Россия, Калифорния и Сандвичевы острова. (Исторический очерк) Н. Вишняков (4)

IV.

В 1839—1840 гг. главному правлению компании удалось вполне обеспечить продовольственное дело в российско-американских владениях, но эта цель была достигнута слишком дорогой ценою, так как компания отказалась вместе с тем от всякой политической роли в водах Тихого океана, которая единственно оправдывала ее существование, как собственника обширных, богатых и географически важных для будущего России территорий в Америке. Актом, положившим начало самоуничтожению Российско-Американской компании, был договор с Гудсонбайскою торговою компаниею.19 Эта последняя обязалась доставлять в русские владение определенное количество всевозможных припасов — хлебных и мясных — по недорогим, сравнительно, ценам и взамен этих обязательств получила в долгосрочную аренду полосу земли, принадлежавшую Российско-Американской компании, для промыслов. Польстившись на ближайшие торговые выгоды, отказавшись от инициативы и самостоятельности, связав себя договором, Российско-Американская компания несомненно должна была в недалеком будущем уступить свое дело более предприимчивым и настойчивым иностранцам. Не оказалось и среди русского правительства того времени лица, способного повлиять на компанию в смысле охранения его от наложения на себя руки и способного предвидеть важное значение для будущих поколений России владений ее на Великом океане, в Новом Свете… Невольно вспоминаются слова Великого Петра: «Упущенное время смерти безвозвратной подобно»…

После договора 1839 г. дни Росса были сочтены. Доскажем кратко историю существование этой русской колонии с 1820 по 1841 гг.

В 1820 г. правителем Росса был сделан «вольный мореход» Шмидт; он обратил особое внимание на распространение и улучшение земледелия, на приохочивание поселенцев к обработке земли посредством помощи всякого рода их частным хозяйствам, на увеличение площади посевов. Благодаря заботам Шмидта за 1826— 1833 гг. из Росса было вывезено в Ситху до 6.000 пудов пшеницы, т. е. около 800 пудов ежегодно в среднем.

Но все же это количество было весьма невелико для удовлетворения цели, с которой было основано заселение. В 1833 г. но инициативе главного правителя колоний барона Врангеля была выбрана новая местность для посевов у устья р. Славянки, и эта мера улучшила добычу хлеба: за четыре последние года существования колонии Росс из нее было вывезено уже 9.918 пудов пшеницы и около 1.500 пудов других хлебов и овощей.

Гораздо лучше земледелия в Россе развивалось скотоводство. В 1821 г. в Россе числилось 187 голов рогатого скота, 736 голов овец, 124 свиньи. В 1833 г. было уже 1.300 голов рогатого скота. За последние 15 лет из Росса было вывезено в Новоархангельск более 6.000 пудов солонины и 500 пудов масла, не считая сала, кож, шерсти и т. п. продуктов. Затем обитатели Росса занимались в небольшом количестве охотой и промыслами, кораблестроением, которое пришлось впрочем оставить по непригодности для морских построек местного леса, рубкою леса, садоводством (разводились персики, яблоки, груши, виноград, арбузы, овощи) и т. п.

По данным, приводимым одним из современников — К. Т. Хлебниковым — стоимость содержания заселения Росс за 1825—1830 гг. была в среднем около 45.000 руб. асиг. в год, оттуда же компания получала припасов в среднем на сумму около 13.000 руб. Не нужно забывать, что в 30-х гг. вывоз из колонии увеличился, так что убытки компании от Росса были невелики и при более рациональном и внимательном отношении к делу могли смело замениться впоследствии даже доходами.

Попытки барона Врангеля20 присоединить к русскому заселению местность, находившуюся за кряжем гор, состоявшую из плодородной долины шириною около 20 верст, не удались и вызвали протест со стороны мексиканского правительства.

Русское министерство иностранных дел не желало предпринимать никаких мер к формальному утверждению за Россией занятых компаниею земель в Новом Альбионе. В 1827 г. главное правление с грустью констатировало в сообщении Чистякову, что «старание о формальном утверждении за русскими места, где утверждено заселение, остаются без успеха, и по нынешним обстоятельствам пока надежды на благоприятное решение его иметь нельзя».

В 1829 г. правление пришло к более категорическому выводу, что «всякую надежду… на расширение заселение поддерживать было бы бесполезно».

С другой стороны, мексиканское правительство еще с 1822 г. настоятельно требовало через своего лондонского поверенного в делах дона Августа де Винсенте об уничтожении Росса. Хотя это правительство и убедилось потом в невозможности угрозами заставить русских покинуть Росс, но не теряло все-таки надежды и выжидало событий. Следует добавить, что местные калифорнские власти относились к русскому соседству иначе. Когда в Монтерей прибыл военный шлюп «Аполлон», то калифорнские депутаты осведомлялись у комиссара Российско-Американской компании Хлебникова, справедливы ли имеющиеся у них сведения о требованиях мексиканской дипломатии, и, получив утвердительный ответ, заявили, «что таковые требование ими уничтожаются, о чем и будет ими доведено до сведение высшего мексиканского правительства».

Весьма неприятным явлением для развитие русского заселения являлись устроенные возле него кругом католические миссии—в 1810 г. С. Рафаель, в 1822—Солино и Сонома и др., — которые мало по малу отрезали Росс от Калифорнии и заключали его все в более и более тесные пределы.
Но был момент, когда виды компании на окончательное закрепление за собой Росса были близки к осуществлению. В 1834 г. мексиканский генерал Фигероа обратился с письмом к барону Врангелю о принятии посредничества в сношениях мексиканского кабинета с петербургским, что давало надежду на обоюдное соглашение.

Генерал Фигероа писал:

«Мексиканская нация, сбросив с себя владычество Испании и желая поддерживать со всеми нациями союз и согласие, заключила со многими державами трактаты; но как дипломатические сношения с Россией еще не имели места, то и желательно было бы знать, признает ли русское правительство независимость Мексиканской республики.»

Главное правление довело об этом через министра финансов графа Канкрина до сведения государя Николая Павловича и просило разрешение на сношения с Мексикой, «наподобие берлинского кабинета». На это представление компания получила ответ, что «государь император не изволил признать еще возможным такое признание», но разрешил продолжение торговых сношений с Калифорнией и поручил барону Врангелю войти в переговоры с Мексиканской республикой о формальной уступке земель, а также с целью разузнать, в какой степени акт русского признания мог бы повлиять в смысле уступки. Бар. Врангель предпринял путешествие в гор. Мексику, имел частные свидание с исполняющим должность президента генералом Бараганом и с министрами Карро и Менастерио, которые, в случае официального признания Россией мексиканского правительства, соглашались на уступку занятых русскими земель и на присоединение к русскому заселению долины, но требовали официальных переговоров в Лондоне между уполномоченными России и Мексики. В подтверждение словесных уверений Врангель получил даже от мексиканского правительства следующую ноту:

«Мексиканское правительство, видя с удовольствием желание русских колоний распространить торговые сношения с Калифорнией, вполне расположено утвердить их формальным трактатом с е. в. императором всероссийским, почему и поручило своему министру в Лондоне заключить означенный трактат, если русское правительство будет одушевлено тем же желанием». По возвращении в Петербург, бар. Врангель передал эту ноту гр. Нессельроде, а также сообщил словесно о результатах переговоров. Но государь вновь не признал удобным дать всему этому делу ход.»21

В 1836 г., вследствие донесения главного правителя колонии Куприянова о появлении вблизи от Росса хуторов американских выходцев — ранчей и о препятствиях посему к расширению земледелия, главное правление получило от министра иностранных дел отзыв, в котором рекомендовалось колониальному начальству «сообразоваться в действиях своих с местными обстоятельствами, употребляя впрочем все способы, коими оно может располагать на означенном пункте, к тому, чтобы удержать уже занятые нами места и устроенные на них заведения».

Отказавшись в виду решения заключить договор с Гудсонбайской компанией от всяких дальнейших политических видов, ограничившись ближайшими коммерческими интересами, Российско-Американская компания неизбежно пришла к мысли ликвидировать свои дела в Калифорнии. В июне 1839 г. компания вошла с представлением к министру финансов об упразднении заселения Росс, и 15 октября того же года последовало высочайшее повеление — «оставить поселение Росс, упразднить его контору, служащих и промышленников выселить, орудия, товары и пр. — продать».

В 1841 г. все земледельческие заведения компании при заселении со скотом и строениями были проданы владельцу поселение при р. Сакраменто швейцарцу Суттеру за 30.000 пиастров с ручательством мексиканского правительства в исправности платежа в течение 4 лет.

(продолжение следует)