Динамика высшей управленческой элиты Российско-американской компании. А. В. Гринёв

Эта проблема уже привлекала внимание исследователей. Среди них следует отметить в первую очередь профессора С.Б.Окуня, написавшего еще до войны крупную монографию о Российско-Американской компании.1 В трудах других отечественных ученых также иногда упоминаются отдельные сюжеты этой темы. В зарубежной историографии можно выделить ценные биографические очерки, посвященные наиболее известным людям Русской Америки, принадлежащие перу канадского историка Р.А.Пирса.2 И все же, на наш взгляд, эта проблема нуждается в дополнительном изучении и уточнении отдельных аспектов, равно как и пересмотре некоторых важных теоретических выводов.

Российско-Американская компания (РАК), окончательно оформившаяся летом1799 г.,3 служила инструментом по освоению и колонизации Нового Света. Она представляла собой результат своеобразного симбиоза интересов отечественных предпринимателей и царской бюрократии. Первоначально РАК возникла как монопольное объединение нескольких компаний в основном сибирских купцов. Главенствующую роль в ней играли иркутский купец 1-й гильдии Николай Прокофьевич Мыльников и его сыновья Дмитрий и Яков, а также наследники известного курского купца Григория Ивановича Шелихова – его вдова Наталья Алексеевна, компаньон Иван Илларионович (Ларионович) Голиков и зятья – богатый купец Михаил Матвеевич Булдаков и обер-секретарь Правительствующего сената, действительный статский советник и камергер Николай Петрович Резанов. Последний, будучи приближенным к императорскому двору, вскоре стал неофициальным главой и ходатаем компании перед царским правительством. Именно по его настоянию Главное правление РАК было переведено в 1801 г. из Иркутска в Санкт-Петербург, а сама компания обрела черты полугосударственной монополии, когда в состав ее акционеров вступил сам император, члены царствующей фамилии и ряд крупных сановников. Более того, перевод штаб-квартиры РАК в столицу привел к тому, что сибирское купечество оказалось отрезанным от управления компанией и ее руководство фактически попало в руки столичных предпринимателей, чиновников и богатых дворян.4

И все же первоначально РАК еще сохраняла черты купеческого объединения, поскольку у руля ее управления находились представители крупного торгового капитала. К высшей управленческой элите компании относились директора, находившиеся в Главном правлении компании (ГП РАК) в Санкт-Петербурге, а также главные правители (управляющие) российскими колониями в Америке (прил. 1 и 2). Если говорить о качественных изменениях в руководящей элите РАК, то они затронули в первую очередь именно колониальную администрацию. Так, первым главным правителем Русской Америки стал в 1802 г. уроженец города Каргополя именитый купец Александр Андреевич Баранов, с1790 г. руководивший наиболее значительной компанией Г.И.Шелихова в Америке. Энергичный и непреклонный, он сумел воплотить в жизнь многие проекты своего патрона, безвременно скончавшегося в1795 г.5 При этом Баранов был не только первым главным правителем, но и единственным представителем купеческого сословия на этой ответственной должности. Впрочем, тут надо внести существенное уточнение: с 1802 г. одновременно со званием главного правителя российских колоний он получил чин коллежского советника,6 а в 1806 г. – орден Св. Анны 2-й степени, т.е. был инкорпорирован в чиновничью иерархию империи и приобрел право на потомственное дворянство.

К чиновничьему сословию принадлежали и преемники Баранова, посланные ему на замену Главным правлением РАК по его многочисленным просьбам. До этого директора компании уже отвергли предлагавшуюся престарелым правителем кандидатуру его ближайшего заместителя – коммерции советника И.А.Кускова. Вначале выбор Главного правления пал на бывшего охотского коменданта, коллежского ассесора Ивана Гавриловича Коха, давнего знакомого Баранова. Он должен был поступить к нему в помощники, а затем и сменить на посту главного правителя колоний. Однако добраться до Русской Америки Коху так и не удалось – он скончался в пути на Камчатке в январе 1811 г. Получив известие о смерти Коха, Главное правление немедленно выслало на смену Баранову коллежского советника Терентия Степановича Борноволокова. Но и он погиб в пути во время кораблекрушения шлюпа «Нева» у острова Ситха (Баранова) в январе 1813 г.7

После этого больной и дряхлый Баранов вновь рекомендовал Главному правлению свою кандидатуру – суперкарго корабля РАК «Суворов» Германа Николаевича Молво, прибывшего в колонии в 1814 г. Однако в письме к Баранову от 6 апреля 1817 г. директора и на этот раз отвергли его предложение, ссылаясь на молодость и неопытность претендента.8 Кроме того, еще 25 августа 1816 г. специальный совет при Главном правлении компании принял решение назначить главой колониальной администрации капитан-лейтенанта Л.А.Гагемейстера.9 С этого времени пост главного правителя Русской Америки стал замещаться исключительно офицерами Военно-морского флота обычно в чине капитана 1-го или 2-го ранга. Правда, жесткого регламента тут не было и на высший пост колониальной администрации иногда попадали даже лейтенанты ВМФ (обычно в ходе службы они получали повышение до звания капитан-лейтенанта). С другой стороны, известен пример, когда назначенный в 1854 г. главным правителем капитан 1-го ранга Степан Васильевич Воеводский в августе 1856 г. был произведен царем в контр-адмиралы за умелое руководство вверенными ему колониями в суровые годы Крымской войны.10 Избежать тогда разорения Русской Америки англо-французской эскадрой удалось благодаря ловкости Главного правления РАК, сумевшего накануне войны заключить сепаратный пакт о нейтралитете с британской Компанией Гудзонова залива (КГЗ).

Директора РАК, по ходатайству которых царь назначал руководителей колониальной администрации, очень ответственно подходили к своему выбору. Ведь от распорядительности главного правителя во многом зависело успешное ведение пушного промысла и торговли, благополучие российских колоний, а, следовательно, и размер прибыли самой РАК. Обычно предлагаемый директорами кандидат на замещение поста главного правителя был опытным мореплавателем, уже посещавшим Русскую Америку во время кругосветных путешествий, а чаще служивший в самих колониях по несколько лет и хорошо разбиравшийся в проблемах заокеанских владений России, равно как и в ведении финансовых и торговых дел.

Конечно, гораздо логичнее было бы передать управление Русской Америкой в руки моряков торгового флота, тем более что сама Российско-Американская компания была формально коммерческой организацией. Однако в России вплоть до середины XIX в. торговый флот был крайне слаб и кадры образованных моряков поставлял почти исключительно флот военный. Отмечая этот факт, С.Б.Окунь связывал его с господством в метрополии крепостнической системы.11 Действительно, это был важный фактор, препятствующий развитию торгового мореплавания в России, но не объясняющий до конца суть проблемы. Например, во Франции в XVII–XVIII вв. также господствовало крепостничество, тем не менее страна располагала достаточно крупным торговым флотом. Принципиальное отличие ситуации во Франции и России состояло в том, что в первой абсолютно преобладала частно-личная собственность, что способствовало развитию товарного производства, торговли, а следовательно, и коммерческого мореплавания. В России же верховной частной собственностью обладало государство. Иные формы собственности занимали подчиненное положение, а соответствующие социально-экономические уклады были включены в государственный в виде своеобразных подукладов. Поэтому российское купечество никогда не играло той роли и не имело той самостоятельности, какой обладали предприниматели в Западной Европе и США. Неудивительно, что в результате почти вся внешняя торговля империи сосредоточилась в руках иностранных (главным образом английских и американских) торговцев, обладавших гораздо большей конкурентоспособностью.12 Этот фактор, помноженный на господство натурального хозяйства, узкий внутренний рынок, слабость товарно-денежных отношений, тотальную зависимость работника и нанимателя от всесильного чиновничества, приводил к почти полному отсутствию отечественного торгового мореплавания вплоть до середины XIX в. Государство же, исходя из своих интересов, развивало исключительно флот военный.

То, что сменил А.А.Баранова именно морской офицер, было, конечно, не случайно: тем самым усиливался государственный, а в какой-то мере и военный контроль за жизнью российских колоний в Новом Свете. К этому же подталкивало геополитическое положение колоний и специфика их хозяйства. Почти все русские поселения в Америке располагались на океанском побережье и островах, а их экономика базировалась в значительной мере на морском зверобойном промысле. Поэтому роль флота в жизни колоний была исключительно велика (особенно в плане коммуникации, снабжения, вывоза пушнины и т.д.). Об этом хорошо сказал в свое время главный правитель капитан 1-го ранга барон Фердинанд Петрович фон Врангель: «Колонии находятся под управлением моряков, существуют морем и во многом подобны судну в открытом море».13

Естественная зависимость колоний от морских офицеров, командовавших кораблями РАК, получила свое логическое завершение в передаче им всей полноты исполнительной власти в Русской Америке спустя почти 20 лет после образования Российско-Американской компании. Было еще несколько причин, склонивших руководство компании к такому шагу. Назначая военных моряков на высший пост в колониальной администрации, Главное правление РАК сглаживало свои традиционные противоречия с Морским министерством и в какой-то мере отводило от себя обвинения в злоупотреблениях, которые сыпались на нее во время управления А.А.Баранова со стороны флотских офицеров, посещавших российские владения в Новом Свете.14 Не случайно, что в 18 18 г., когда произошло отстранение А.А.Баранова от власти в колониях, здесь с ревизией побывал по заданию царского правительства известный мореплаватель капитан 2-го ранга В.М.Головнин. По результатам своей проверки он составил специальную записку, содержащую резкую критику деятельности Российско-Американской компании. Весьма язвительно высказался В.М.Головнин и в адрес руководства РАК, особенно Н.П.Резанова и управляющего колониями А.А.Баранова.15

Выводы ревизии 18 18 г., очевидно, еще более укрепили правительство в решимости взять под более жесткий контроль дела в заокеанских владениях России. Назначение на пост главного правителя людей с безупречной репутацией из среды просвещенного военного сословия, не погрязшего в торгашестве и не связанного с жестокостями в отношении туземцев, как раз и было призвано разрешить эту проблему. Наконец, этим решался и вопрос о субординации, поскольку даже после присвоения А.А.Баранову чина коллежского советника многие морские офицеры отказывались подчиняться распоряжениям бывшего купца, ставшего гражданским чиновником. Не случайно сам Баранов еще в 1805 г. в своем письменном отзыве Н.П.Резанову настаивал на передаче власти в колониях именно представителю флотского офицерства.16

Первым морским офицером – преемником А.А.Баранова на посту правителя Русской Америки в 18 18 г. – стал капитан-лейтенант Леонтий Андрианович Гагемейстер (Людвиг фон Хагемайстер).17 Это был знающий, опытный моряк, уже бывавший в Русской Америке в 1807– 1808 гг. и имевший давние дружеские отношения с А.А.Барановым. 18 Впрочем, на посту главного правителя российских колоний Гагемейстер пробыл совсем недолго и уже в том же году сдал свою должность лейтенанту Семену Ивановичу Яновскому,19 который незадолго до этого женился на дочери Баранова Ирине (ее матерью была дочь эскимосского старейшины с о.Кадьяк Григория Раскащикова – Анна). Таким образом была реализована своеобразная родственная преемственность в управлении Русской Америкой. Но и Яновский недолго оставался во главе Русской Америки, и в 1820 г. его сменил капитан-лейтенант Матвей Иванович Муравьев. Начиная с него устанавливается традиция пятилетнего срока пребывания главных правителей на своем посту (единственным исключением стал предвоенный период 1850– 1854 гг., когда сменилось три главных правителя, прил. 2).

Любопытно отметить, что сходную эволюцию претерпел и порядок замещения поста помощника главного правителя, что, кстати, совершенно не отмечено в научной историографии. Первоначально эта должность носила полуофициальный характер и ее занимали представители мещанского, купеческого или чиновничьего сословия. Так, первым помощником главного правителя А.А.Баранова стал тотемский мещанин, а впоследствии коммерции советник Иван Александрович Кусков.20 Долгие годы ( 18 18– 1832 гг.) заместителем ряда главных правителей российских колоний был «летописец Русской Америки», выходец из семьи кунгурских купцов и чиновников Кирилл Тимофеевич Хлебников.21 Он же был и последним гражданским служащим, находившимся на этом посту. Начиная с февраля 1832 г. эта должность обрела официальный статус, а поступать на нее получили право только флотские офицеры с санкции самого императора.22 Первым из них стал капитан-лейтенант Адольф Карлович (Арвид Адольф) Этолин, происходивший из знатной шведско-финской фамилии. Отличаясь большими административными способностями, он сам впоследствии стал главным правителем Русской Америки в 1840– 1845 гг., а затем и членом Главного правления РАК.23

Введение постоянного поста помощника главы российских колоний и закрепление за этой должностью исключительно морских офицеров еще более увеличивало государственный контроль за деятельностью компании в Америке и способствовало усилению обороноспособности колоний перед лицом возможной внешней угрозы. Некоторые из главных правителей действительно имели военный опыт, участвуя в многочисленных войнах, которые Россия вела в первой половине XIX в. Так, например, когда в 1834 г. англо-русские отношения в Северной Америке обострились в результате так называемого стикинского инцидента,24 уже в 1835 г. главным правителем был назначен капитан 1-го ранга Иван Антонович Купреянов, награжденный орденами Св. Анны 2-й степени с императорской короной, Св. Георгия 4-й степени, Св. Владимира 4-й степени с бантом, Св. Станислава 3-й степени и медалями за Персидскую, Турецкую и Польскую кампании, а также золотой саблей за храбрость.25 А последний правитель Русской Америки – капитан 2-го ранга князь Дмитрий Петрович Максутов – доблестно командовал артиллерийской батареей во время героической обороны Петропавловска-Камчатского от англо-французского десанта в 1854 г.26

Другие главные правители российских колоний прославились как известные путешественники, гидрографы и организаторы географических экспедиций. Среди них следует назвать в первую очередь видного полярного исследователя барона Ф.П.Врангеля,27 а также А.К.Этолина и Михаила Дмитриевича Тебенькова, находившегося на посту главного правителя в 1845– 1850 гг. Он составил один из лучших географических атласов берегов Северо-Западной Америки, который исправно служил морякам вплоть до XX в.28 Опыт этих морских офицеров весьма существенно помогал Российско-Американской компании в освоении неизведанных территорий Аляски.

В целом почти все главные правители Русской Америки проявили себя как достойные люди и умелые администраторы. По крайней мере такое впечатление возникает после знакомства с их донесениями в Главное правление РАК.29 Некоторым исключением явился, пожалуй, лишь капитан 2-го ранга Николай Яковлевич Розенберг, руководивший российскими колониями в 1850– 1853 гг. Вследствие его попустительства в 1852 г. произошло крупное столкновение между враждебными родами индейцев тлинкитов, повлекшее за собой серьезные отрицательные последствия для российских колоний.30 Кроме того, и в хозяйственных делах Розенберг был явно не на высоте, о чем свидетельствовал в 1851 г. побывавший в колониях И.В.Фуругельм. По его словам, некомпетентность главного правителя порождала «неописуемую анархию», в Ново-Архангельске и во всем поселении не было ни тачки, ни ворота, ни вообще крестьянского инструмента, чтобы соорудить даже простую собачью будку. При этом сам Розенберг, несомненно, был порядочным человеком, а его административные просчеты и упущения могут быть объяснены в значительной мере серьезной болезнью: по этой причине и из-за семейных обстоятельств он еще в конце 1851 г. просил Главное правление о своей замене на посту главного правителя Русской Америки.31

В отечественной историографии неоднозначно оценивают переход власти в колониях в руки военных моряков. Некоторые авторы приветствуют это решение Главного правления РАК, поскольку, по их мнению, высокогуманные и прогрессивные морские офицеры «положили конец опасным злоупотреблениям Баранова».32 Другие, наоборот, отрицательно относятся к передаче им управления Русской Америкой, считая, что морские офицеры и их помощники, хотя и могли быть исключительно честными людьми, добросовестно исполнявшими свои обязанности, смотрели на свое пребывание в Америке как на способ обогатиться и укрепить свои политические позиции в обществе.33 Так, Е.В.Алексеева в своей крупной историографической монографии пишет: «В результате (прихода к власти в колониях морских офицеров. – А.Г.) были ликвидированы многие злоупотребления купеческой вольницы, улучшилось положение как русских, так и особенно местных жителей, в том числе алеутов и креолов, находившихся на службе компании. Впрочем, вскоре обнаружились и серьезные недостатки. Морские офицеры назначались правителями колоний на небольшие сроки, смотрели на свое пребывание в Америке как на временное явление. Хотя они и были знающими, честными и добропорядочными людьми, как правило, они не очень хорошо разбирались в коммерции, и экономические дела компании после смены Баранова оставляли желать лучшего».34 Аналогичную точку зрения высказывал в свое время и американский историк Дж.С.Гэлбрайт.35

На самом деле ситуация была сложнее: падение прибылей РАК после прихода морских офицеров к руководству Русской Америкой было связано не столько с малой коммерческой компетентностью отдельных главных правителей российских колоний (например, Ф.П.Врангель очень хорошо разбирался в торговой бухгалтерии), сколько с рядом объективных факторов. Среди последних следует назвать значительное сокращение к 1820-м гг. популяции главного промыслового зверя – калана – и отказ от наиболее грубых форм эксплуатации коренного населения. Все это вело к относительному падению доходов РАК после 1820 г. Представляется достаточно очевидным, что руководство текущими делами РАК в Америке со стороны морских офицеров имело как свои положительные, так и отрицательные аспекты. С одной стороны, это позволяло наладить строгую дисциплину и отчетность, в определенной мере укрепить обороноспособность колоний, максимально снизить количество должностных злоупотреблений. С другой стороны, нанимаясь на определенный срок и на постоянное жалованье, размер которого не зависел напрямую от результатов их деятельности, морские офицеры не имели действенных экономических стимулов для развития колониального хозяйства. Не все из них обладали достаточной деловой хваткой и предприимчивостью, столь необходимых для ведения торговых дел (как, например, И.А.Купреянов36). Они скорее следовали за событиями, а не опережали их. Правда, их личную инициативу сковывала зависимость от Главного правления в Петербурге, с которым они вынуждены были согласовывать каждый свой шаг. Их функция заключалась скорее в наиболее точной передаче распоряжений Главного правления РАК и контроле за их исполнением. Они были администраторами, а не купцами. А это обстоятельство, безусловно, отрицательно сказывалось на общем состоянии дел РАК в Америке, а в конечном итоге и на ее прибылях и будущем.

Приход к власти в колониях морских офицеров был только началом качественного перерождения высшей руководящей элиты РАК, что отмечал в свое время С.Б.Окунь. По его мнению, основы для этого были заложены при переводе Главного правления из Иркутска в Санкт-Петербург, что позволило сосредоточить большое число акций РАК в руках столичного чиновничества, офицерства и царских сановников, которые уже к концу 1810-х гг. стали активно влиять на решения, принимаемые общим собранием акционеров – высшим органом компании. Эту точку зрения разделяют и некоторые современные исследователи – американский профессор Б.Дмитришин и московский историк А.Ю.Петров.37 Однако анализ состава акционеров в этот период, проведенный А.А.Преображенским, ясно указывает, что ведущую роль в компании продолжали сохранять купцы, а участие «благородного сословия» в ее делах не являлось сколько-нибудь заметным. Помимо прочего, несмотря на перевод Главного правления из Иркутска в Петербург, крупные пакеты акций РАК продолжали находиться в руках сибирского купечества (Мыльниковых, Старцовых, Мичуриных и других).38

Влияние придворной знати и бюрократии сказалось в большей степени при учреждении в 1804 г. специального временного комитета (в 1813 г. он был преобразован в официально действующий совет) из трех акционеров РАК для решения политических вопросов, не подлежавших огласке. Причем один из членов этого органа не избирался, а назначался в обязательном порядке из состава Министерства иностранных дел. Первыми членами «политического» комитета стали видные государственные деятели – тогдашний морской министр адмирал Н.С.Мордвинов, заместитель министра внутренних дел граф П.А.Строганов и представитель МИД тайный советник И.А.Вейдемейер.39 Так было положено начало вмешательству государства в дела компании и сложились предпосылки (но пока только предпосылки!) для изменения состава высшей управленческой элиты РАК.

По мнению С.Б.Окуня, с уменьшением удельного веса купечества, его постепенным отстранением от руководства и введением полного правительственного контроля над коммерческой деятельностью компании произошло и фактическое прекращение колониальной экспансии царизма на Американском континенте к середине 1820-х гг. Царское правительство, полагал С.Б.Окунь, пошло на это, чтобы уступками на «американском фронте» заставить Англию отказаться от активных действий в Европе.40 Вряд ли можно согласиться с последним тезисом. Во-первых, полного правительственного контроля над торговыми операциями РАК никто не осуществлял. Во-вторых, российская экспансия на западном побережье Северной Америки фактически завершилась еще при А.А.Баранове: последним успехом в этом плане можно считать основание крепости Росс в Калифорнии в 1812 г. В‑третьих, не желание «умаслить» Англию остановило российскую экспансию в Новом Свете в этот период, а недостаток людей и снаряжения, отсутствие надежной связи с метрополией, ожесточенное сопротивление местных индейцев и активное торговое соперничество и дипломатическое противодействие американцев и англичан. Да и сам С.Б.Окунь вынужден признать, что создававшиеся правительством препятствия в дальнейшей экспансии РАК в Америке в некоторых случаях заставляли солидаризироваться с директорами из купцов тех представителей крупной чиновной бюрократии, которые одновременно сами были акционерами компании.41 Поэтому тезис о связи между уменьшением купеческого представительства в руководстве РАК и приостановкой российской экспансии в Америке можно считать надуманным.

Тем не менее общий вывод С.Б.Окуня о постепенном перерождении и «огосударствлении» управленческой элиты РАК представляется бесспорным. Об этом свидетельствовала не только передача руководства делами компании в колониях в руки морских офицеров в конце 1810-х гг. Сходную трансформацию пережил и состав Главного правления компании в Петербурге, хотя и со «сдвигом» почти в 25 лет.42

При самом учреждении компании в1799 г. планировалось, что ее Главное правление должно состоять из двух директоров, но уже в 1800 г. их число увеличилось до четырех. Избирались они на общем собрании акционеров РАК, имевших право голоса (т.е. владевших не менее 10 акциями). Право быть избранными на пост директора получили только лица, владевшие не менее 25 акциями. Поскольку первоначально каждая акция стоила более 1000 руб., то естественно, что попасть в состав руководства компании могли только очень состоятельные люди.43 Власть директоров была весьма значительна, и простые акционеры не могли вмешиваться в их деятельность и оспаривать распоряжения: для этого необходимо было организовать общее собрание акционеров, что было достаточно непростым делом...

(продолжение следует)