Распросныя речи в Енисейской приказной избе промышленных людей, из коих двое были в плену у Китайцев

1684 марта — 20 апреля. — Распросныя речи в Енисейской приказной избе промышленных людей, из коих двое были в плену у Китайцев.

I. 192 году, марта в 20 день, явились в Енисейску в приказной избе полоняники промышленые люди Мишка Иванов сын Яшиных, Ивашко Захаров, Енисеец; и те полоняники Мишка и Ивашко в Енисейску в приказной избе перед боярином и воеводою князем Костянтином Осиповичем Щербатовым с товарыщы роспрашиваны, а в роспросе сказали: в прошлом де во 191 году, по указу великих государей, послал из Албазинского острогу, для государева ясачного сбору, вниз по Амуру реке на Быструю реку, Албазинского острогу прикащик Ивашко Войлочников Албазинских служилых людей Гришку Степанова сына Мылникова с товарыщы, 20 человек, да с теми служилыми людми отпустил он их промышленых волных людей 47 человек, для промыслов и для малолюдства, и всего де в ту посылку в отпуску было 67 человек на четырех дощаниках да на двоих каюках. И плыли они от Албазинского Амуром рекою одиннатцать дней, и наплыли де они на Китайских людей из-за мыса, не ведая тех Китайских людей. И увидя де они тех Китайских людей, Гришка Мылник с товарыщы стали к берегу на Амуре реке на Албазинской стороне; и те де Китайские люди обошли бусами кругом того места, где они пристали к берегу и стали на якорях и никуда де их водою не пропустили. И на другой де день приехали к ним на суды их Китайских людей два человека сотников и с судов у них приказного человека Гришку Мылника те Китайские сотники звали к себе на бусы к воеводам своим для розговору, и он де Гришка к ним к Китайским людем на бусы поехал, а с ним поехали десять человек казаков; и как он Гришка на суды приехал, и его де Гришку с казаками Китаиские люди с бус не отпустили. И почали де Китайские толмачи, прежние из Албазинского острогу изменники, их всех Руских людей звать к себе на богдоканово имя. И служилые де и промышленые люди, которые не похотели богдокану сдатца, с судов побежали в лес врознь, и они де Мишка и Ивашко, да с ними двое ж человек промышленых людей, не хотя Китайцам сдатца, покиня на судах всякие свои животы, в тот в лес ушли ж, для того что де Китайского войска пришло на бусах много, а их де Руских людей было толко 67 человек; а сколь де числом и кто имяны в то время с судов в лес ушли, того они не ведают. А иные де служилые и промышленые люди после их остались у животов своих на судах, и с Китайскими людми битца не почали и на берег с судов не пошли.

А как они Мишка с товарыщы с судов ушли и побежали с вестью в Олбазинской острог, и бежали семь дней, и напа-[81]ли де, на них в седмой день Китайские конные воинские многие люди и их де Мишку с товарыщы поимали и привезли на Амур реку, и на Амуре де реке у того войска на берегу под каменем таборы, и то де Китайское войское того ж дни переправились за Амур реку на другую сторону, и их де Мишку с товарыщи, четырех человек, перевезли с собою ж за Амур и посадили их в колоды, а на другой де день товарищов его Мишкиных Еуфимка Алексеева да Пашка Дмитреева Китайские люди повезли от них неведомо куда, и после де того тех товарыщов своих нигде они не видали. И в девятой де день пришли к ним, вверх по Амуру реке те ж Китайские люди в бусах, от которых они ушли с судов, и на том де месте перед Китайских воевод их имали и роспрашивали их толмачи Русские изменники, которые изменили великим государем в прошлых годех, Ивашко Артемьев, Агафонко Зырян, Стенка Верхотур, и говорили им те изменники: для чего де вы побежали, а на переговоре не сдались, а товарыщь де их Гришка Мылник с товарыщы, 29 человек, богдокану сдались? И они де Мишка и Ивашко против того им сказали: побежали де было они в Албазинской с вестью. А иного ничего им не говорили. И толмачи де сказали им от воеводы от первого, что де их за тот побег приказал казнить. И другой де воевода говорил: казнить де их не велети. И в то де время видели они на бусах издали тех Руских служилых и промышленых людей, которые остались на судах у животов своих, и близко де их к ним не припущали, и ничего де с ними не говорили и повезли де их с того места на Наун реку в свои Китайские села, и на руки на них положили смыки деревяные, и до Науна де везли их верхами девять дней, а на Науне держали их десять дней, и с Науна везли их до Китайского государства десять дней, и привезши де в Китайское государство, посадили их в тюрму в тех же смыках. И на заврее де того дни, взяв их из тюрмы, привели перед богдоканова брата и перед ван Китайских, а по Руски перед бояр, и о побеге де их с Амура реки, как они убежали с судов своих, роспрашивали, а в роспросе де они говорили те ж речи, что они говорили на Амуре реке перед Китайскими воеводами. И после де роспросу, сидели они в той же тюрме семь недель, и корму де давали через день вареные крупы и то не по болшему. Да сказывал де им, приходя в ту тюрму, прежней Руской изменник Пахомко Степанов Корноух втай, что де Китайской богдокан сбирает войско болшое, и смотры де и ученья воинским людям бывают частые; а куда тех воинских людей хочет богдокан послать, того де он Пахомко им не сказал. Да он же де изменник Пахомко принес к ним в тюрму грамотку от Албазинского казака Гришки Мылника, а велел де им он Пахомко тое грамотку отдать в Албазинском остроге казаком, а кому имянем, того не сказал. Да он же де Пахомко про него Гришку сказывал, что хочет де он Гришка в Китайском государстве заводить мелницы и мыло варить. А его де Гришку они, Мишка и Ивашко, и иных никого в Китайском государстве полоняников, которые с ними были на судах, не видали. И пришли де от богдохана к ним к тюрме Китайские люди, и из тюрмы де их выняли, и дали де им лист богдоканов, а велели им тот лист отдать в Албазинском прикащику; и повезли де их с тем листом Китайские люди верхами в таких же ручных смыках, и от Китайского де государства везли их до нового Китайского города, что поставлен ныне на Амуре реке, выше Зии реки пятнатцать дней, тою ж дорогою, которою дорогою в Китайское государство их везли; а подводы под них имали Китайские люди по ямом, [82] а ямы де по той дороге построены у них на день по четыре яма. А как де их вывезли, и в первые де полтора дни ехали они от Китайского государства мимо семи городов (1), а строенье де у тех городов худое и стены во многих местех отвалились; и из тех де семи городов в три городы их ввозили, а в одном де из городов видели они четыре пушечки, по аршину, лежат на земли без станков, а ружья де в тех городех никакова они не видали, а напереде де пищали с три, с жаграми. И привезли де их из Китайского государства в новой город на Амур в пятнатцатой день; а тот город сделали те Китайские люди, которые их на бусах громили; а сделан де тот город земленой, кладен из дерну, а вышиною в сажень, да возле того города выкопан ров, вышиною в сажень же, и возле того рву, с полевой стороны, бит чеснок вышиною ниже пояса, а в ширину де того чесноку аршина в три. И в тот де город их ввозили, и видели де они в том городе в проезжих воротах две пушки полковые, длиною пол-сажени, рушных, в станках и на колесах. А в том де городе держали их сутки за караулом. А ратных де людей в том городе видели они много, а сколко, и того де сметить оне не умели. А как де их из того нового города повезли в Албазинской, и они де видели в других проезжих воротах такие ж две пушки в станках же и на колесах; да они ж де видели близко того нового города на берегу поставлены на катках бусы многие, а знатно де, что те бусы, с которыми они встретились на Амуре. А тот де новой, город сделан у них Китайских людей на Албазинской стороне выше Зии реки, а от устья де Зийского верховою не скорою ездою день ехать; а от того де нового города ехали они до Албазинского верхами две недели. Да в том же де городе слышали они от Руских изменников: шли де с Зии реки в Албазинской острог служилых людей пять человек, и тех де служилых людей Тунгусы на дороге побили, и принесли де те Тунгусы в тот новой город пищаль гладкую; а ясачные ль те Тунгусы то были или неясашные, того де они им не сказали. И из того де нового города отпустили их Мишку и Ивашка в Албазинской без провожатых, и приехав де в Албазинской, подали тот Китайской лист прикащику Ивашку Войлочникову, и он де Ивашко тот лист прочел в Олбазинском всяких чинов людем в слух; а как де тот лист прочли, и всяких де чинов люди говорили: не чему де тому прелесному писму верить, волен де в том Господь Бог и великие государи; а из Албазинского де от казны великих государей им для того не бежать; а сколко де пороховой казны великих государей будет, и они де с неприятелем тем порохом (2)........ ради за великих государей умереть, а острог де они не покинут. А о том де они всяких чинов люди тужили, что де в Албазинском остроге в государеве казне пороху и свинцу и оружья и пушек гораздо скудно. И они де Мишка и Ивашко в Албазинском всяких чинов людем говорили и заказывали, чтоб они от приходу Китайских воинских людей жили с великим опасением и бережением. А преж де их Мишкина и Ивашкова в Албазинской приезду, прибежали в Албазинской острог товарыщи их с судов служилые и промышленые люди, десять человек, а про Албазинских де служилых и промышленых людей Гаврила Фролова, с товарыщи, которые пошли на Быструю реку для государева ясачного сбору во 190 [83] году, и про тех де служилых людей в Албазинском и в новом Китайском городе, что на Амуре, ничего они не слыхали. А хлебу де в Албазинском во 191 году был недород, а по чему де ценою какова хлеба пуд купить, того они не ведают, потому что они в Албазинском жили толко пять дней. А служилых людей было при них в Албазинском 120 человек да промышленных людей и пашенных крестьян 480 человек. А про государев де ясачной сбор ничего они в Албазинском не слыхали, потому что де при них из Ясачных зимовей служилые люди с ясачным сбором не бывали, и шатости де в ясашных иноземцах в Олбазинском и в Нерчинском они не слыхали ж. А с листа де Китайского в Олбазинском прикащик Ивашко Войлошников списав список, оставил в Олбазинском, а подлинной де лист и их Мишку и Ивашка послал он Ивашко Войлошников в Нерчинской острог с Албазинским казаком с Мишкою Гоголою; а как де они приехали в Нерчинской острог, и тот де лист и грамотку, что послал с ними из Китайского Гришка Мылник в Олбазинской к казаком, подали они в Нерчинском столнику и воеводе Федору Воейкову. А как де они Мишка и Ивашко из Даур шли ныне в Енисейск, и наехали на дороге на Якуцких казаков, а с теми Якуцкими казаками ездит Зийской промышленой человек Савка Михайлов, и он де Савка им сказывал: как де их Китайские люди на Амуре реке бусами обошли, и он де Савка с иными Албазинскими служилыми и с промышлеными людми, не хотя Китайскому богдохану сдатца, с судов ушли в гору.

II. 192 году, апреля в день, в приказной избе перед боярином и воеводою князем Костянтином Осиповичем Щербатовым с товарыщи Албазинской промышленой человек Савка Михайлов в роспросе сказал: в прошлом де во 191 году послан он Савка из Албазинского острогу из промышленых людей с Албазинскими служилыми людми с Гришкою Мылником с товарыщы и с промышлеными людми на Быструю реку, и как де они наплыли на Китайских людей, и те Китайские люди обошли их бусами кругом; и Албазинские де служилые и промышленые люди, которые не похотели богдакану сдатца, и он Савка с судов ушли; а ушло де их в то время с судов с ним Савкою Албазинских казаков три человека да промышленых людей дватцать человек, а имян де их не упомнит. И шли де они все в Силинбииское зимовье, а шли де они до того Силинбинского зимовья пять недель и голод терпели великой; а из Силинбинского де зимовья послал из них пяти человек промышленых людей того Силинбинского зимовья приказной Албазинской казак Ондрюшка Микитин, с ведомостью о приходе на Амур реку Китайских людей, на Зию в Зийской острог к Албазинским казаком, а кого имяны послал, того де он не упомнит; а досталные де Албазинские служилые и промышленые люди и он Савка, всего осмнатцать человек, вышли из Силинбинского зимовья в Якуцкое зимовье на Удь реку к Якуцким служилым людем, а в Албазинской де острог с розгрому Китайских людей иттить оне не смели, потому что де пришло на Амур реку Китайских людей много. А как де они пришли в Якуцкое зимовье на Удь реку, и приказной де того зимовья Якуцкой сын боярской Петр Оксентьев послал к Гаврилку Фролову с товарыщи ясачного Тунгуса, а его де Савку да промышленого человека Бориска Ермолина, которой ушел с розгрому Китайских же людей с ним Савкою вместе, послал он Петр, с отпискою для ведомости о Китайских людех, в Якуцкой острог к столнику и воеводе к [84] Ивану Приклонскому; а товарыщи де его Савкины, Албазинские служилые и промышленые люди, шеснатцать человек, остались в том Якуцком зимовье на Уде. И как де он Савка пришол в Якуцкой острог, и столник де и воевода Иван Приклонской велел ему Савке и товарыщу его Борису написать по неволе челобитные, чтоб их приверстать по Якуцкому в казачью службу, и они де по его Иванове неволе челобитные о верстанье в службы написали и ему Ивану подали, и он де Иван в казачью службу, неволею их поверстал, и послал из Якуцкого он Иван их Савку и Бориска с Якуцким приказной избы подьячим с Федором Михайловым с отписки великих государей к Москве. А они де было Савка и Бориско хотели из Якуцкого иттить в Албазинской острог и служить великим государем в Албазинском остроге; а будет бы де в Албазинской острог пройтить им было за чем в приход Китайских людей нелзе, и они де Савка и Бориско хотели итти и служить великим государем в Нерчинском остроге, для того что в тех острогах ныне для неприятелских людей прибавочные люди надобны. А как де они из Якуцкого к Москве пошли, и в Якуцком де уезде и в деревне в Кривой Луке генерал и воевода Матвей Осипович Кравков Якуцкие отписки в ящике, за государевою Якуцкою печатью, у них взял и отдал Якуцкому казаку Данилку Хренову, и с ним де Данилом послал он Матвей Осиповичь к Москве его Савку, а подьячего де Федора Михайлова и Бориска Ермолина оставил он Матфей у себя. И Данилко Хренов, идучи с ним Савкою в Илимской, стращал его Савку всячески, чтоб он Савка дал ему Данилку на себя память, что ему Савке его Данилка во всем слушатца; а буде де он Савка такой на себя памяти ему Данилку не даст, и он де его Савку на дороге покинет. И в Илимском де остроге он Данилко память на него Савку за угрозами взял,что де ему Савке во всем его Данилка слушать; а ту де память писал в Илимском остроге площадной подьячей Коземка Завьялов, и руку де вместо его Савки к той памяти прикладывал черной поп, а имя де его не ведает. А как де они Савка и Данилко пришли в Енисейск, и он де Савка хотел итти в приказную избу к боярину и воеводе князю Костянтину Осиповичю Щербатому с товарыщы, хотел о себе и о товарыщах своих известить, как они с розгрому пришли в Якуцкое зимовье на Удь реку и в Якуцкой пришли, и как в казаки по неволе воевода Иван Приклонской написал и к Москве послал; и Данилко де Хренов ему Савке в приказную избу ходить не велел, и к боярину и воеводе ко князю Костянтину Осиповичю Щербатому с товарыщы явитца не велел же, и из Енисейска повез его Савку к Маковскому волоку неволею, тайно.

Из принадлежащей Императорской Академии Наук рукописи, под заглавием: Списки Енисейской архивы (часть 3-я, в лист, на 391 л.).

Примечания:

(1)За сим в подл. рукописи написано: скиленных.
(2)За сим в рукописи поставлены точки.

Воспроизводится по:
Дополнения к актам историческим, 1869г, т. 11, СПб., № 24, стр.80 — 84.

Tags:
"повезли де их с того места на Наун реку в свои Китайские села, и на руки на них положили смыки деревяные, и до Науна де везли их верхами девять дней, а на Науне держали их десять дней, и с Науна везли их до Китайского государства десять дней"

какая все таки невыгодная логистика у русских на Амуре по сравнению с китайцами.

С Амура до Пекина девятнадцать дней пути, а из Москвы до Амура минимум восемь месяцев (а бывало и полтора года)
А ведь, по большому счёту, ничего не изменилось. Весь Дальний Восток и по сей день держится на одной нитке Транссиба...и неполноценной ветке БАМа.
И проблема не в расстояниях. Разруха, как всегда, в руководящих головах...для которых Европа и Штаты-дом родной, а Сибирь и Дальний Восток что-то вроде колониальной экзотики..