odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

БЕДСТВИЕ КОРАБЛЯ РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКОЙ КОМПАНИИ «НАСЛЕДНИК АЛЕКСАНДР»

(Статья эта заимствована из Морского Сборника, издаваемого Морским Ученым Комитетом.)

16-го сентября 1842 года, Компанейский барк «Наследник Александр», состоявший под командою флота капитан-лейтенанта Н. К. Кадникова, вышел из порта С. Франциско, что на берегу Калифорнии, и направил путь свой к Ново-Архангельску. Сначала штили и маловетрия тихо подвигали его вперед; а в двенадцатый день его плавания, 27-го сентября, зардевшаяся на востоке заря, предвещала бурю. Багровое солнце, подобно раскаленному ядру, взошло над пасмурным горизонтом и кровавым светом облило края мрачных облаков; тихо подул попутный [430] ветр от SO; он подавал надежду на скорое прибытие в Ново-Архангельск... «Наследник Александр» шел под брамселями, фоком и гротом... Между тем ветр быстро усиливался, так что в 10 часов принуждены были закрепить брамсели и грот, в 11 часов взяли у марселей по два рифа, а в 12 часов закрепили фор-марсель и остались под фоком и грот-марселем.
В полдень, 27-го сентября, барк находился в широте 50° 33' N-й, долготе 137° 5' W-й от Гринича, и уже циркулем доставал по карте до Ситхи; по постепенно крепчавший ветр, к двум часам по полудой, превратился в жестокий шторм. Высота барометра была 29,0 дюймов. Страшно закипела бездна океана. Огромные волны с ревом взносили крутящиеся вершины свои к облакам. Проливной дождь, казалось, еще более увеличивал ярость ветра... Барк, убеленный пеною, быстро мчался фордевинд.

«Посмотрите!» — сказал капитан, обращаясь к коммисионеру г. Черных — «на эту грозную картину моря! Ее не всякому удается видеть в таком величии... Смотрите, какая волна! через марсель видно!... Золотое судно!..»

Под фоком и грот-марселем в два рифа, барк несся фордевинд на NW, от 11 до 12 узлов. [431]

К 8 часам вечера, барометр упал до 28,2 дюймов. При таких обстоятельствах, благоразумнее, казалось бы, привести 'к ветру. Это намерение было и у капитана, ибо около 9 часов вечера, именно на случай необходимости привести к ветру, у бизани взяли два рифа и оставили ее закрепленною; но необходимость эта, по мнению капитана, еще не настояла.

Капитану от начала шторма, был безотлучно на верху. Окруженный непроницаемым мраком, он гордо и спокойно смотрел на ярость стихий, и, быть может, при свисте ветра и оглушительном реве волн, мечтал о скором достижении покойной гавани... Промокши и прозябши до костей, он спустился на минуту в кают-компанию, для перемены мокрого платья. Место его, на верху, заступил первый помощник его, весьма опытный моряк, вольный штурман г. Красильников. Судьба, как будто подстерегала эту минуту... Огромный вал ударил в корму судна с правой стороны и повернул его к ветру; следующий за тем вал, всею своею массою, обрушился на палубу барка... Страшный, глухой и продолжительный треск, как последний стон умирающего, вырвался из мощной груди «Александра»... Все, что было на шканцах, снесло за борт: рубки, штурвал, нактоуз, все шлюбки, гик, гафель с бизанью, [432] люки, и — вместе с ними — Красильникова, двух рулевых и двух матросов.

С потерею рулевых, судно пришло поперег волнения и подвергалось всей ярости волн, вливавшихся в него одна за другою. После удара первой волны, бочман и вахтенные матросы бросились на фока-гитовы: но в эту самую минуту, грот-марсель и фок изорвало в клочки и унесло в море. Сквозь открытые люки, волна влилась в палубу и до половины затопила ее: огни погасли, и, среди непроницаемого мрака, разнесся отчаянный вопль подвахтенных... Судно наклонилось на левый бок и всем бортом погрузилось в воду.

Стоявший на ростерах бесстрашный боцман Кравченко, после первой роковой волны, вскричал: «пошел все на верх!» Но увы! не скоро можно было исполнить это приказание. В палубе спасались от наводнения... Трапы были снесены... Бочки, доски, люки, сундуки и разные обломки от перегородок — плавали там повсюду, разбивая, от жестокой качки судна, все, что им встречалось.

В первый момент бедствия, капитан был уже переодет, и только что хотел выйти из кают-компании, как разрушительная волна, влившись в палубу, отбросила его от дверей, разломала каютные шиты, мебель и проч. — Крутясь в пучине воды и разбиваемый о борта и [433] обломки, он сохранил удивительное присутствие духа.

«Красильников!» — кричал он сквозь люк на шканцы, — «что вы это делаете?... Держите на румбе!...» Но Красильникова уже не было!...

Не смотря на весь ужас своего положения, капитан не переставал отдавать все нужные приказания; но голос его терялся в реве ветра. Да и кто мог приступить на верху к работе в эту ужасную минуту? Боцман и несколько вахтенных матросов, держась за снасти, плавали на палубе... Наконец, и к счастию бедствовавших, сильными ударами волн, выломило подветренные порты и — вода стекла за борт... Судно стало прямее...

Коммисионер г. Черных, подвергавшийся одной участи с капитаном, и случайно выброшенный клокотавшею пучиною к кают-компанейскому люку, ухватился за лоскут висевшего паруса и был вытащен на верх. Он среди бедствия, удивлялся и завидовал хладнокровию Н. К. Кадникова, который беспрестанно ободрял его, говоря: «Черных! Не бойся!... Ничего!... Держись!... Держи голову выше!» и — снова... «На румбе ли?» — кричал он, задушаемый водою, и ослабевающим голосом, «держать нарумбе!...»

Наконец, мало по малу, подвахтенные выкарабкались на палубу. Младший штурман, г. Архимандритов, подобно капитану, терпел [434] бедствие в своей каюте, держась за большие гвозди, вбитые некогда, по надобности, в бимс. Он слышал голос капитана утопавшего в кают-компании, услышал, наконец, и ответ со шканцев капитану, что Красильникова снесло за борт... В эту минуту, г. Архимандритов вполне постигнул бедственное положение судна, и всеми мерами старался выйти на верх. Каждая потерянная минута, без решительного действия, приближала их к неизбежна! гибели. Пробираясь по подветренной стороне кубрика, г. Архимандритов услышал голос морехода Папельцова, находившегося уже у люка, и приказал ему спешить на верх: осмотреть немедленно руль и поставить бизань или грот-триссель. Папельцов нашел руль в исправности, поставил, вместо вырванной волною бизани, грот-триссель, и велел закрывать люки парусами и кожами.

Боцман Кравченко, всегда служивший для матросов примером деятельности и повиновения, успел и в этом случае ободрить упавший дух команды. «Братцы!» — говорил он товарищам — «Бог не потопил нас!... Но если теперь мы не станем дружно работать и исполнять всякое приказание, то все утонем, и тогда все равно будет, что сами на себя руки подымем. От нашего послушания зависит теперь спасение...» Просто и сильно! Вот истинное красноречие!.... [435]

В это время избитый и израненный до истощения сил, Архимандритов (Вольный штурман, Иларион Архимандритов, уроженец Ситхи, из Креолов, был привезен в 1833 году, на военном транспорте «Америка», в С.-Петербург и воспитывался в училище Торгового Мореплавания.), спасся из подпалубной пучины на шханцы, и принял от Папельцова команду. Судьбе угодно было спасти его для спасения барка. Часть команды послал он тотчас спасать капитана, которого голос был еще слышен в кают-компании, и — эти люди свидетельствуют, что они слышали, не крики помощи, но меры, какие должно было употреблять для спасения судна... Вот в чем состоит, величайшее достоинство начальника! Ужасная смерть его есть урок, истинно поучительный. Спасавшие, едва сами держась на палубе, и подвергая жизнь свою опасности, хватали выбрасываемого водою к люку капитана, но каждый раз, в руках их оставались только клочки его одежды. Наконец, голоса его не стало слышно, и... барк осиротел... капитан погиб... Погиб, как герой, верный долгу и чести!...

Одержав руль и приведя к ветру, стали отливать воду из палубы всем чем попало: помпами, ушатами, ведрами, ящиками и проч. — Судно спасено! И этим спасением, оно [436] единственно обязано присутствию духа, быстрой и благоразумной распорядительности г. Архимандритова, обнаруживавшими в нем неустрашимость и искусство моряка опытного. В самом деле, кто не согласится, как трудно, в минуту бедствия, возбудить отчаянием убитую деятельность в подчиненных и призвать оробевших к повиновению. Это вполне удалось г. Архимандритову, и к 8 часам утра, вода была выкачана. Тело капитана нашли в углу кают-компании, избитое; и израненое, голову и лице, покрытые запекшеюся кровью. Ужасная смерть!... Рядом с ним лежал другой труп — Калоша, которого полагали сначала снесенным за борт.

Шторм, с того же силою и при проливном дожде, продолжался до следующего полдня, и потом начал стихать. До утра 29 числа, дул крепкий S, при котором судно держало бейдевинд правым галсом, под грот-триселем и штормовою бизанью; между тем привязывали запасные паруса. На другой день, при ветре от SW, взяли курс WtW. Предполагая, что шторм может еще долго продолжаться, и опасаясь заразы от духоты, в трюме, после бывшей воды, усопших опустили, с молитвою, в лоно моря. С 1-го по 3-е Октября, дул крепкий ундер-Зейль от S, и судно лежало бейдевинд левым галсом. Во все это время, ни на ком из команды не было сухого платья, и не [437] возможно было иметь горячей пищи. К ночи 3-го числа, ветр стих, и 4 Октября «Наследник» пришел в Ситху.

Чрез несколько дней, правитель Американских колоний, капитан 1 ранга Этолин и подчиненные ему морские офицеры отслужили панихиду по усопшем сослуживце. При начале обедни, на всех судах были подняты флаги до двух третей высоты, а при начале панихиды, с барка «Наследник Александр» чрез каждую минуту, палили из пушен. Наконец, пропели «вечная память!» — раздался гул последнего выстрела, и, приподнятые до места флаги, пали на низ!.:. Но долго не падет в бездну забвения имя погибшего капитана и память об этом ужасном случае...

По представлению главного правления Российско-Американской Компании, Правительство наградило г. Архимандритова, за отличные распоряжения во время бедствия барка «Наследник Александр» золотою медалью, для ношения на шее, а трех матросов, спасавших капитана и коммисионера — серебряными медалями «за спасение погибавших», для ношения в петлице. С своей же стороны, Российско-Американская Компания, всегда внимательная к трудам и заслугам своих подчиненных, щедро наградила всю команду, находившуюся на барке «Наследник [438] Александр». Г. Архимандритову, в награду за спасение судна и в вознаграждение утраты имущества, пожаловано 1000 р. сер.; г. Коммисионеру Черных 800; прикащику Больману 500; мореходу Папельцову 300 р. сер.; четырнадцати из отличнейших матросов выдано по годовому окладу жалованья (100 р. сер.), а всем прочим по полугодовому. Но еще большую и лестнейшую признательность выразила она к памяти двух своих подчиненных — Гг. Кадникова и Красильникова, погибших во время несчастного события, назначив пожизненные пенсии, матерям их то содержание, которым они пользовались от сыновей своих, а именно: первой 900, а второй 400 рубл. асс. ежегодно.

Такое внимание начальства, щедро награждающего подвиги подчиненных, поощряет труд и заставляет забывать даже самые бедствия, встречающиеся на поприще деятельной службы.

Текст воспроизведен по изданию: Бедствие корабля Российско-Американской компании «Наследник Александр» // Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений, Том 75. № 300. 1848

Tags: РАК, Русская Америка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments