Россия, Калифорния и Сандвичевы острова. (Исторический очерк) Н. Вишняков (3)

III.

Со смертью Резанова проекты его об установлении и обеспечении постоянных торговых сношений российско-американских владений с Калифорнией и об основании вблизи ее русских поселений не заглохли. Главное правление Российско-Американской компании неоднократно обращалось к правительству с просьбой исходатайствовать у испанского двора разрешения на торговлю компании с испанскими колониями в Америке. На первое представление главного правления по этому предмету, сделанное в 1808 году, оно получило уведомление от государственного канцлера гр. Н. П. Румянцева, что на переданное испанскому правительству представление от него не последовало ответа. На вторичное представление главного правления—в 1809 году, гр. Румянцев ответил компании по высочайшему повелению, чтобы «она сама себе прокладывала дорогу в торговле с Калифорниею». Тотчас же было предписано Баранову послать в С.-Франциско судно с грузом наиболее употребительных калифорнскими жителями товаров при прокламации от главного правления о желании Российско-Американской компании доставлять необходимые для тамошних обитателей предметы в обмен на произведение самой Калифорнии. В 1812 году Баранов отправил в Монтерей своего уполномоченного, американского шкипера Эрса, и поручил ему довести предложение компании до мексиканского вице-короля. Эрс привез ответ, что местные жители были бы весьма рады завести торговлю, но не смеют нарушить запрет без согласия центральной власти и просят компанию исходатайствовать в Мадриде соответствующее дозволение. Испанский консул в Петербурге Сеа де Бермудес докладывал своему правительству пользу для колонии домогательств компании; главное правление в третий раз повторило свою просьбу Румянцеву с представлением отзыва калифорнских властей, — но испанское правительство упрямо не хотело изменять своим традициям.

Неудачи в попытках установить постоянные торговые отношения, в видах обеспечение русских владений продовольствием, заставили компанию перейти к попыткам осуществление других предположений Резанова — об основании земледельческих колоний. Имея в виду совершенную невозможность завести земледелие в какой-либо из местностей, принадлежащих компании, по чрезвычайному обилию дождей, препятствующих созреванию хлебных растений, и по другим климатическим условиям, главное правление решило устроить компанейское поселение в более благоприятном климате, а именно в местности, о которой уже думал и Резанов, на близких к русским владениям берегам Нового Альбиона. Берега эти получили свое название от английского мореплавателя Дрейка; Испания, хотя и претендовала на принадлежность ей северо-западного берега Америки до пролива Жуан де Фука, но так как доказательства ее прав на эту территорию основывались только на том обстоятельстве, что в 1788 году два испанских судна плавали в водах сопредельных берегам Нового Альбиона и пытались основать поселение в заливе Нутка, то такие права подлежали сильному сомнению. Непрочность испанских прав на названные берега подтверждалась и фактами: так испанцы захватили в заливе Нутка английское коммерческое судно, но по требованию английского правительства должны были заплатить собственникам судна убытки, и в 1790 году, по договору между Испанией и Англией, было уничтожено самое испанское поселение в заливе Нутка, все же порты к северу от С.-Франциско были открыты для свободной торговли подданных обеих держав. Учреждение же впоследствии американцами укрепления и фактории на р. Колумбии без всякого возражения со стороны Испании решительно исключало всякие притязание испанцев на бесспорное обладание берегами Америки к северу от Калифорнии.

В 1809 году главным правлением было испрошено через гр. Румянцева соизволение императора Александра Павловича на учреждение компанейского заселения на берегах Нового Альбиона и об оказании всемилостивейшей защиты в случае противодействия со стороны иностранцев. При этом компанией было изложено о выгодах, если таковое заселение будет учреждено самим русским правительством.

Государем было повелено: «предоставить компании учредить такое заселение от себя и обнадежить ее при том высочайшей защитой во всяком случае.»

С разведочной целью обозрение местности и избрания пункта для устройства будущего поселения, Баранов осенью 1809 г. послал под начальством своего помощника—Кускова, два судна – «Кадьяк» и шх. «Св. Николай».

«Кадьяк» с Кусковым направился к порту Гавр де Грей, «Св. Николай» — с командиром этой шхуны Булыгиным — к устью р. Колумбии. При дальнейшем следовании на соединение с «Кадьяком» шхуна была разбита бурей у порта Гавр де Грей, на ее выброшенный волнами экипаж напали туземцы, многих убили, остальных захватили в плен. Эти пленные были лишь через год выручены Кусковым. Кусков, воротившись в Ситху, указал Баранову на облюбованное им для заселения место — по соседству с зал. Румянцева (Мал. Бодего).

В 1810 году Кусков вновь отправился к зал. Бодего на корабле «Юнона» с намерением основать заселение, но эта поездка окончилась неудачею: нападение на «Юнону» у острова Королевы Шарлотты хорошо вооруженных туземцев расстроило его планы, и он был вынужден воротиться в Новоархангельск.

Наконец, в 1811 году Кусков прибыл к намеченному им месту и начал подготовительные работы по устройству поселка. Проведя всю зиму у зал. Мал. Бодего, он сблизился с влиятельнейшими из туземцев, обласкал, одарил их и добился согласия на уступку русским нужного количества земли. Затем, съездив к Баранову для окончательных совещаний, в марте 1812 г. Кусков привез к берегам Нового Альбиона груз материалов для первоначального обзаведения.

Местом для заселения была избрана небольшая бухта, расположенная около 15 итальянских миль от зал. Румянцева (Мал. Бодего), на широте 38° 15′ и 123° 15′ вост. долг. Ко дню тезоименитства императора Александра I — 30 авг. 1812 г. — русское укрепление со всеми службами было готово, в этот день торжественно освящено и получило название «Росс». Ядро поселка Росс состояло из крепостцы, обнесенной тыном и рогатками, площадью 42х49 саженей. Крепостца была построена на пригорке (выше уровня моря на 110 фут.), вооружена 10 пушками. На склонах пригорка находились жилища переселенных сюда алеутов и русских. Внутри укрепления находился дом правителя и некоторые кладовые; уже впоследствии (в 1814 году) вблизи землянок и домиков поселенцев были построены казармы для служащих, продовольственные магазины, сараи, кладовые, мастерские, бани, кожевенный завод, ветряная мельница, скотный двор. Постройки все были деревянные, материалом для них главным образом служила красная сосна (чага, похожая на лиственницу), которую легко было доставать из окрестности Бодего. В расположении частных построек не замечалось определенного плана: они то беспорядочно жались в кучу, то были разбросаны на далеком друг от друга расстоянии. Такое отсутствие плана в устройстве Росса современные данные объясняют тем, что Кусков якобы не хотел мешаться во «вкусы» алеутов, не привыкших к стройности и планомерности; вернее объяснить это явление тем, что Кусков сам не мог уяснить себе необходимости и полезности какой-либо распланировки.

При заселении не было хорошего рейда, так что суда могли стоять безопасно в бухте лишь при NN ветрах; вблизи берега было много подводных камней. На половине расстояния между Россом и зал. Мал. Бодего протекала речка, называемая местными жителями Шабакай, переименованная русскими в Славянку. Река эта вытекала из большого озера, устье же ее преграждалось баром и при SW ветрах, сопровождаемых большей частью дождями, засыпалась песком в таком количестве, что течение реки еле пробивало себе узкий проход. По реке, на большом уже расстоянии от моря, было много подводных и надводных камней, из числа которых один, замечательный по величине, имел в средине большое отверстие, получившее название Славянских ворот.

Пристань находилась в малой губе, к югу от укрепления. Возле нея была устроена верфь для постройки судов, сараи и кузницы. Между пристанью и укреплением, в долине были расположены огороды. Разведению овощей, из которых особенно успешно произрастал картофель (2 раза в год, сам 10, 11), мешали многочисленные кроты. Продовольствием жителей служило мясо сивучей и местной птицы ар, для охоты — были зубры, дикие козы, бараны. В море и реке водилось большое количество рыбы; пушных зверей было очень мало. Из домашнего скота возможно было разведение лошадей, коров, овец, — местной и привозных пород.

Главной целью вновь устроенной колонии было заведение в ней земледелия в обширных размерах. Но достижение этой цели было крайне затруднено по многим причинам.

Главной была сильная степень влажности воздуха и морские туманы, сильно отражавшиеся на урожаях; затем следует упомянуть о нерасположении к обрабатыванию земли у алеутов, креолов и русских промышленников, всячески старавшихся уклониться от этого занятия и предпочитавших ему всякое другое.

О земледельческих опытах в первые годы по устройству заселения Росс дают понятие следующие цифры:

Пшеницы
Годы. Посеяно: Получено:
1813 г. 1 п. 25 фун. 4 п. 5 фун.
1814 « 5 п. 22 п. 2 фун.
1815 « 5 п. 8 п.
1816 « 14 п. 14 фун. 48 п. 23 фун.
1817 « ничего не собрано вследствие сильных туманов

Неудовлетворительность этих опытов ясно показала неудобство выбора места для заселения Кусковым; нужно впрочем иметь в виду, что, основывая заселение Росс, Баранов и Кусков видели в этом лишь первый шаг для приобретения более плодородных и подходящих местностей, но следующего крупного шага в этом направлении не было сделано не по их вине…

Уже вскоре после основания Росса (в октябре 1812 г.) испанцы обратили внимание на новых соседей: к Кускову из С.-Франциско явился испанский офицер с 7 солдатами, просил разрешения осмотреть укрепление, внимательно его осмотрел, спрашивал подробно о целях поселения. Ему было объяснено, что поселение устроено для обеспечения российско-американских владений в продовольственном отношении, и что русским крайне желательно развитие постоянных торговых отношений с Калифорниею, обещающих обеим сторонам лишь одни выгоды. Офицер обещал исхлопотать у губернатора разрешение на торговлю и удалился.

В начале 1813 года явился в Росс тот же офицер с братом коменданта и словесно сообщил, что до официального разрешения вопроса о торговле губернатор решил взять на свою ответственность ее допустить с некоторыми ограничениями; при этом посещении испанцы привезли в подарок русским колонистам 20 голов рогатого скота и 3 лошадей.

Но скоро со стороны испанцев начались действие не дружелюбного характера. Прежде всего Кусков получил от губернатора дона Аргильяго письмо, в котором тот по приказанию мексиканского вице-короля требовал обстоятельных сведений о причинах и целях устройства русского поселения и от кого получено на такое устройство разрешение. Кусков уклонился от ответа, под предлогом неимения хорошего переводчика и поспешил войти в сношения с Барановым на предмет получения от последнего инструкций для ответа. После же последовавшей вскоре после этого смерти дона Аргильяго, дружественно расположенного к русским, испанцы стали прямо требовать уничтожение поселка Росс, выражая при этом удивление, что в своей прокламации (упомянутой выше) компания обращалась со своими предложениями непосредственно к жителям Калифорнии, а не к начальствующему над ними вице-королю. Кусков отвечал, что до получения соответствующих распоряжений из Петербурга он не может предпринять что-либо своей властью для выполнения желаний испанской администрации. Вслед засим последовало официальное извещение Кускову о запрещении испанского правительства всем иностранцам вести торговлю с Калифорнией и распоряжение всем судам, прибывшим из русских владений, оставить немедленно испанские порты. Еще хуже стали отношения к русским местных властей в 1815 году, с прибытием в Калифорнию нового губернатора полковника Пабло Винсенте де Сола. По его распоряжению русские подданные, попавшие на испанскую территорию, были арестованы и заключены под стражу. Там содержали их весьма дурно, употребляли принудительно на работы и принуждали к переходу в католичество. На свои требования об освобождении захваченных Кусков не получал никакого ответа. Наконец, Баранов был вынужден для выручки несчастных пленников в 1816 году отправить в Монтерей компанейское судно с лейтенантом Подушкиным, которому поручил разъяснить дону де Сола законность учреждения поселения Росс и настоятельно потребовать освобождения арестованных русских торговцев и промышленников. Губернатор любезно принял Подушкина, отпустил 15 человек из захваченных, обещал распорядиться освободить остальных, находящихся в далеком расстоянии от Монтерея, обещал ходатайствовать о разрешении торговли с русскими, но в то же время настаивал на уничтожении Росса. Настойчивости испанских властей весьма содействовало нетактичное вмешательство в дела бывшего в то время в Калифорнии известного русского моряка капитан-лейтенанта Коцебу,15 отправленного на бриге «Рюрик» Румянцевым для исследования северной части Великого океана. Не имея никаких оснований, не будучи никем уполномочен, Коцебу подтверждал Кускову, что испанские владения на западном берегу Америки идут от С.-Франциско к северу непрерывно до залива Жуан де Фука, требовал у него объяснений, как смели русские без разрешение своего правительства устраивать заселение, отказывался принять всех освобожденных губернатором русских подданных и т. д.

В 1817 г. гр. Нессельроде получил ноту мадридского правительства, в котором оно упрекало русских в насильственном присвоении из коммерческих видов чужого берега и просило уничтожить поселение Росс. Главное правление Российско-Американской компании горячо вступилось за свои права, и после этого требование об удалении русских с берегов Нового Альбиона на некоторое время прекратились.

В том же году отправленному в колонии капитан-лейтенанту фон Гагемейстеру16 главным правлением было поручено войти в переговоры с калифорнским губернатором и осмотреть Росс. По осмотре русского заселения Гагемейстер признал необходимость его расширения, и ему удалось получить согласие от туземных князьков на продажу добавочной территории компании. Вообще отношение русских поселенцев и алеутов к туземцам Нового Альбиона были все время хорошими, русский способ действие и политика Кускова были слишком отличны от испанского режима с его строгостями, гнетом монахов, эксплуатацией труда населения. Затем Гагемейстер и Кусков предприняли поездку в С.-Франциско и им удалось получить от губернатора разрешение торговать в испанских портах с русскими судами.

В конце 1818 г. мексиканские инсургенты заняли Калифорнию и объявили ее независимой подобно другим испанским владениям в Америке. Эта перемена правления была более благоприятна для русского дела.

С занятием большего пространства состояние земледелие в Россе улучшилось. Последние годы управления колонией Кускова (1818—1821) урожаи пшеницы были сам-третей и сам-четверт, а в 1821 г.—даже сам-шесть, а ячменя—около сам-третей.

Первые десять лет земледельческих опытов в Россе не принесли компании ожидавшихся запасов хлеба, все эти годы издержки значительно превышали доходы; выгоды владения Россом состояли главным образом в облегчениях плавания компанейских судов при следовании из Ситхи в Калифорнию. С отделением от Испании Калифорнии торговля с этой страной стала вестись беспрепятственно и с каждым годом росла, и хлебные запасы в Новоархангельске могли постоянно быть пополняемы вывозом из калифорнских портов и по сравнительно недорогой цене: пуд пшеницы покупали в С.-Франциско от 3 р. 60 к. — до 4 руб. на ассиг., пуд пшеничной муки—9 руб.

Но все же главному правлению было необходимо время от времени организовать кругосветные экспедиции из портов Балтийского моря, для снабжения мукой и припасами как Ситхи, Аляски и Алеутских островов, так и Охотска; иначе обстоятельства ставили иногда население российско-американских владений в крайне трудное положение. Особенно тяжелое положение продовольственного дела было в русских колониях в 1823 — 1824 гг. Полученная главным правителем колоний кап.-лейт. Матв. Иван. Муравьевым17 депеша из Петербурга, что ожидавшееся в колониях судно с запасами из России не придет, повергло в отчаяние жителей. В Калифорнии в это время был неурожай и иные кормовые затруднение в виде крупного повышения вывозных торговых пошлин и соперничества английских торговых компаний. Муравьев решил искать других рынков и им была организована экспедиция на Сандвичевы острова под управлением к-ра брига «Головнин» Этолина, которому удалось приобрести там 1.500 фанег18 пшеницы и иных товаров. «Нельзя описать радости всех жителей Ситхи при приходе судов с богатым грузом», доносил главному правлению Муравьев, описывая возвращение Этолина из этой экспедиции.

Частые политические перевороты в Мексике (с которой была тесно связана Калифорния) — правление юнты из 7 членов—провозглашение и отречение от престола императора Августина (ген. Итурбида) в 1822—23 гг., президентство ген. Санта-Анны, с сопутствовавшими этим переворотам изменениями торгового режима, резкое колебание пошлин, закрытие для иностранной торговли многих портов — эти обстоятельства заставляли главных правителей российско-американских владений постоянно заботиться об обеспечении продовольствием колоний помимо Калифорнии. Кроме сношений с Сандвичевыми островами, о которых отчасти упоминалось выше и о которых будет подробнее рассказано дальше, приходилось предпринимать и весьма отдаленные экспедиции: таковы, напр., поездки в Чили Этолина в 1829 г. (на «Байкале») и 1836 г. (на «Елене»). Оба раза русским удалось весьма выгодно сбыть свои грузы — изделия русских фабрик и лесные материалы — и дешево приобрести большое количество пшеницы. Торговые сношения русских с Чили заставили калифорнские власти из боязни потерять постоянных покупателей своего хлеба более внимательно относиться к русским требованиям относительно уменьшение пошлин и предоставления больших торговых льгот. В 1828 году было учреждено в С.-Франциско агентство компании. Первым агентом состоял местный негоциант Гартман, защищавший русские торговые интересы за плату 10°/о комиссии, после него был агентом Костромитинов (один из правителей Росса).