но это и не так важно. Важно то, что лишь Остычан зашел в палатку и остановился у телевизора, изображение на экране, словно промылось, и стало более четким. Сначала мы не поняли, что эта перемена связана с визитом собаки, поэтому Толик принялся объяснять, что спутник, через который идет телесигнал, сменил орбиту. Они, мол, делают это запросто. Поэтому изображение и улучшилось.

Пока Толик растолковывал, как это делается, Остычан, не обнаружив у нас ничего интересного, вышел из палатки. Изображение сразу потускнело. Толик снова принялся рассуждать о спутниках, орбитах и пультах управления, но дед Кямиевча, не дослушав, вдруг поинтересовался:

— Что это из твоего спутника так внимательно за нашим Остычаном наблюдают? Остычан в палатку — они на одну орбиту, Остычан из палатки — на другую. Так можно и спутник угробить.

Толик непонимающе уставился на деда Кямиевчу, а тот откинул полог и принялся звать Остычана. Пес не привык к такому вниманию, к тому же его пугал орущий телевизор. На всякий случай он остановился подальше от палатки, щурил глаза и вилял хвостом, но к деду не торопился. Его поймали, силком затащили в палатку, долго вертели у телевизора, добиваясь четкого изображения, а, добившись, держали бедного пса за шиворот до конца передачи.

Толик и здесь пытался объяснить, что собачья шерсть экранизирует, как вспомогательная антенна, но почему тогда затащенный в палатку Ханар никак на изображение не влиял, хотя шерсть на нем куда лохматее, объяснить не смог…

Уже по пути домой Толик вдруг остановился и с явным огорчением произнес:

— Я сейчас только вспомнил. У нас такое было. Спускали космонавтов, а при входе в атмосферу потеряли. Сначала изображение было, вот как я тебя вижу, а потом заснежило и все. Бились-бились, и ничего не получилось. Их потом только в тайге обнаружили. Даже кино про это показывали. А если бы со мною был Остычан — можно запросто медаль получить, а то и орден…

Tags: Колыма
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments