odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

"Город в законе". Валерий Фатеев.

ГЛАВА II
Дайте вино огорченному душой.
Притчи Соломона

Я не могу сказать, что меня здесь не ждали - наоборот. Но не ждали так рано, поэтому когда машина подвезла меня к подъезду и с помощью водителя я поднялся к себе и позвонил, дома оказался один Илюха. Он долго, как бы не веря глазам, смотрел на меня, а потом уткнулся лицом в колени и заплакал, повторяя сквозь всхлипывания:
- Папка мой... пап...

Я был так растроган, что чуть сам не заревел. Это мой-то железокаменный упрямец, который не плакал даже, когда без наркоза ему сшивали разорванное собакой ухо, когда его наказывали или когда он терпел фиаско в безнадежном поединке с Иваном. Слезинки не проронит, а тут, вишь, как по отцу соскучился. Да только ради этого сыновнего признания стоило все пережить!
Я был еще слаб, голова кружилась и пришлось лечь на тот самый диван, на который я прицеливался в то злополучное воскресенье. Но уже через несколько минут я пододвинул к себе телефон и позвонил в издательство.
- Ты откуда, Михалыч, - заорал Дунаев, мой новый заместитель. - О, уже из дома. А не рано ли? Да нет, знаю я эти больницы, нечего там валяться - дома и стены лечат. А зайти к тебе можно - тут новостей столько накопилось, еле выгребаю.

Мы договорились встретиться завтра и тут подошла жена. Я ожидал, что она сделает мне нахлобучку за то, что удрал из больницы, но она, напротив, обрадовалась...
- Ну и нечего. На перевязки в поликлинику шофер отвезет, а уколы я и сама смогу. Да и Илюха с тобой посидит дома - в садике карантин.

Но глядя как я, волоча ногу, пробираюсь по комнате, покачала головой.
- А может, все-таки на операцию в нейрохирургии согласиться... Горячкин же предлагал, хирург он замечательный.

Это продолжался наш старый еще больничный спор. После консультации с нейрохирургом встал вопрос о новой операции - я категорически отказался по причине, в которой сам себе не хотел признаться- я просто боялся.
Наверное, я сумел бы потом преодолеть себя, но неожиданно на мою сторону встал Харитон Гаврилович. Покашливая в свои платиновые усы, он сказал буквально следующее:
- Пока не советую. Хотя операция сама по себе опасности не представляет - хуже не будет. Но тут вот какая деталь - мы этому молодому человеку всю кровь фактически перелили, самую разную, что под рукой оказалась, тут не до чистоты было, жизнь спасали. Это ли повлияло, еще что - только мы его из наркоза больше суток вывести не могли. Экспериментировать не стоит, вот время пройдет, картина станет ясной, да и силенок Валентину Михайловичу поднабраться не мешает. А там посмотрим.
На том и порешили.
- Заживет как на собаке, - отмахнулся я. Жив, и это главное...
Иван мое решение тоже одобрил.
- Наш тренер говорит, что человек силой воли может с собой что угодно сделать, - заявил он. - А у папки ее хватит, да?

Возражать было нечем и я силой воли стал делать из себя нормального человека. Дело это заключалось в ежедневных занятиях, массаже и аккуратном поглощении уймы лекарств...
На другой день, дожидаясь приезда Дунаева, опираясь на массивную трость, подаренную мне женой, я вышел во двор. Мороз стоял градусов под тридцать, северный ветерок обжигал лицо и редкие прохожие пробегали, как на соревнованиях. Я постоял немного, пережидая головокружение - так подействовал на меня свежий воздух - и медленно побрел в сторону детского садика, надо было повидать человека.
Устиныч был на месте. Обернувшись на скрип открываемой двери, он едва кружку с кипятком не выронил, но успел поставить ее на верстак и всплеснул руками.
- Батенька мой! Что я вижу... жив-здоров и на ногах.
- Ну, насчет на ногах ты, предположим, угадал процентов только на семьдесят, Устиныч. А в остальном ты прав - слухи о моей смерти сильно преувеличены...

Мы рассмеялись и пожали друг другу руки. Хозяин достал вторую чашку, тщательно сполоснул ее, вылил свой чай в банку и в руках у него оказался заветный штоф.
- Ради такого случая, можно и по одной.

Мы выпили "устиновки", как называл ее дед. Ни до ни после ничего подобного пить мне не приходилось. Чище и крепче водки, это безусловно: бражку, начальный продукт, Устиныч делал из проращенной пшеницы, затем несколько раз перегонял, очищал различными присадками, потом в темноте настаивал на одному ему известных травах...

"Установка" пахла летней степью и пьянила меня как летняя степь... Много раз я пытался выведать секрет ее, но творец был непреклонен.
- Чабрец... донник... полынь.

- Всего понемножку, - уклонялся Устиныч. - Вы, батенька мой, как и все современные люди, любите, чтобы все было ясно и просто. Тайна вас раздражает, вам неуютно и боязно с ней, потому что она непредсказуема, она неуправляема, она беременна будущим, что скрыто от смертного. Вы забываете, что и сама жизнь есть тайна величайшая...

- Тайна, - хмыкнул я. - Ножом пырнул в спину какой-то наркоман или алкаш, вот и вся тайна.
Похоже, я чуть захмелел. Или слаб еще?
- Что у нас в городе, Устиныч? Белые или красные? А то за этой поножовщиной я совсем от жизни отстал.
Вопрос я задал серьезно и отвечал мне Устиныч тоже серьезно. Жена прозвала его моим тайным советником. И надо сказать, что она не намного ошибалась. По уму, начитанности, умению делать неожиданные и точные выводы из совершенно не связанных между собой фактов, детсадовский сторож далеко превосходил многих знакомых мне (по телевидению, конечно) политиков и аналитиков. Дед размышлял и выдавал информацию не службы ради, не в русле политических химер, а так как он думал - очищенной, не хуже "устиновки" от всех посторонних примесей.

- Значит так... Мафия добилась власти, протащила своего человека на пост губернатора и теперь начинает требовать от него отработки потраченных средств и сил.

— Ну, скажешь, мафия... Сидор крепкий хозяйственник, в Москве на виду был, что ему, не хватало - уголовщиной пачкаться. - Да при чем тут уголовщина! Ныне это называется правильно распорядиться возможностями и силами. Создать мощный блок, укрепить власть... взять регион в свои руки. А руки у него - ого-го. И не только руки. Первое, что он сделал в своем кабинете - кресло заменил. Под заказ ему изготовили - вдвое шире обычного. И кстати, что делает ему честь - от охраны отказался. Правда, кобель у него -не чета твоему, не в обиду будь сказано, но ведь кобеля каждый может завести.
- И все-таки... что он из белокаменной в провинцию?
- Тут дело такое - в Москве на виду, в Магадане - царь! Есть разница?
- И с чего, как ты полагаешь, они начнут?

- Не начнут - продолжат. Губернаторы приходят и уходят, а теневой бизнес остается. Тактика проста - своих людей на все ключевые посты, потом прибрать к рукам все доходные отрасли - рыбу, золото, спиртное» горючее. Рыбпром разрушат, а его суда по частным фирмам разбросают... да, кстати, что плавбаза " Комсомолец Магадана" сгорела - это вам, батенька мой, ни о чем не говорит. Или верите в байку о сумасшедшем матросе. Ну, а с золотом и того проще - сейчас свою аффинажку построят и заставят всех туда - и артели, и гоки — шлих сдавать. А не сдашь -лицензии лишат. Власть!

- Ладно, Устиныч, картину ты нарисовал мрачную. Но не верю, что до этого докатимся. Ну какой смысл в том, чтобы все разрушить, кому от этого будет лучше.
- Кому-то будет, - задумчиво произнес сторож.
- Что на нашем рынке? - Имелись в виду книги. - Я что-то почитывал, но за новинками, сам понимаешь, следить не мог.

- "Книжное обозрение" в числе победителей по тиражу называет Доренко, Воронина. Но, на мой взгляд, это больше успех рекламы и денег, чем таланта. Уровень ниже среднего - убил, трахнул, изнасиловал, застрелил. Русским языком - стилем каким-то даже не пахнет. Бабочка-однодневка. Много шума о книге "Новая Россия в постели". Я специально ходил в библиотеку, прочитал. На уровне журнального очерка. Судьбы проституток... альковные сцены и тут же публицистический пафос. Книга не коммерческая, это уже не тот Тополь.

Хорош питерский опер - Кивинов, чем-то напоминает раннего Корецкого. Только Корецкий уже на излете - повторяется, -. а этот наоборот, еще и форсаж не включил. Так что можно взять на заметку.
- Что у него вышло?

- "Танцы на льду", "Кошмар на улице Стачек", да я что тебе - компьютер. Фамилию запиши - Кивинов... А вообще-то, я не в первый раз тебе говорю - ставку делать на ту литературу, без которой народу не обойтись - учебники, справочники и так далее.

- Магаданские писатели где-то засветились?
- Во, это я тебе на закуску. Новосибирск издал книгу "Менты" Горбаня, майора милиции из нашего ОМОНа. Читал взахлеб - что значат свежий глаз и хорошее перо. И ясно - профессиональное знание дела. Что же вы-то прошляпили?

- Знаю я этого майора. Приходил. Денег у нас не нашлось на тот момент.
- Ну вот, - злорадно сказал дед, - теперь ищите деньги покупать его книги, если на рукопись не нашлось. А остальные писатели бедствуют в поисках спонсоров и пьянствуют. Повезло только пока Ледовскому - выпустил в нашей типографии вторую свою книгу "Луна удлиняет тени". Книга интересная, на материале Чукотки. Хороший язык... но мягкая обложка, серый вид.
- Баринов ничего не издал?

- Молчит наш Александр Михайлович. Новый роман пишет, должно быть.
Александр Михайлович Баринов - мэтр и прижизненный классик нашей магаданской литературы. У меня к нему отношение особое. Двадцать лет назад мой первый рассказ попал в альманах "На Севере Дальнем", который он редактировал. На ответ я особенно не надеялся, но вдруг в очередном номере рассказ был опубликован.
Для меня это было полной неожиданностью, как и то, „что меня приглашали на семинар молодых авторов, но тогдашний редактор нашей районки Дудко, что бы не терять активное перо, приглашение это от меня утаил. Просто спрятал.

Мне вообще в этом плане не везло... Через семь лет моя рукопись победила в конкурсе молодых авторов России, что тогда автоматически означало книгу в центральном издательстве. Для этого всего надо было вылететь в Москву и участвовать в какой-то писательской конференции. Но Манжурин, редактор Магаданки тоже не отпустил меня, так же мотивируя свой отказ производственной необходимостью.

На мою судьбу им обоим было глубоко наплевать. И если бы не Александр Михайлович, который искренне интересовался моими трудами, помогал публиковаться и готовить первую книжку и сам к ней написал предисловие - которое, я считаю, еще не заслужил - я, наверное, забросил бы писательство. Жизнь журналистская, ее вечная суета и хлопоты засасывали и сил на что-то свое почти не оставалось.
К тому времени у самого Баринова были опубликованы десятки книг и я только удивляюсь почему они не обогатили его, не вознесли на писательский олимп страны. Единственное объяснение этому - он писал не то, что в данный момент требовалось, а то, что ему хотелось. А таких у нас не любят. Вдобавок, Баринов - столичная интеллигенция - был умен и ум свой не скрывал.
Это тоже у нас не любят.

И не терпел мэтр, когда лезут в душу или пытаются командовать. А оружие против подобных покушений у него было одно - высокомерие.

И эта черта не прибавляла ему любви власть имущих.
...Мы выпили с Устинычем еще по одной и я заковылял к дому - должен был уже подъехать Дунаев.
Моему заму под сорок, но по его виду никогда возраста его не угадаешь. Крепкий, плотный как гриб-боровичок, а щербатинка на передних зубах придавала ему совсем мальчишеский вид. И энергии у него на троих. Осторожно обняв меня, промолвил:
- Мы все очень переживали. И гордились.
- Чем? Что под нож полез...
- Именно этим... что полез!

- Ладно, выкладывай новости. А то мне без привычки на свежем воздухе уже не по себе.
- В основном все в порядке. Пришли контейнера из Новосибирска, завтра отправляем их обратно. Отсылаем им Куваева, Мифтахутдинова, "Леди", "Крутой маршрут" и детскую литературу.
Потом Дунаев подал мне глянцевый в ярко-красной бумвиниловой обложке томик.
- Сигнальный экземпляр. Думаю, он вас обрадует, "Сын Сатаны".

- Ну да... — проворчал я, чтобы скрыть приятное удивление, - а... рисунок. У нас же на обложке церквушка должна быть, а не эта страхолюдина. Действительно, сын Сатаны.
- Ну, это вы уж с редактором разбирайтесь. И с художником.
- Разберусь. С зарплатой как?

- Вчера отдали за октябрь. Сейчас сибирские книги раскидаем - авансируем ноябрь. Но на два месяца, как и было, отстаем - неплательщиков много. Та же администрация на наши письма даже не отвечает, а за нею почти триста тысяч - полугодовой фонд зарплаты. Магазины тоже расплачиваются со скрипом - выбивать приходится. Оправдываются, плохая выручка. Так что, все ждем вас. Пора уже и повоевать.

Tags: Колыма, рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments