Русские на Гавайях (1803-1825). Н. Н. Болховитинов (3)

3. Деятельность П. Добелла и завершение «гавайского романа»

Новую и, насколько нам известно, последнюю попытку склонить царское правительство к присоединению Сандвичевых островов предпринял П. Добелл, назначенный русским консулом в Манилу.61 Отправившись к месту назначения из Петропавловского порта в октябре 1819 г., Добелл был вынужден зайти на два месяца на Гавайские острова, чтобы произвести ремонт своего корабля. Во время пребывания на островах зимой 1819-1820 гг. консул обнаружил, что новый король Камеамеа II «имел большие несогласия с непокорными вассалами», в том числе и со своим первым министром «по прозванию Питт» (Каланимоку).62 Вмешательство «генерального консула величайшего и могущественнейшего императора» содействовало провалу заговора непокорных князей, после чего Камеамеа II приказал своему секретарю написать Александру I письмо и отправить вместе с Добеллом специальные подарки — одежду и головной убор из перьев, а также лодку, изготовленную местными жителями.

В письме императору Александру король жаловался на действия Российско-американской компании, которая сначала пыталась захватить один из принадлежавших ему островов, а затем «купила» у Каумуалии остров Кауаи. «Но поелику король Тамарей есть данник наш, то он и не имел никакого права продавать остров сей», — писал Камеамеа II и далее просил Александра I оказать ему «помощь и покровительство… для поддержания власти и престола», который оставлен его отцом, скончавшимся 8 мая 1819 г.

Когда Добелл спросил короля, не убили и не обидели ли русские кого-либо из его подданных, то получил заверение, что во время пребывания на островах они вели себя хорошо. Консул сообщал далее, что первоначально местные жители встретили русских очень доброжелательно, но «капитаны иностранных судов и англичане, поселившиеся на островах, завидуя этому предпочтению, начали интриговать с губернатором и вождями индейцев с тем, чтобы их изгнать». После того как П. Добелл рассеял «подозрения и страхи сандвического короля», тот его заверил, «что русские могут приезжать жить и торговать на островах, как и все другие нации, и что их будут хорошо принимать».64

За время своего пребывания на Гавайях П. Добелл основательно ознакомился с природными условиями островов, а также собрал сведения об их внутреннем и международном положении. «Климат Сандвичевых островов, — писал Добелл, — есть, может быть, самый умеренный и здоровый из всех мест Южного океана; почва столь плодородна, что три жатвы маиса или кукурузы бывают в один год». В полной мере наблюдательный консул оценил и исключительные выгоды стратегического положения островов, подчеркивая, что они «должны сделаться центральным складочным местом торговли европейской, индийской и китайской с северо-западными берегами Америки, Калифорнией и частью Южной Америки, равно с Алеутскими островами и Камчаткой».65

К месту своего назначения в порт Манилу П. Добелл прибыл только 28 марта (9 апреля) 1820 г. и провел там около трех месяцев. Расчеты консула на необычайную выгодность торговли с Филиппинами не оправдались. Он выехал в Макао, где возобновил свое знакомство с агентом шведской Ост-Индской компании А. Лунгстедтом, который одно время жил в России и неоднократно оказывал содействие торговым интересам Российско-американской компании в Кантоне. Именно А. Лунгстедт осенью 1817 г. приютил доктора Шеффера, бежавшего с Гавайских островов, и затем помог ему выехать из Макао в Рио-де-Жанейро.66 Теперь же он ознакомил П. Добелла с пространным мемуаром о Гавайских островах, «составленным главным образом на основе информации, полученной от доктора Шеффера». Полностью разделяя мнение А. Лунгстедта о выгодах присоединения Гавайских островов к России, П. Добелл переслал 1(13) ноября 1820 г. этот «мемуар» в С.-Петербург, сопроводив его своими комментариями.67

Сопоставление нескольких отрывков из этого «мемуара» с текстом записки, которую Г.А.Шеффер представил И.А. Каподистрии и К.В. Нессельроде от своего имени осенью 1818 г., обнаруживает дословное совпадение. Г.А. Шеффер сделал лишь дополнительные замечания в заключительной части документа, а также указал в заглавии, что записка представляется императору Александру I. Рассчитывая на одобрение своего проекта, Г.А. Шеффер, по всей видимости, не хотел делить славу со своим соавтором. П. Добелл в этом смысле оказался гораздо добросовестнее. Во всяком случае, он сделал все от него зависящее, чтобы записка о Гавайских островах попала в руки К.В. Нессельроде в том виде, в каком она была ему сообщена А. Лунгстедтом.68

П. Добелл специально отмечал, что описание А. Лунгстедта составлено очень обстоятельно и содержит исключительно точные сведения. Со своей стороны, консул подчеркивал, что, если уж начинать операцию, необходимо сразу же занять четыре главных острова архипелага. Для этого, по его мнению, требовалось 5 тыс. солдат и моряков, а также 300 казаков. Экспедиция должна тайно отправиться на Гавайские острова с Камчатки на 2 кораблях (60 и 40 пушек), 4 фрегатах и 2 бригантинах «под предлогом доставки колонистов и провианта». Понимая, что Россия не очень нуждается в расширении своих и без того огромных владений, П. Добелл отстаивал «абсолютную необходимость» нового приобретения для существования старых русских владений. При этом заработало и богатое воображение консула: «В руках России эти острова превратятся в самые богатые острова Востока; предоставленные же самим себе, они станут пристанищем пиратов». Под властью России острова будут средоточием всей тихоокеанской торговли (le riche depot de tout le commerce de la mer Pacifique) и т.д.69

Грандиозные перспективы, которые рисовал в своем донесении П. Добелл, не могли уже произвести на царское правительство какого-либо впечатления. На конгрессе в Лайбахе весной 1821 г. царю и К.В. Нессельроде, по-видимому, вообще было не до проектов, относящихся к далеким Гавайским островам. Канцелярия подготовила, правда, краткое резюме сделанных предложений,70 но какого-либо ответа на свои реляции П. Добелл так и не получил.

В течение некоторого времени П. Добелл продолжал посылать К.В. Нессельроде письма, в которых убеждал царское правительство одобрить проект, предложенный в донесении от 1(13) ноября 1820 г., и овладеть Гавайскими островами. «Мы неизменно надеемся, что Его императорскому величество соблаговолит одобрить предложения г-на Лунгстедта о захвате этих островов русскими войсками, которые я имел честь переслать Ваше превосходительству», — писал П. Добелл К.В. Нессельроде 28 декабря 1820 г. (9 января 1821 г.) из Макао.71 И на этот раз никакого ответа не последовало. Царское правительство не хотело даже обсуждать уже отвергнутые ранее предложения.

Несмотря на полный провал авантюры Шеффера и совершенно недвусмысленное решение Александра I, Главному правлению РАК очень не хотелось окончательно отказаться от соблазнительной идеи утвердить свое влияние хотя бы на одном из Гавайских островов. В инструкциях, подписанных Булдаковым, Крамером и Севериным в августе 1819 г., правителю русских колоний в Америке предписывалось без промедления послать на остров Кауаи «нарочитую экспедицию», с тем чтобы «ласковым» обхождением и богатыми подарками склонить Каумуалии к установлению дружественных связей «и согласить его на позволение поселиться русским преимущественно на острове Онегау» (т.е. Ниихау). «Всего же лучше, — не останавливаясь перед явным нарушением «высочайшей воли», писали петербургские директора, — ежели бы он сей остров продал компании… Приобретение сего острова тем важно для компании, что он есть самый ближайший к колониям и, будучи малолюден, менее представляет опасности от кичливости жителей». Для выполнения этого плана правление рекомендовало избрать «такого человека, которого рассудок, твердость характера, добрые и оборотливые качества могли бы достигнуть до желанного успеха». «Все вышеизложенное, — по заключению петербургских директоров, — есть токмо эскиз, но настоящий в обширности план действий на Сандвичевских островах по ближайшим… о них сведениям и сообразно монаршей воле» поручалось «обработать» самому Л.А. Гагемейстеру.72 Пришедшие на смену А.А. Баранову морские офицеры Л.А. Гагемейстер, С.И. Яновский и особенно М.И. Муравьев относились к проектам установления русского влияния на Гавайских островах все более критически и совсем не торопились приступать к практическому осуществлению «эскиза» Главного правления. Показательно, что М.И. Муравьев, получив повторное указание принять «к исполнению»73 инструкцию от 12(24) августа 1819 г., позволил себе 16(28) января 1821 г. направить в С.-Петербург соображения о совершенной бесполезности торговых связей с Гавайскими островами. «Чтобы иметь торговлю с Сандвичевыми островами, — писал М.И. Муравьев, — сперва надо знать, что мы можем продавать им. И что можем брать взамену своих товаров?.. Торговля с Калифорнией для хлеба и доставки пушных товаров в Россию — вот статья, на что нужно обратить внимание и сим ограничиться».74

Некоторое время спустя отказалось от своих проектов и руководство компании в С.-Петербурге. 15(27) марта 1821 г. Булдаков, Крамер и Северин, по сути дела, признали Гавайские острова сферой преобладающего влияния американских интересов. Поскольку американцы «оказали большие успехи в своих интригах в единую свою пользу, то, кажется, нам нет надежды иметь от сих островов пользы, тем паче что воля государя есть, чтобы мы пользовались на оных не иначе, как и прочие иностранцы. Словом сказать: о получении от Томари удовлетворения и утверждения с ним или с другим королем будущих связей Вам должно определить.., которая всех благонадежнее, и чтоб не по пустому посылать туда суда, стоящие в один вояж от 30 до 40 т. р. расхода».75

В дальнейшем, ознакомившись с донесениями М.И. Муравьева, правление выразило полное согласие с мнением «о невыгоде заводить торговые связи с Сандвическими островами» и рекомендовало «все силы направить к распространению торговых связей с Калифорнией, особливо же в настоящее время, когда гишпанское владычество в Америке по обеим сторонам экватора прекращается: следовательно, и закон о недопущении иностранцев торговать в сей области потерял свою силу».76

Поздравляя Камеамеа II с вступлением на престол, М.И. Муравьев писал: «В моем отечестве, так и во всех землях, покойный родитель Ваш славился гостеприимством к иностранцам, строгой справедливостью и уважением собственности всех и каждого, и я надеюсь, что сии добродетели и далее будут украшать Вас и отдаленное Ваше потомство». Одновременно с письмом правитель русских владений в Америке послал Камеамеа II подарки — два зеркала, «изнутри вызолоченную чашку для особы, которая Вам всех любезней». Поскольку корабль «Кадьяк» все еще находился на острове Оаху «в ветхом состоянии», Муравьев предлагал королю «располагать оным», а если он будет продан, «то деньги, за него вырученные», поручал передать «г. Мику, капитану брига «Араб»».77

В 1820 г. на Гавайях появились американский консульский агент и первая партия миссионеров. Все более активно действовали торговцы сандаловым деревом, а затем и американские китобои.78 «Политические отношения народа и короля, — доносил М.И. Муравьев в С.-Петербург в начале 1822 г., — остаются те же: король мотает, народ страдает, а американцы наживаются, только ненадолго; сандальное дерево доставать час от часу труднее, и, следовательно, платеж за него возрастает… Некоторые американцы (например, Девис) живут там более 15 лет.., они имеют очень много способов и в познании местных обстоятельств, и в связях, но, если кто другой без сих выгод захотел что-либо там закупить, он верно будет обобран и обманут».

Общий вывод, к которому приходил правитель русских владений в Америке, звучал совершенно недвусмысленно: «…Я, право, не знаю, чем Сандвичевы острова нам могут быть полезны, а паче при нынешних обстоятельствах. Шеффер сыграл смешную комедию, за которую компания очень дорого заплатила, и я не думаю, чтобы можно было возобновить ее; иметь же просто пристанище на пути и там запастись свежей провизией никакого препятствия нет и не будет».79

Показательно, что с 1807 по 1825 г. на острове Оаху побывало не менее 9 торговых судов РАК,80 не считая ряда кругосветных экспедиций, снаряжавшихся правительством.

Дальнейшие сношения компании с Гавайскими островами ограничивались по отзыву П.А. Тихменева, «приобретением там при удобном случае продовольственных запасов и в особенности соли».81 Время от времени «край вечной весны» посещали русские кругосветные экспедиции. На островах побывали О.Е. Коцебу, В.М. Головнин и многие другие известные русские мореплаватели, неизменно отмечавшие благожелательное отношение местного населения. Коцебу, вновь побывавший на островах в 1824-1825 гг., указывал, что островитяне принимали русских мореходов «предпочтительно перед всеми жившими здесь европейцами, везде и все нас ласкали. И мы не имели ни малейшей причины быть недовольными».82 В свое время профессор С.Б. Окунь выдвинул тезис о том, что попытка Г.А. Шеффера овладеть Гавайскими островами явилась якобы «реализацией тщательно продуманного плана, разработанного Российско-американской компанией и одобренного правительством».83

Последующие исследования не подтвердили этой точки зрения. Никакого «продуманного плана» вообще не существовало. Более того, документальные источники бесспорно свидетельствовали о серьезных различиях в позиции РАК (первого правителя Русской Америки А.А. Баранова, а также Главного правления в С.-Петербурге) и царского правительства в лице Александра I, К.В. Нессельроде и Х.А. Ливена. Сторонники расширения русского влияния в бассейне Тихого океана и Северной Америке постепенно утрачивают свое влияние, и в политике России после 1815 г. начинают преобладать охранительные и консервативные тенденции.