Россия, Калифорния и Сандвичевы острова (Исторический очерк) Н. Вишняков (1)

В виду настоящих событий на Дальнем Востоке, приковывающих к себе внимание всего мира, представляется вполне современным поделиться с русским обществом почти совершенно неизвестными ему историческими данными о попытках русских людей около ста лет тому назад утвердиться на Тихом океане. Настоящий очерк1 посвящен двум из этих попыток — устроению русских заселений и морских станций в Калифорнии и на «рае Тихого океана», по выражению путешественников — Гавайских (Сандвичевых) островах, перешедших ныне по-видимому бесповоротно в обладание Северо-Американских Соединенных Штатов.

I.

С XI столетия, походами новгородской вольницы на Югру и Самоед начинается непрерывное движение на азиатский восток русской колонизации, сперва чисто народной — промышленной, торговой, разбойничьей и земледельческой, — а затем всецело правительственной. Особенно энергичным это движение становится со времен Ермака — с половины XVI века. Удальцы-казаки и предприимчивые купцы-промышленники, руководствуясь несложными соображениями прибыли и добычи, а также поощрением правительственною властью их самодеятельности, уже в первые шесть с небольшим десятков лет после смерти победителя Кучумова царства (1584 г.) захватили почти всю обширную территорию нынешней Сибири и достигли берегов Великого океана. В 1647 г. был заложен Охотский острог, явившийся первым русским поселением у далекого восточного моря. В следующем году сибирский казак Семен Дежнев, собирая ясак с инородцев по рекам Яне, Индигирке и Колыме, дошел от устья Колымы по берегу Ледовитого океана до пролива, впоследствии получившего название Берингова, и прошел этот пролив на лодках до устья Анадыри. В 1697 году казачий пятидесятник Василий Атласов и казак Морозко с товарищами открыли и завоевали Камчатку; немного раньше Василий Поярков прошел все течение Амура. Вслед за казаками в пустынные страны северо-востока направились промышленники пушных зверей, заводя повсюду меновую торговлю с туземцами, везде выискивая дорогие меха соболей, бобров, горностаев, песцов, морских котов, еврашек, белок, разноцветных лисиц—красных, черно-бурых, белых и сиводушек, выдр, медведей и иных многочисленных представителей звериных пород, промышляя рыбой и китами, исследуя месторождение благородных металлов и драгоценных камней. После экспедиций Чирикова и Беринга (1725—1730 и 1733 гг.) и Шестакова и Гвоздева (около 1727 г.) в России явились уже более или менее достоверные сведение о северо-западном береге Северной Америки и сопредельных с ним островах. С сороковых годов восемнадцатого столетие наши моряки, промышленники и купцы предпринимают многочисленные путешествие на Алеуты и в северо-западную Америку. Эти смелые мореходы открыли множество островов, из которых лишь немногие получили имена своих открывателей: Ближние, Крысьи, Лисьи, Андреяновские (по имени купца Андреяна Толстых), острова Гвоздева, Прибылова, Уналашку, Кадьяк и друг., наконец, была открыта ими и Аляска. Путешествие и открытие стоили чрезвычайных усилий мореплавателям: суровый климата, негостеприимные и бурные воды Охотского и Берингова морей Великого океана, крайний недостаток питания; такие болезни как цинга и изнурительная лихорадка; зимовка в снежных пустынях захваченных льдами и страшными морозами путешественников—все эти препятствия, казалось, усиливали только энергию предпринимателей. Ко всем этим неблагоприятным условиям следует еще присоединить весьма несовершенную конструкцию судов, на которых приходилось совершать далекие и опасные поездки, и обычное невежество в морском деле командиров «кораблей», благодаря отсутствию научного знания «навигацких хитростей». В. М. Головнин рассказывает, что во время путешествие капитана Кука, спутники его видели один из русских «галиотов на Алеутских островах и немало удивлялись безрассудству и дерзости сих людей, отваживающихся плыть океаном на столь слабо и нескладно составленных машинах». Отсутствие у руководителей экспедиции необходимых для мореплавания познаний может быть подтверждено рядом фактов, часто весьма курьезных. Так однажды промышленное судно три раза подряд в течение одного лета ходило с остр. Уналашки на Котовые острова, отстоящие от Уналашки на 160 миль, и не могло отыскать их. Другое судно, прибыв из Охотска в Камчатку, долго не знало, где оно находится, полагая, что приехало в Японию или Америку.

Чтобы наглядно показать состояние морского дела у русских мореходов сибирской окраины XVIII столетия, не мешает привести интересный безыскусственный рассказ о плавании судна компании купца Киселева «Св. Зосима и Савватий», бывшего под командой по тогдашнему выражению «старовояжнего» боцмана Сапожникова. Рассказ этот извлечен из письма находившегося на судне купца Кожина к своему знакомому:

«О выходе нашем из Охотска вам не безызвестно, губою шли все благополучно, и прошли первым заливом в открытое море, простираясь в назначенное место на Уналашку; как из Курил вышли идучи по морю, — земли не видали, и в продолжение путешествие дошли до такого места, что в платье ходить нельзя, и ночью вышед на палубу от жару воздух очень тяжелый, и снасти растопились, а вокруг судна видим червей много, и вода как гретая на огне, а судно течью одолело, что ни одной минуты праздно помпы не бывали, попеременно по склянкам отливаются водою, а работных выбило из сил, но однако Бог помощник, не хотя свое создание погубить, и все отливались водою, а от воздуха тогда защиты нет ни в каюте и ни в трюме, везде жара — быть не можно. Стали после говорить, отчего воздух так стал тепел; на то наш мореход сказал, что зимою всегда бывает так вода теплой, опять же стоят погоды полудневные и нагнало воду теплую. На то народ стал говорить, куда мы идем? Мореход сказал, что мне надобно еще в полдень идти, потому что я на линию свою не вышел, и народ тут весь усумнился, и стали между собою говорить, что нам надо выбирать другого морехода, и видя себе отчаянную жизнь, потому что воды одна бочка, и выбрали себе другого морехода, и отдали на власть Всемудрого Бога и стали служить акафист Божией Матери, також и угоднику Николаю Чудотворцу и Зосиму и Савватию Соловецким чудотворцам. По окончании службы Матерь Божию вынесли на палубу, також и угодников и прикладывались вместо исповеди и просили со слезами; и какую нам Бог пошлет погоду—туда и пойдем, потому что не знаем, ходили на север и в полдень—нигде земли не нашли. И через короткое время пошла погода полдневая, отдали паруса и пошли по погоде, и шли на один курс до 1800 верст, питались дождевою водою, и подошли нечаянным образом к земле, которая и оказалась остров Шуях». Таким образом по невежеству командира судно прошло к югу до 1800 верст и еле-еле, случайно, в самом жалком состоянии добралось до группы островов Афонгак.

При указанных условиях морские путешествия часто оканчивались гибелью судов со всеми пассажирами. Так, в одном только 1799 году погибло три корабля Российско-Американской компании: «Северный орел», «Св. Симеон и Анна» — у берегов остр. Св. Павла — и «Феникс». Последнее судно шло из Охотска в Кадьяк, на нем находилось 88 путешественников, в том числе только что посвященный в Иркутске в архиереи преосвященный Иоасаф,2 и грузу — на 500 тысяч рублей ассигнациями. Где погиб «Феникс» и отчего именно — доселе остается неизвестным.

Немало «морских вояжей» на «Аляскинскую землю, называемую американской, на знаемые и незнаемые острова» было предпринято во второй половине XVIII века известным рыльским гражданином Григорием Ивановичем Шелеховым.3 Предприятие Шелехова завершились образованием в 1798 году (уже после его смерти) «Российско-американской компании», принятой в следующем году имп. Павлом под «Высочайшее Его Величества покровительство», и окончательным переходом в русские руки Аляски и Алеутов.

Haряду с промышленными и завоевательными экспедициями «компанейцев», сопровождавшимися ужасными и бессмысленными жестокостями, истреблением туземных масс, ограблением и закабалением в тяжелую крепостную работу оставшихся в живых алеутов, — правительством снаряжались также морские экспедиции с научными целями «пополнение сведений о странах, в Америке находящихся» и упорядочение отношений промышленников к туземному населению. Таковы готовившаяся в Кронштадте, но не попавшая на Восток вследствие Шведской войны, экспедиция капитана Муловского (1787) и экспедиция из Охотска капитана Биллингса (1790), посетившая Алеуты и Северо-Западную Америку. Сведениями, доставленными находившимся в этой последней экспедиции капитаном Сарычевым, весьма обогатилась гидрография тех стран.

К концу XVIII столетия, владение русских в Америке и на прилегающих островах были довольно обширны. С соединением многих отдельных промышленников и предпринимателей сперва в «соединенную Американскую», а затем в «Российско-Американскую» компанию, возникла необходимость в объединении управления колониями. В 1790 году во главе открытых и захваченных земель Шелехову удалось поставить весьма энергичного и предприимчивого человека — Александра Андреевича Баранова. О личности Баранова, имя которого, к стыду нашему, ныне более известно на островах Тихого океана и в Америке, чем в России, мы имеем весьма скудные сведения.4 Между тем его многолетняя деятельность на далекой окраине, его стремление к обеспечению и укреплению интересов России на Дальнем Востоке, его широкие и дальновидные торговые и политические планы—все это заслуживало бы детального исследования. А. А. Баранов, небогатый купец, уроженец Каргополя (Олон. губ.), не получил никакого сколько-нибудь систематического образования; его обучение ограничилось только элементарной грамотностью, и всеми своими довольно обширными и точными энциклопедическими познаниями, которые видны из его переписки и отзывов современников, он обязан исключительно своей собственной пытливости, страсти к чтению и путешествиям. До 1760 года мы встречаем Баранова занимающимся в Петербурге торговыми делами, затем он отправился искать счастья и удачи за Урал с небольшим капиталом и с громадной молодой энергией. Сперва он поселился в Иркутске, постепенно устроил там стеклянный и водочный заводы, занимался подрядами, много раз предпринимал торговые путешествие по Северо-Восточной Сибири, держал винный откуп в Якутске, завел торговые заведение и склады в стране чукчей, в Нижигинске, Анадырске, Охотске. В 1787 г. за хозяйственные сообщение Российское Вольно-Экономическое общество избрало Баранова своим членом. Шелехов давно был уже знаком с Барановым, несколько раз звал его на службу компании, но пока шли успешно торговые предприятия самого Баранова, тот не хотел бросать своего дела. Лишь в 1790 году, после того, как чукчами были разрушены и истреблены все его склады в Анадырске, перебиты его приказчики и рабочие, — Баранов решился ехать в Америку. В задачу настоящего очерка не может входить изложение деятельности Баранова в качестве главного правителя российско-американских владений. Достаточно указать, что ему пришлось выдержать упорную борьбу с туземцами (колошами, канягами, кенайцами и другими) при весьма трудных обстоятельствах: к началу XIX в. русская власть была окончательно укреплена и признана среди местных племен. По окончании борьбы с туземцами внимание Баранова было главным образом посвящено развитию в российско-американских владениях промышленности и обеспечению их необходимыми товарами и продовольствием. Местное население, довольствовавшееся почти исключительно рыбой, занятое главным образом звероловством, совершенно незнакомое с земледелием, которому не благоприятствовали климатические и почвенные условия страны, не всегда могло из местных источников иметь достаточные запасы для жизни, особенно при наплыве русских поселенцев с более культурными привычками и потребностями и при начавшемся быстром вымирании коренных обитателей. Отдаленность земель Российско-Американской компании от русских портов, главным из коих являлся к тому же мало удобный Охотск, сам по себе слишком отдаленный от больших торговых центров, заставляла стремиться к установлению и развитию торговых сношений с Азией, Америкой и лежащими между ними островами. Необходимость для колоний оживленных торговых оборотов, как для обеспечения их самих, так и для сбыта пушных товаров, принадлежавших компании, в связи с постоянными затруднениями в торговле, возникавшими благодаря весьма сложным политическим отношениям того времени, привела мало по малу Баранова к мысли о крайней желательности расширения наших владений в более пригодных по природным условиям для культуры странах юга. Формальное право на производство изысканий и организации экспедиций с целью увеличить владение более плодоносными странами могло опираться на привилегии, дарованные в 1799 г. Российско-Американской компании от императора Павла. Пункт 2-й этих привилегий разрешал компании «делать открытие не только выше 55-го градуса северной широты, но и далее к югу и занимать открываемые земли в российское владение… если эти земли никаким другим народом не заняты и не вступили в их зависимость». Пункт 3-й привилегии дозволял «заводить, где компания найдет за нужное, по надобности и лучшему разумению, заселение и укрепление для безопасности пребывания».

Еще Шелехов просил разрешения компании завести торговлю с Японией, Китаем, Индией и Филиппинами, ходатайствуя «для лучшего хода торговых дел с иностранцами» о назначении в предполагаемых местах торговли российских консулов из «лиц сведущих и важного духа.» Экспедиция в Японию Лаксмана5 в 1792 г. (первое посещение русскими японских островов) была, как кажется, результатом подобных ходатайств, но в общем Шелехову не удалось выхлопотать расширение и обеспечение своих торговых операций. «Намерение наши на Кантон, писал он Баранову, пресеклись, ибо французы заставили весь свет противу себя воевать». «Но, продолжал он, дело это со временем не оставим исполнить, ибо имеем в том нужду и для Охотска.» Ставший вскоре после смерти Шелехова (1795 г.) фактически во главе компании зять Шелехова камергер Н. II. Резанов6 был человек, склонный к широким планам и очень предприимчивый. Отмеченные выше крайние трудности доставления в колонии необходимых для них товаров морским путем из Охотска и чрезвычайные затруднения, сопряженные с транспортированием их до этого порта через Сибирь, привели Резанова к необходимости безотлагательно испытать другие, удобнейшие способы снабжения российских владений в Америке. По его представлению в 1803 году, компании было разрешено снарядить из Балтики кругосветную экспедицию, которая должна была доставить в колонии нужные запасы и, забрав оттуда меха и колониальные товары, на обратном пути попытаться распродать их в южных портах Китая. Для этой цели в Лондоне было куплено два судна: «Леандр», переименованное в «Надежду» (430 тонн) и «Темза», переименованное в «Неву» (373 тонны). Командование первым кораблем и всей экспедицией было вверено капитан-лейтенанту Крузенштерну,7 а вторым — капитан-лейтенанту Лисянскому.8

Во время приготовления судов к плаванию последовали многие существенные изменения в первоначальном плане экспедиции, так как состоялось Высочайшее повеление об отправлении на ее судах посольства в Японию.9 Послом был назначен Резанов, на которого также было возложено поручение на месте изучить нужды российско-американских владений, обревизовать местное управление и устранить замеченные недостатки.

Главной же задачей Японской миссии было установление возможности торговых сношений с этой стороны колоний, весьма в них нуждавшихся. После посещения Японии поручиком Адамом Лаксманом10 под предлогом доставления в отечество бывших в Сибири японцев, потерпевших крушение и выброшенных на берег, можно было ожидать с некоторой уверенностью удовлетворительных результатов от вторичной попытки русских вступить в сношения с Япониею. Из путешествия Лаксмана оказывалось, что он был принят японскими чиновниками очень приветливо, хотя письмо, привезенное им от сибирского генерал-губернатора, не было принято японцами под предлогом, что передача такого письма могла последовать не иначе, как в Нагасаки. В заключение своих переговоров Лаксман получил лист со знаком японского императора, заключавший в себе дозволение одному русскому судну прибыть в Нагасаки для ведения переговоров с японским правительством. 28 июля 1803 года экспедиция Резанова и Крузенштерна вышла из Кронштадта, и через год «Нева» достигла острова Кадьяка, «Надежда» же направилась к берегам Камчатки.

В конце августа 1804 г. судно «Надежда» вышло из Камчатки для следования в Японию и после шестинедельного плавания достигло Нагасаки. Ошибочный образ действий Резанова, выразившийся в всевозможных с его стороны уступках и согласии на ограничение свободы посольства при переселении его для жительства с судна на берег, в видах оказания особенного внимания и уважения японским законам и обычаям, имели весьма неудовлетворительный исход. В японском государственном совете получала перевес партия, не желавшая вступать в сношения вообще с иностранцами, не исключая и голландцев, стесняемых во всем и нередко терпевших унижение ради жалкой привилегии посылать в Японию одно торговое судно в год; перевес этой партии был причиной совершенной неудачи Резанова в достижении желаемого. Ему было также отказано в позволении вручить официальное письмо нашего правительства, равно и привезенные им подарки. По словам переводчиков и прочих японских чиновников, участвовавших в переговорах, отказ вступить в сношения с Россией произвел весьма неблагоприятное действие в народе. Многие из японцев убеждали Резанова выразить чем бы то ни было неудовольствие на отказ японского правительства вступить с ним в сношения; они уверяли, что в таком случае невозможно будет дальнейшее противодействие со стороны членов японского совета, нерасположенных к новым порядкам, и следовательно возможно ожидать непременной уступки со стороны японского правительства. Заключение это было тем более вероятно, что многие из высших правительственных чиновников, пользовавшиеся большим авторитетом в Японии, явно высказывали свое расположение к внешним сношениям. Резанов ни на что не решился, не прибег ни к каким враждебным демонстрациям против Японии и, не достигнув в своем посольстве ни одной из поставленных ему целей, возвратился в начале июня 1805 года в Камчатку.

Почти одновременно также неудачно окончилась параллельная попытка со стороны России вступить в переговоры с Китаем об уступке России важнейшего естественного пути сообщения средней Сибири с крайними пределами русских владений на Востоке — р. Амура. Мы разумеем посольство президента коммерц-коллегии гр. Головкина (1806 г.). Мысль о возвращении России Амура принадлежала Резанову и была вполне разделяема гр. Н. П. Румянцевым.

(продолжение следует)