Колониальные граждане Русской Америки...

Колониальные граждане Русской Америки: Проблема формирования постоянного русского населения в Новом Свете А. В. Гринёв. (1)

Эта тема уже неоднократно затрагивалась в работах отечественных и зарубежных ученых1, однако специально не изучалась. Поэтому имеет смысл рассмотреть ее подробнее, тем более что специфика формирования постоянного контингента выходцев из метрополии оказала немалое влияние на судьбу российских колоний на Аляске и Алеутских о-вах. Кроме того, анализ этой проблемы позволит глубже понять особенности российской колонизации в целом.
Начало Русской Америки было положено в ходе 2-й Камчатской экспедиции В.Й. Беринга – А.И. Чирикова (1741–1742), которая открыла земли Юго-Восточной Аляски, а также Алеутские и Командорские о-ва. Уже начиная с 1743 г. сюда потянулись снаряженные сибирскими купцами суда с командами русских промышленников, которые добывали ценную пушнину и покоряли местных алеутов, заставляя их платить ясак в царскую казну и поставлять меха для самих купеческих компаний.
В течение 40 лет промышленники осваивали Командорские и Алеутские о-ва, но не селились там постоянно, а, набив зверя и променяв (иногда и просто отняв) у местных жителей пушнину, возвращались к родным берегам. Это объяснялось двумя причинами. Во-первых, купеческие компании, нанимавшие работников для промыслов на тихоокеанских островах, организовывались только на один «вояж», после которого добытые меха нужно было доставить на Камчатку или в Охотск для последующего раздела между хозяевами-нанимателями и промышленниками (обычно поровну – так называемая полупаевая система). Во-вторых, все представители податных сословий России (включая купечество) были жестко закреплены за определенными «обществами» (общинами) и не имели права поселяться где-либо вне их без санкции государственных органов. Такой порядок был предопределен историческими особенностями страны, где все трудовое население было фактически собственностью государства, что находило свое отражение в подушном окладе и других повинностях, которые они должны были нести в «обществах», к которым и были приписаны. Еще Соборным Уложением 1649 г. был строго запрещен самовольный уход городских «посадских людей» (не говоря уже о крепостных крестьянах) из «обществ» и свободное перемещение даже в границах Российского государства без разрешения чиновников и получения, начиная с эпохи Петра I, временного паспорта (обычно на 3 года). Причем в начале XVIII в., как справедливо указывает петербургский историк Б.Н. Миронов, даже дворянство и духовенство обладало всеми признаками государственного крепостного состояния2.

В таких условиях формирование постоянного русского населения в Новом Свете превращалось в большую проблему. Она стала особенно актуальна в последней четверти XVIII в. после появления на Тихоокеанском Севере иностранных конкурентов – испанских, английских, а затем и американских мореплавателей и морских торговцев, привлеченных пушными богатствами Северо-Западного побережья Америки. Отсутствие же здесь как основательных поселений, так и достаточно крупного контингента русских колонистов в значительной степени ослабляло позиции России в этом регионе. Это прекрасно понимал рыльский купец Г.И. Шелихов, который в 1784 г. заложил на о-ве Кадьяк первое действительно постоянное поселение русских в Америке3. Именно Шелихов поставил перед правительством вопрос об усилении присутствия россиян на берегах Нового Света. Без этого невозможно было ни покорить враждебные племена и освоить американские просторы, ни оградить владения империи от иностранной экспансии.

Дальновидный купец имел грандиозные планы распространения русского влияния вплоть до Калифорнии. Об этом он писал в марте 1786 г. в «Наставлении» главному правителю своей компании на Кадьяке К.А. Самойлову в 1786 г. и о том же доносил иркутскому генерал-губернатору И.В. Якоби в апреле 1787 г.4. Однако для выполнения этих планов Шелихову нужны были люди, а потому в ноябре 1787 г. он выступил с ходатайством перед властями Иркутской губернии снабдить его 100 военнослужащими и мастеровыми, которых он был готов содержать за счет компании, а также дополнительно передать ему 50 ссыльнопоселенцев Иркутской губернии. Иркутский губернатор полностью поддержал проект Шелихова и в своем рапорте Екатерине II от 30 ноября 1787 г. рекомендовал послать в Америку до 50 солдат, казаков, а также дополнительно артиллеристов и офицеров для занятия крепостей, которые предприимчивый купец намеревался построить на новых землях5. В феврале 1788 г. сам Г.И. Шелихов и его компаньон И.Л. Голиков просили императрицу о различных льготах и привилегиях для своей компании, в том числе о предоставлении ста человек «воинской команды»6. Хотя в правительственных кругах эти просьбы были поддержаны, Екатерина II прохладно отнеслась к прошениям ретивых купцов. В своих «Замечаниях» на доклад Комиссии о коммерции в Тихом океане она отказала Шелихову и Голикову почти по всем пунктам, включая отправку в Америку военного контингента. «Военные люди в Сибир равно нужно; – писала императрица, – сто человек тамо то, что тысячи здесь». Она вообще не видела перспектив в развитии заокеанских колоний: «Многое распространение в Тихое море не принесет твердых полз. Торговать дело иное, завладеть дело другое»7.

Несмотря на постигшую его неудачу, Шелихов энергично продолжил дело колонизации Русской Америки, равно как и свои настойчивые просьбы о содействии, направленные сибирским властям. Так, в «доношении» от 11 февраля 1790 г. новому иркутскому генерал-губернатору И.А. Пилю он ходатайствовал о получении права на приобретение крепостных для своей компании, ибо, как он писал, «для покупки людей в матрозы и разных заведений и предприимчивостей наших выполнения крепостные люди свои надобны»8. В случае удовлетворения этого ходатайства изворотливый купец получал послушную и почти бесплатную рабочую силу. Для Шелихова выгода была очевидна, так как промышленники, которые были наемными работниками его компании, получали по контракту половину всех добытых в Америке мехов; следовательно, они были заинтересованы исключительно в пушном промысле и заставить их трудиться в иных сферах деятельности (в мастерских, на верфях, в сельском хозяйстве) было весьма затруднительно.

Иркутский генерал-губернатор отнесся благосклонно к прошению Шелихова и в своем рапорте императрице от 14 февраля 1790 г. упомянул его просьбу. По его мнению, предоставление компании Шелихова права на покупку крепостных могло содействовать более успешному освоению Америки, заведению там верфей и фабрик9. Однако добиться согласия престола в 1790 г. так и не удалось.

В 1793 г. Шелихов и Пиль возобновили свои ходатайства, но изменили тактику: вместо права приобретения крепостных, что являлось привилегией дворянства, они сделали ставку на «административный ресурс», предлагая правительству передать компании Шелихова сибирских ссыльных для развития сельскохозяйственного производства на Аляске и Курильских о-вах. На этот раз императрица пошла им навстречу и 31 декабря 1793 г. И.А. Пилю был направлен именной царский указ, в котором ему предписывалось предоставить компании Шелихова до 20 человек ссыльных ремесленников и 10 семей хлебопашцев с обязательством платить за них государственные подати10.

В передаче царским правительством своих подданных в руки коммерческой компании не было ничего необычного: еще в начале XVIII в. оно начало приписывать государственных крестьян к казенным заводам, которые затем предоставлялись частным лицам. По мнению академика А.С. Лаппо-Данилевского, здесь содержался зародыш введения крепостной зависимости уже не от казны, а от заводчиков. Причем в категорию «приписных» могли попасть даже вольные мастера, «навечно» прикреплявшиеся к фабрике11.

В мае 1794 г. Шелихов получил будущих американских колонистов или так называемых «посельщиков» от властей Иркутской губернии. Судя по архивным данным12, местное начальство отнеслось довольно формально к проблеме освоения Русской Америки. Так, среди мужчин-поселенцев заметную часть составляли лица немолодого возраста, которые вряд ли могли легко адаптироваться к суровым условиям Аляски. Некоторые «семьи» высылаемых в Америку хлебопашцев состояли лишь из одного человека, а общее количество женщин-посельщиц почти в три раза уступало числу мужчин – соответственно 13 на 34. Кроме того, при анализе списка посельщиков бросается в глаза почти полное отсутствие детей (всего числилось 4 ребенка), несмотря на наличие 13 супружеских пар и традицию многодетности в тогдашней России. Все это ставило под вопрос успешное демографическое воспроизводство поселенцев в Америке, передачу ими русской культуры и трудовых навыков последующим поколениям.

Следует указать, что посельщики, отданные компании Г.И. Шелихова — И.Л. Голикова, не были крепостными в полном смысле этого слова, как отмечал в свое время У.Л. Сарафьян. Их нельзя было продать, заложить или подарить, т.е. они находились не во владении, а лишь в пожизненном распоряжении компании Шелихова13. Понимая это, Шелихов стремился укрепить свое влияние на посельщиков, используя (наряду с административным принуждением) долговую кабалу, т.е. экономическое порабощение. Со своей стороны, власти Иркутской губернии старались всячески регламентировать жизнь будущих американских поселенцев. Так, И.А. Пиль дал Шелихову пространный «Ордер» от 17 мая 1794 г., в котором предписывал построить в Америке крепость и при ней селение, в котором надлежало поместить данных ему посельщиков и постараться завести здесь хлебопашество, скотоводство и корабельную верфь. Особое внимание, по мнению губернатора, следовало уделить «воспитанию» в крестьянских семьях местных жителей с целью приобщения их к сельскому хозяйству, ремеслу и образу жизни русских, «чтоб потому не было нужды посылать туда ремесленных и хлебопашцов из России»14. В этой связи примечательно, что даже иркутский губернатор, поддерживавший все начинания Шелихова, считал неуместным увеличение числа постоянных русских поселенцев в колониях. Такая позиция царских властей была продиктована опасением потерять контроль над населением заокеанских колоний, а, кроме того, нехваткой русских людей для освоения огромной Сибири. Поэтому Пиль рекомендовал замещать их в Америке аккультурированным туземным населением. Для этого губернатор советовал переженить холостых посельщиков на «американках», а незамужних русских баб и девок выдавать замуж за местных туземцев15.

Основные положения губернаторского «Ордера» Шелихов пересказал в не менее пространном письме главному правителю своей компании в Америке А.А. Баранову от 9 августа 1794 г. В нем он сообщал об отправке к нему тридцати семей посельщиков, отобранных иркутскими властями из числа ссыльнопоселенцев. Таким образом, именно ссыльные положили начало постоянному русскому населению американских владений России16.

Судьба этих первых поселенцев российских колоний сложилась достаточно трагично: многие из них погибли от болезней, лишений, утонули во время кораблекрушений или погибли от рук индейцев вблизи зал. Якутат, где А.А. Баранов выстроил для них селение «Славороссия» (Новороссийск) при крепости, которая была захвачена и разорена местными индейцами в 1805 г. В этом же году было оставлено селение на курильском о-ве Уруп, где в 1795 г. по распоряжению Шелихова был размещен отряд промышленников во главе с Василием Звездочетовым и четверо посельщиков (двое из них имели русских жен-посельщиц)17. Попытки наладить с их помощью сельскохозяйственное производство на Курилах и Аляске полностью провалились: в 1817 г. из 46 человек ссыльнопоселенцев, высланных в Америку, в живых осталось только 4 мужчин, женщина и несколько детей-креолов – потомство от браков посельщиков и местных туземок. Еще один посельщик с русской женой из бывшего «Курильского отряда» служил в калифорнийской колонии Росс. В 1823 г. последние трое бывших посельщиков после их многолетних просьб были возвращены в Россию18.

Уже в начале 1800-х гг. стало ясно, что посланные в 1794 г. ссыльнопоселенцы не смогут решить проблему формирования постоянного русского населения в колониях. Это было очевидно камергеру Н.П. Резанову – зятю Шелихова (ум. в 1795) и фактическому главе Российско-Американской компании (РАК), возникшей в 1799 г. Данная монопольная организация, которой правительство подчинило российские колонии в Америке и Курилы, была создана базе конгломерата компаний Шелихова и иркутских купцов. Резанов же стал куратором РАК от правительства и в 1805 – 1806 гг. совершил инспекционную поездку на Аляску. Будучи ярым сторонником активной экспансии России в Новом Свете, он ратовал за всемерное увеличение численности русского населения колоний. В «Ордере» главному правителю А.А. Баранову от 9 сентября 1805 г. Резанов писал: «Как истинные силы тамошних областей состоять должны во множестве селений и людства, то и нужно поболее приглашать туда Русских, которые бы, подавая пример хозяйственной жизни, смягчали исповдоль дикость Американцев [туземцев] и приуготовляли желаемыя из них общества. Также приглашать иностранцев с художествами и ремеслами»19. Резанов рекомендовал помогать русским промышленникам обзаводиться в колониях хозяйством и позволять им жениться на туземках не иначе, как с условием остаться там навсегда.

Скептический ответ правителя был высказан от третьего лица: «Г[-н] Баранов считает, что кроме теперешних у Компании заселений, заводить новые во внутренности земли нынешним людством Русских невозможно; ибо дикие [индейцы] во многочисленности и непримиримы. Разве по времени умножить полезных для селений людей из Китая или с Сандвичевых [Гавайских] островов, но теперь нет еще видов к тому. […] Для просящихся остаться там Русских какие изобрести выгоды в коими бы они по гражданству своему имели в том прочность, трудно придумать»20.

Не найдя должной поддержки у администрации колоний, Резанов обратился к директорам Главного правления (ГП) РАК, которым предлагал нанимать у помещиков крепостных «из пьяниц» с платой за них от компании по 25—50 руб. в год, правда, при условии «поставить сие актом, чтоб помещики никогда не требовали возвращения их». Кроме того, Резанов советовал ходатайствовать перед престолом о присылке в колонии еще 100-200 ссыльных, предварительно «обженив» их в Сибири, «а другим доставить из Уналашки женщин, где их числом вдвое [больше] мужеска пола»21.

Возвратившись в Охотск в 1806 г., Резанов выслал 10 сибирских ссыльных в колонии22 (И. Попова, В. Наплавкова, И. Шишкина и др.), которых в документах компании также именовали «посельщиками». Однако эти «новые посельщики», судя по всему, уже не использовались компанией как ремесленники и земледельцы, а выполняли функции простых русских промышленников. Некоторые из них отличались «буйным нравом» и едва не подняли восстание в Ново-Архангельске в 1809 г. с целью убийства А.А. Баранова и захвата парусного судна, на котором намеревались отправиться «за волей» на южные полинезийские острова23. Вероятно, события 1809 г. заставили директоров компании отказаться в дальнейшем от широкого привлечения сибирских ссыльных в Русскую Америку, хотя по мнению некоторых западных очевидцев и ученых, именно они составляли значительный контингент русских на Аляске24.

Здесь уместно отметить, что позиция самой РАК в вопросе увеличения численности выходцев из метрополии в начале XIX в. была противоречивой, на что в свое время обратила внимание С.Г. Фёдорова. С одной стороны, компания испытывала постоянный дефицит рабочих рук, а с другой – ограничивала приток русских на Аляску. Дело в том, что сами промышленники в это время пушным промыслом почти не занимались, а работали в качестве строителей, матросов, надсмотрщиков, охранников, торговцев, ремесленников. Главное же богатство колоний – ценные меха – компания получала от зависимого туземного населения за символическую плату. В таких условиях существенно расширять присутствие уроженцев метрополии было для РАК невыгодно, так как помимо существенных транспортных издержек она должна была делиться с промышленниками доходами от получаемой в колониях пушнины (согласно существовавшей тогда полупаевой системе, упраздненной только в 1818 г.). Кроме того, русские нуждались в хлебе и некоторых других продуктах питания и товарах, а их доставка всегда была трудной задачей из-за отдаленности колоний и несовершенных средств транспорта. Неудивительно, делает вывод С.Г. Фёдорова, что РАК не ориентировалась на массовое привлечение переселенцев из России, хотя это и ослабляло позиции компании в Америке25.

Отношение царских властей также не способствовало решению проблемы формирования оседлого русского населения в колониях. Так, директоры РАК направили императору донесение от 12 мая 1808 г., в котором «всемилостивийше» просили позволить всем желающим из числа русских промышленников навсегда осесть в колониях. При этом директоры компании ссылались на мнение покойного камергера Резанова (ум. в 1807), которому в 1805 г. подали соответствующие прошения 33 «компанейских промышленных»26. Последние, как говорилось в документе, «завелися уже там своими детьми, имеют тамошних жен и рожденных от них детей и желают остаться там навсегда, составя гражданство». Компания ходатайствовала об освобождении их от податей «в прежних жилищах платиться долженствующих»27. Реализация этого проекта сулила РАК определенные выгоды, так как снижала ее транспортные издержки по пересылке служащих из колоний в метрополию и позволяла создать в Америке постоянный контингент опытных работников.

Идею директоров РАК поддержал в своей записке Александру I от 22 мая 1808 г. министр коммерции Н.П. Румянцев. В ней он советовал удовлетворить ходатайство компании, но при этом возложить на нее выплаты подушной подати за остающихся в Америке людей, освободив их от других общинных налогов и обязанностей28. Однако на состоявшемся 3 августа заседании Государственного совета предложение влиятельного министра и директоров РАК было отклонено. Царские сановники сочли неуместным создавать нежелательный прецедент, освобождая от всеобщих государственных повинностей пусть и ничтожный контингент подданных в отдаленных колониях29. Поэтому даже не столько крепостное право, как пишут многие исследователи30, сколько вся существовавшая в России фискально-бюрократическая система в целом препятствовала развитию русских колоний в Новом Свете, что в конечном счете и привело к их потере.

Получив отказ правительства в 1808 г. ГП РАК вынуждено было с сожалением констатировать: «О просившихся остаться навсегда в Колониях Русских, имеющих на Кадьяке свои домики и семейства, на доклад ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ не последовало соизволения, а предоставлено им быть там, как прежде, по контрактам, то есть быть там с паспортом 7 лет, платить подати в свое жилище, а ежели начальство потребует, то выехать из Америки и явиться дома»31.

Таким образом, строгое следование правительства общегосударственным «пользам» оборачивалось препятствием для формирования в Русской Америке даже небольшой группы постоянных колонистов. Правда, на практике правительственное постановление соблюдалось не слишком строго. Несмотря на контроль сибирских властей за документами промышленников, выезжавших в колонии, в самой Русской Америке находилось немало лиц, чьи паспорта были давно просрочены. Вдали от казенного начальства некоторые из них десятилетиями жили в колониях, не торопясь возвращаться на родину. Директоры РАК сами откровенно признавали в одном из своих посланий колониальной администрации, что компания «содержит служителей, коих пашпортам сроки прошли, а у иных даже несколько уже десятков лет»32.

(продолжение следует)