odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

Григорий Киселёв. Пионеры воздушных конвоев. Малоизвестные страницы войны. (20)

Вынужденный простой

Жизнь откомандированных на Аляску советских лётчиков и авиационных специалистов постепенно налаживалась. На них уже смотрели не как на неотёсанных мужиков из сибирской тайги, сбривших свои бороды перед прилётом в Америку (такими их преподносила американская пропаганда), советских людей стали воспринимать как грамотных специалистов, владеющих самой современной техникой. В целом американцы относились к нашим благожелательно. Попадались и негативно настроенные, но даже они старались открыто своей неприязни не показывать. Наше командование имело право информировать американскую сторону о сложностях при работе с таким людьми, и в подобных случаях, как правило, их откомандировывали с Аляски. Большинство же американцев находило общий язык и общая цель борьбы с фашизмом сплачивала.

Старший инженер Кисельников был доволен своими подчинёнными. Работа спорилась. Коллектив специалистов инженерно-технической службы подобрался неплохой и за короткое время успел сплотиться.

В тот декабрьский день после завтрака Борис Васильевич направился к ангару, где проводился осмотр и приёмка самолётов. Затянувшийся циклон с низкой облачностью и снегопадами наконец-то ушёл на юго-восток, и на Аляску пришла долгожданная погода. Небо над головой со вчерашнего вечера расчистилось и стало безоблачным. Это означало, что начальник приёмки сделает всё возможное, чтобы отправить принятые самолёты, подзадержавшиеся здесь из-за непогоды. Беспокоило одно: как поведёт себя техника в пятидесятиградусные морозы, которые пришли вместе с антициклоном.

У входа в ангар Кисельников лицом к лицу встретился с инженером полка по самолётам и двигателям Валентином Приходько.

– Борис Васильевич, а я вас ищу! У нас беда!

– Здравствуй, Валентин. Какая может быть беда, если две недели не летаем? – главный инженер с удивлением разглядывал растерянного Приходько.

– Да и слава богу, что не летаем. Хорошо, что на земле обнаружили. Резина не выдерживает морозов. Шланги стали хрупкими как карандаши. Я дал команду проверить на всех машинах состояние уплотнений, колёс – всего, что сделано из резины, но уверен, что везде одно и то же.

– Пойдём, я должен это увидеть сам, – Кисельников вздохнул и направился к ближайшей стоянке самолётов.

Инженер полка на ходу продолжал что-то объяснять. Но мороз перехватывал дыхание, идти и то было трудно, а говорить на ходу – практически невозможно. Борис Васильевич махнул рукой, чтобы Приходько не мучил себя. Так, молча, гуськом, друг за другом подошли к первому самолёту.

Около машины возился механик. Он стоял у стойки шасси и рассматривал только что снятый с самолёта шланг гидросистемы. Увидев инженеров, он не спеша положил шланг на колесо и подошёл к ним, неуклюже приложив руку к шапке, изображая отдание чести. Это был сержант лет сорока, до войны работавший на одном из аэродромов Заполярья, в полку он был одним из лучших специалистов.

– Ну что, Михалыч, беда? – спросил Красильников, протягивая ему руку, даже не снимая перчаток.

– Беда, Борис Васильевич. Мы же с вами ещё в сентябре говорили, что эта резина не выдержит морозов. Так и вышло.

Михалыч говорил с обидой в голосе и отвечал на рукопожатие двумя руками в меховых крагах.

– Мы-то говорили, да наши американцы убеждали нас, что резина отвечает всем необходимым требованиям, – как бы оправдываясь, заметил главный инженер. – Ну-ка, покажи, как она выглядит.

Они подошли к бомбардировщику, и Михалыч протянул Красильникову шланг. Тот взял резиновую трубку, которая по определению должна быть гибкой и эластичной. Она же скорее походила на изделие из керамики, чем на резиновую. Борис Васильевич повертел её в руках и попробовал выпрямить. Раздался хруст, шланг переломился.

– Понятно, – Кисельников вскинул глаза на Михалыча. – Так ведут себя только шланги?

– Нет, Борис Васильевич, так ведёт себя всё, что сделано из резины, – ответил тот.

– Валентин Николаевич, я прошу Вас лично проверить, как обстоят дела на других типах самолётов.

– Я уже проверил, перед тем, как идти к вам на доклад. Картина та же самая.

– Хорошо, я доложу командиру, а вы подготовьте для меня образцы всех изделий, которые пришли в негодность от мороза, – сказал главный инженер и, прихватив с собой сломанный шланг, пошёл информировать начальника военной приёмки.

– Заходи, заходи, Борис Васильевич! Что так, с утра пораньше?

– Помните, у нас с вами был разговор о ненадежной резине на самолетах? Так вот при нынешнем морозе практически вся резина на бомбардировщиках пришла в негодность, – Кисельников протянул командиру шланг.

– Вот это дела! – произнёс Мачин, разглядывая резину, которая в тепле была уже не такая твёрдая, как на морозе, но вся её поверхность покрылась мелкими трещинками. – Что предлагаешь?

– Это ещё не всё. В гидросистемах при таких морозах густеет жидкость. На аэродромах Чукотки и Якутии, а теперь уже и у нас, скопились десятки машин, которые не могут лететь. А предложение здесь одно – перегон надо останавливать, хотя он и так уже практически остановлен, и принимать меры, чтобы улучшить качество жидкости и резины.

Мачин, еще слушая Кисельникова, нажал кнопку переговорного устройства:

– Дежурный, вызови ко мне начальника штаба.

Пока ожидали начальника штаба, Мачин распорядился:

– Борис Васильевич, я сейчас свяжусь с командиром авиабазы и проинформирую его о возникшей ситуации. Думаю, нам надо собрать совместное совещание советских и американских специалистов. К этому совещанию будут нужны образцы негодной резины, пожалуйста, дай команду.

– Да, товарищ командир, образцы будут, люди уже работают.

Обернувшись на звук открываемой двери и увидев вошедшего начальника штаба, Мачин проговорил, указывая на стул рядом с Кисельниковым:

– Проходи, садись, записывай.

Начальник штаба сел и раскрыл рабочую тетрадь.

– Для того чтобы ты был в курсе, сообщаю, что из-за наступивших морозов резина на самолётах приходит в негодность.

Исходя из этого:

Первое – вас, Борис Васильевич, прошу, к совместному с американцами совещанию, подготовить справку о состоянии самолётов на авиабазе Фербенкс на сегодняшний день.

Начальнику штаба: первое – подготовить приказ о запрещении перегона самолётов до особого распоряжения; второе – проинформировать командование перегоночной дивизии о сложившейся ситуации. Пусть внимательно проверят резинотехнические изделия на самолётах, которые уже находятся на советских аэродромах. Там они тоже летают над полюсом холода, и морозы у них покруче; третье – подготовьте информацию для Наркома Военно-воздушных сил с просьбой принять меры к устранению возникшей ситуации по дипломатическим каналам и, наконец, четвёртое – не забудьте сообщить о возникшей ситуации в особый отдел, а то начнут искать виноватых среди своих. Если вопросов нет – свободны.

Оставшись один, полковник Мачин через дежурного пригласил к себе переводчика. Буквально через три минуты в дверях появилась Лена Макарова, которая всем своим внешним видом показывала образец высокой организованности и дисциплины. Она была одета в тёмно-синий костюм. Сшитый по фигуре пиджак подчёркивал ее стройность, белоснежная блузка оттеняла тонкие черты лица.

– Товарищ полковник, – начала было докладывать Лена, но тот жестом прервал доклад и сказал:

– Проходи, Лена, садись поближе к телефону, будем говорить с американцами.

Лена приняла трубку из рук начальника, подождала пока тот наберёт номер и, услышав хрипловатое «Хелло!» прощебетала на чистейшем английском:

– Господин генерал, не могли бы вы уделить несколько минут для разговора с начальником советской миссии полковником Мачиным по весьма неотложному делу.

– Oh, yes, of course! Hello[2], Михаил, как дела? – прозвучало в ответ.

Исчерпав весь словарный запас русского языка, генерал продолжал разговор на английском…

Мачин поблагодарил генерала за помощь и ввёл его в курс дела. Понимая всю остроту проблемы, стороны быстро договорились о совместных действиях. После общения с Мачиным генерал Гаффни созвонился с учеными Аляскинского университета. Американские химики буквально за двое суток нашли заменитель одного из компонентов жидкости применяемой в гидросистемах самолётов, что сделало её более морозоустойчивой и пригодной к применению в условиях крайнего севера.

Учитывая то, что американцы в то время не выпускали над морозоустойчивой резиной, способной выдерживать сверхнизкие температуры, советский наркомат внешней торговли направил в Америку своего специалиста с рецептурой такой резины. Вскоре авиационная промышленность союзников начала выпускать самолёты, которые не боялись низких температур и были способны летать в любые морозы.

Tags: АлСиб, перегон
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments