odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

КАШЕВАРОВ А. Ф. ЗАМЕТКИ ОБ ЭСКИМОСАХ В РУССКОЙ АМЕРИКЕ

В № 208 Северной Пчелы помещена статья: «Искусства и мануфактуры Эскимосов». Статья эта, составленная, как видно, из сведений об Эскимосах, живущих на восточной половине, северного берега Америки, мало знакомит нас с жителями западной половины этого же берега, принадлежащею России. На столь обширном разстоянии, как от Залива Принца Виллиама (Чугатского), на Тихом, до Лабрадора, на Атлантическом Океане, естественно встречаются различия в климате, в местности и в средствах пропитания. Все это имеет важное, если только не главное влияние как на нравы и обычаи диких народов, так на искусства и мануфактуры их.

Такое влияние местных особенностей ясно видно в Российско-Американских Колониях. Там приморские туземцы, говорящие языком одного корня с Эскимосским, разнствуют между собою во многом. Так, например: Чугачи и Коняги, обитающие между Заливом Принца Виллиама и полуостровом Аляксой, на материке и на островах лежащих на Тихом или Великом Океане, имеют море, никогда не замерзающее, землю гористую, каменистую, покрытую хвойным лесом, и не имеющую значительных рек. Здесь зимою мороз редко превышает 15° по P:, и часто снег сменяется проливным дождем. Море, лайда 2 и морския птицы доставляют жителям главные средства существования. И потому Чугачи и Коняги преимущественно моряки и рыболовы. На берегу они вялы и неловки; на море искусны и отважны. На своих чудных байдарках, доведенных ими до совершенства, удаляются они от берега далеко в море, переезжают широкие проливы, и когда на быстром проливе внезапно разыграется сулой, или буря разведет в море большую волну, и необходимость заставить приставать к открытому берегу в страшных бурунах, они умно владеют веслом, пользуются законами волны, практически ими дознанными, и преодолевают такия морския опасности, для которых недостаточно одной отваги. У поморцев Берингова Моря, от полуострова Аляксы до Берингова Пролива, страна орошается множеством рек больших и малых; прибрежье не имеет леса, низменно и одето тундрою, как и горы, находящияся в некотором отдалении от моря. Сие последнее три четверти года бывает покрыто носящимся льдом, смерзающимся зимою плотно и крепко. Морозы доходят до 30° по Р., и снег лежит там во всю зиму. Оттого у здешних жителей промысел разделяется на зимний и летний, на сухопутный и морской, и потому они сделались столько же звероловами, сколько и рыболовами, имея изобилие для того и другого рода промышлености. Но они не моряки: их плоскодонные байдарки устроены для плавания по рекам и вдоль отмелого берега, вообще для тихой воды. Затем следуют обитатели полярной части Российско-Американских Владений. С этою-то частью и с жителями, почти неизвестными Европейцам, я намерен несколько познакомить, благосклонного читателя 3.

На всем вышесказанном пространстве число приморских жителей простирается до 2400 душ обоего пола. И эта горсть людей, подобно многим диким народам, занимающим обширные пространства, не смотря на свою одноплеменность, делится на несколько родов, находящихся между собою в дружеских или неприязненных сношениях. Каклигмюты и Силалинагмюты населяют северную часть, от Мыса Врангеля до Мыса Ледяного. От сего последнего до Мыса Лисбурна нет ни каких жителей. От Мыса Лисбурна до Острова Шамиссо живут Тыкагагмюты, Кивалинагмюты и Кыктагагмюты. Все это народонаселение вообще рослое, сильное и воинственное, по своим физическом свойствам подходит к Чукчам, говорит языком одного корня столько же с эскимосским, сколько и с Чукотским 4.

Местность здешнего края, при всей суровости климата, имеет свои особенности, и разнообразится, так сказать, постепенным омертвением природы. Она делится на гористую и плоскую. Первая от — Зунда Коцебу До Мыса Бофор (шир. 69° 5'); наибольшая высота гор около 900 футов. Последняя идет [908] к северу, ровно сохраняя высоту между 6 и 12 футами, до Мыса Франклина. Отсюда берег как бы приподнять до 50-ти футов, и образует скалы, состоящия из смеси глины и чистого льду. Весь Берег Князя Меншикова понижается почти до уровня моря, и представляет саванну.

Севернее гор, на плоской части, почва земли везде тундра, лежащая корою на чистом, твердом льде. Толщина этой коры постепенно уменьшается, и от одного фута доходит до двух дюймов (на Берегу Князя Меншикова).

Южнее 69 N широты растут ягоды: шикша, голубика, брусника, морошка в некоторые мне неизвестные, и грибы. Из растений, тальник достигает высоты от половины до трех аршин (в Зунде Коцебу). Есть травы и цветы. Последняя ягода на севере — шикша (Empetrum nigrum L.), попадается на Мыс Лисбурн. Еще на полградуса широты далее к северу растут некоторые из трав, и кустарник изредка возвышается до полутора дюйма. Затем кое-где являются, на самой поверхности тундры, трех видов цветы: белые, желтые и синие. Трава, подобно толщине тундры, постепенно уменьшается в высоте от одного фута до двух дюймов.

Природа цепенеет на севере, но человек живет тем и, повидимому, не знает нужды. Множество оленей, волки и лисицы, и единственное домашнее животное, собака, верно и безбедно обезпечивают потребности полярного жителя в течение круглого года. Море, разбивая, во время короткого лета 5, свой ледяной покров, допускаете к нему китов, моржей и тюленей. Перелетные птицы, плодясь на здешних негостеприимных берегах, доставляют лакомство. Даже осенния бури, случающияса здесь ежегодно, служат с большою пользою здешнему жителю: оне приносят с моря лес, который оставался бы там за льдами, и выбрасывая его высоко на берег, или через кошки в лагуны, тем обезличивают сохранность его на все остальные времена года.

К югу от Мыса Лисбурна средства эти летом еще усиливаются морскими птицами, плодящимися на каменных утесах, ягодами и рыбою. На Берегу Князя Меншикова, в реке Фрейганга (устье реки в шир. 71° N, в долгот 155.° 10' W от Гринвича), севернейшей из Американских рек, и впадающей в Залив Купреянова, водятся сиги. У Мыса Франклина мы заметили из периодических морских рыб горбушу, более сонную, нежели живую; она, едва шевелясь, в наклонном положении плавала почти на поверхности холодного моря (1 1/2°, по Реомюру), в исходе Июля.

Мелки киты и моржи, которых здесь много, плавая на небольшой глубине, в некоторых приглубых местах подходят близко к берегу. Это обстоятельство дает возможность здешним жителям производить китовый и моржовый промыслы, не удаляясь на байдарах далеко от берега, что иногда, при напоре большой массы льда, во все лето бывает не только опасно, но и вовсе невозможно. Нерпы водятся круглый год; зимою оне выходят на лед чрез продушины, сделанные ими сквозь толстый лед или чрез полыньи.

Вот, повидимому, все, что Провидением назначено в удел Эскимосу для его существования. Олень, волк и лисица, кит, морж и нерпа не легко достаются в добычу. Мороз достегает здесь страшной силы, невыносимой для человека. И Эскимосу, в буквальном значении, определено бороться с холодом и голодом.

Все это умел победить дикарь, и конечно путем тяжкого испытания и опыта, создать себе те средства, при помощи которых он спасает себя от холода, и все, что только увидит его глаз, делается почти верною его добычей. Этими средствами он ставит себя на степень человека. По преимуществу этих средств, Эскимос сделался звероловом, да и как иначе можно существовать в суровом климате, как не звероловством? При море же поселился он потому, что на его долю не осталось более ни больших рек, ни рыбных озер, занятых уже другими, хотя и одноплеменными, но враждующими с ним народами. Житье на тундре, где нет ни леса, ни земли, ни рек и ни озер — невозможно.

Не наклонность к кочевой жизни, но простые и естественные причины ввели в быт Эскимоса два рода жилищ: зимния и летния, т. е. постоянные и переносные. Переселение из зимнего жилища в летнее неизбежно здесь, в суровом климате, для всякого дикаря, потому что летом в зимних барабарах сыро, и вода выступает туда сквозь пол и стены от льда, тающего в земле, кругом барабары. Перекочевка совершается ежегодно в известное время, и почти всегда на одни и те же места для промысла оленей. Торговые связи с соседями и приглашения к ним в гости, также причины передвижения дикарей. Все это исполнять им необходимо, как необходим воздух и пища для жизни.

Зимния селения строятся обыкновенно не бугристом месте, где можно глубже выкопать землю. О воде для питья полярный дикарь не заботится. Летом он копает на кошке колодезь; в ней обыкновенно бывает солодковатая, неприятная на вкус вода; ее пьет он со льдом, которого всегда бывает очень много в здешнем море. Зимою для этого же употребления тают снег. От того, что на севере слой земли тоньше, зимния барабары кажутся здесь выше с наружной стороны, чем у южных Эскимосов. За всем тем эти барабары издали похожи на кучки, и только по вешалам, имеющимся при каждом селении, можно догадываться, что подъезжаешь к жилому месту. Вешала эта делаются из выкидного леса, и всегда имеют фигуру П. На них вешают оленье мясо, шкуры моржей, ремни и проч. По числу вешал, тотчас видно и многолюдство селения. Около селения вырывается множество ям, и в них как в погребах, снабженных от природы ледяным дном, хранят мясо моржей и китов.

На Мысе Лисбурне удалось мне, в отсутствие диких, всегда недоверчивых к чужеземцу, в подробности осмотреть зимнюю барабару. Вот ее устройство и размерения.

На небольшом возвышении вырыта земля в глубину до четырех футов. Устроенная в этом углублении барабара, с наружной стороны кругом обложена, в несколько слоев, тонким дерном. В одной сажени от барабары к западу, небольшое отверзтие служит спуском в корридор, вырытый в земле, длиною в 8, глубиною и шириною по 3 1/2 фута. В нем, по сторонам углубления, должны быть кухня и кладовая. Корридор ведет к люку в полу барабары; ширина люка едва достаточна пролезть человеку; чрез этот люк вход в барабару. Стены, пол и крыша барабары сделаны из колотого в грубо отесанного выкидного леса. В передней стороне, во всю ширину барабары, нары в пять футов ширины, из колотых горбылей. В правой стене, между нарами и заднею стеною, вырыто в бок правильное углубление, шириною в четыре, вышиною в два с половиною фута. На крыше, служащей и потолком, на правой ее покатости, окно квадратное, в полтора фута. На обоих углах задней стороны полки, секторами; на них лежат ночники, выдолбленные из камня, также наподобие сектора. Все люки или отверзтия имеют крышки; также к обоим концам корридора приставляются двери. Величина барабары в длину четырнадцать, в ширину семь, в вышину по средине шесть, по бокам с небольшим три фута. В барабаре было все в исправности, чисто и сухо, хотя соседния были наводнены водою.

(Окончание впредь.)


Комментарии

1. С удовольствием печатаем cии любопытные заметки, составленныи Поручиком Корпуса Флотских Штурманов Ал. Фил. Кашеваровым, который, прожив в Американских наших Колониях более десяти лет, совершенно изучил образ жизни и обычаи тамошних жителей. Изд. Сев. Пч.

2. Лайда — берег, открывающийся при отливе, и потопляемый приливом. На лайдах собирают туземцы, во время отлива, разные ракушка в морские норосты, употребляемые ими в пищу.

3. Обозревая этот край по поручению Российско-Американской Компании, от Зунда Коцебу до Мыса Врангеля — дальнейшего моего пункта, на протяжении почти 500 Италиянских миль (875 верст), я был во всех селениях дикарей. Описанный мною берег, идущий от самого северного предела Америки, Мыса Барро (Кибаллю, по туземному) к востоку, а украсил названием: Берег Князя Меншикова.

4. Смотр. Отрывки из Дневника Корпуса Флотских Штурманов Поручика Кашеварова, напечатанные в №№ 190, 191, 192 и 193 С. Петербургских Ведомостей 1845 года.

5. Не более двух месяцев.


Текст воспроизведен по изданию: Заметки об эскимосах в Русской Америке // Северная пчела, № 227. 1846

Tags: Кашеваровы, Русская Америка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments