odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

АФАНАСЬЕВ Д. М. РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ВЛАДЕНИЯ (2)

...Мы не отрицаем ее заслуги в постепенном, ничего нестоющем государству освоении за Россией огромной территории и сохранении ее неприкосновенною от всех иностранных покушений; но за это она более 60 лет владела привилегией исключительного пользования страной и богатым пушным в ней промыслом. По собственному сознанию ея, она не в убытке. Получая до 20 руб. дивиденда на акцию ежегодно, компания имеет запасный капитал в различных его подразделениях 1 572 630 руб., что превышает капитал по акциям на 450 000 рублей; кроме того, различное движимое и недвижимое имущество в Poccии и в колониях – на 2 миллиона. Имея хороший запасный капитал, суда, продолжительный навык и окрепнувшую промысловую организацию, она и без привилегий может продолжать промыслы и торговлю в российско-американских владениях, с большим успехом, нежели всякий новый предприниматель; а между тем, устраненная от управления краем, администрация ее будет стоить меньше, чем до сего времени. В продолжение долгого периода своего существования Российско-американская компания, постепенно приобретая различные льготы на право владения и для служащих в ее учреждениях, незаметно, вследствие самых льгот, утратила естественную возможность своего существования и развития, и из комерческого общества преобразилась в казенно-административное учреждение; но всякое административное учреждение от правительства имеет целию безкорыстное управление страной на пользу развития и обобщения ее интересов; компанейская же администрация существует с единственной целию – исключительно в свою пользу извлечь возможно больше дохода из богатств страны. Недопуская других пользоваться прибыльным промыслом зверей и торговлей с туземцами, и только, по праву привилегий, дозволяя самим [13] туземцам производить промысел у места их жительства, но не иначе как продавать промыслы только в компанию, она имеет целию обнять своим интересом весь край, с тем, чтобы все имеющее цену сбыта не проходило мимо ее магазинов. Компания справедливо сделала заключение, что для нее самый легкий, верный и единственный источник дохода – улов морских зверей чрез наем туземцев, которые, по своей настоящей грубости – терпеливые, малотребовательные, дешевые работники. Второй источник дохода – промен у тех же туземцев мехов собственного их улова на необходимые им предметы.

В виду этих выгод организована ее администрация. Все прочия, приписываемые ей привилегиями заботы – устройство колоний и земледелия, просвещение туземцев, распространение христианства, развитие производительных сил края и постепенное приготовление его на общее пользование – все это несовместно с выгодами компании, а потому неестественно и недоступно для ее администрации. Благоразумие капиталиста допускает там расход, где есть хорошая прибыль. Иное дело государство – оно действует в виду будущего благосостояния и потому развитие в стране всех отраслей народного богатства, хотя бы с пожертвованием в настоящем, составляет необходимое условие правительственных действий. Рассчет коммерческого человека должен быть основан на настоящей, осязательной выгоде, а до возможного развития края в будущем ему нет дела, если только это развитие вызывает от него непроизводительную в настоящем трату. Российско-американская комиания, в какую бы ни облекалась форму, все же она есть коммерческое учреждение, и потому виды ее в пользовании вверенным ей краем никогда не сойдутся с видами правительства. Правительство не может допустить бесплодного в будущем владения страной, а эти плоды требуют предварительного посева. Для компании же невыгодно тратиться на посев, потому что, как временное учреждение, она вероятно не воспользуется всходами. A между тем, ее административные учреждения в Америке наполнены чиновниками, пользующимися правами коронной службы в отдаленном крае, как будто в самом деле чиновники эти своей службой в Америке могут принести действительную пользу государству.

Дух бюрократии, проникший в Российско-американскую компанию во второй период ее существования, с 1820 года, исказив сущность ее учреждений, принес с собою неисправимый вред делу компании, обманув в то же время своей офицальностию надежды правительства. Нельзя сказать, чтобы в учреждениях компании [14] служили худые люди. Напротив, выбор служащих был безукоризнен. Все правители колонии, при просвещенном уме, были в высшей степени благонамеренные люди, а некоторые выказывали и замечательные административные способности; подчиненные им лица также, за все время существования компании, не подали повода на жалобы в недобросовестности отправления своих обязанностей. Но неестественность положения между двух совершенно противуречивых требований сделала чиновных людей в русской Америке бесполезными для целей правительства и вредными для дела компании. Честный, человек, служа компании и пользуясь за эту службу жалованьем от нее и различными льготами и наградами от правительства, по представлениям компании, предан ее интересам и ревниво следит все ее выгоды; но в то же время, неполучив коммерческого воспитания, он смотрит на торговое дело слишком близоруко, с точки бюрократа, не понимая существа коммерческих оборотов компании и возможности способов истинных выгод в развитии того или другого предприятия. Между тем, всецело отдаваясь интересам компании, он утрачивает и прямую цель своего существования, – быть проводником интересов правительства, в основе задатков к будущему, предполагаемому развитию края, потому что интересы эти несовместимы с интересами компании и не могут быть проводимы на ее счет, в ущерб ее насущных выгод.

В подтверждение наших слов, мы предлагаем обратиться к современному состоянию Российско-американских владений. Какое развитие получила там жизнь, какие возникли там отрасли народного богатства? Чему научились жители в долгий период управления ими Российско-американской компанией, и кто такие эти жители? В шестидесятилетний период управления компанией Российско-американскими владениями, край этот остался в таком же диком состоянии, как он был в первый период своего существования, с той разницей, что создан, по собственному сознанию компании, ленивый, тунеядный новый класс в компанейских учреждениях – креолы; а островитяне, алеуты, развращены до того, что к предупреждению между ними голода необходим строгий колониальный надзор за непременным производством ими достаточных к обеспечению себя промыслов, и этот надзор компания умеет ловко выставить, как оказываемое ею благодеяние туземцам и как заслугу перед правительством в жертвах и заботах по управлению краем. Но кто же заботился об алеутах, о том, чтобы они были сыты и одеты, до водворения там [15] компании? A ведь жили жe они и не умирали от голода, да и вероятно, обладая свободой своих действий, были счастливее, нежели в настоящее время, когда без позволения компании они не могут сделать ни одного шага и проглотить ни одного куска.

О чем может мыслить алеут, о материальных нуждах которого приняла издавна на себя заботу компания, а забота эта водворилась вследствие близорукой, эгоистической мысли – чтобы все выработанное алеутом прошло чрез компанейскую лабораторию и принесло ей известный доход. Племя алеутов в 70 лет сближения своего с русскими превратилось в компанейскую машину, в особую породу зверей, употребляемую компанией для ловли других морских и земных зверей. И этих людей, без воли и мысли, совершенно подавленных долгим гнетом рабства, хотят развивать морально, чему-то в комнанейских школах, или покрайней мере показывают вид этого желания. Напрасный труд и напрасные слова – алеут недоступен никакому развитию в настоящее время, при нынешних условиях его положения. Чтобы подавить апатию алеута, сделать его человеком, таким, каков он был до подчинения своего кампанейскому управлению, одной свободы действий для него уже недостаточно – он отвык от самодеятельности; необходимо, при постепенном приучении его к свободной заботе о материальном благе, дать ему наглядный пример возможности такого пользования свободой. A между тем, это кроткое и более других развитое племя доверчиво, без сопротивления, отдало себя на службу компании, и все время, со дня водворения ея, служит главным звеном в выгодности компанейских промыслов.

Я сказал – более других развитое племя, в том предположении, что, живя на островах, предпринимая по необходимости промысловые и торговые поездки к соседним берегам, существуя преимущественно морским промыслом зверей, они должны были усвоить большой морской навык и сопряженное с ним умственное развитие. Они изобрели особый род легких судов, называемых байдара (барказ, сшитый наглухо из шкур сивучей, с небольшими отверстиями для человека), способный, чтобы переплывать на нем океан. Самый трудный морской промысл, бой китов, был доступен алеутам, и они, еще в недавнее время, умели залучить кита на свой берег. Придуманные алеутами способы добывания прочих морских зверей служат до сих пор основанием компанейских промыслов.

Счастливое положение Алеутских островов, протянувшихся [16] длинной грядой от северо-западного берега Америки к Камчатке, служит естественной связью к сообщению двух противуположных материков и вероятно было путем движения народов из Азии в Америку. Алеуты, остатки этих народов на пути их движения, поселившись на островах, необходимо должны были сделаться посредниками к обратному сообщению проследовавших народов и, до появления русских, конечно были единственными деятелями на этом пути, занимаясь торговым просредничеством на северо-западном побережьи Америки. О большей развитости их, сравнительно с другими племенами, можно судить и из того, что первые русские промышленники нашли их очень кротким, гостеприимным народом, живущим в селениях, семьями и охотно вступающим в торговые сделки.

Но, не увлекаясь возможностию былого, мы находим алеута в настоящее время в состоянии тупого равнодушия к своим выгодам. Покорно исполняя волю компанейских распорядителей, он усердно работает по наряду, ест и пьет что дадут, живет – как укажут. Выезжая на бобровый и прочий звериный промысел по наряду, на своей байдарке, по указанию и под руководством компанейских распорядителей, он, пробившись иногда целое лето, ничего не получит за свой труд, потому что рассчет платы основан на игре счастия – чья стрела убьет зверя; тот, кому не посчастливилось убить зверя, хотя, может быть, и всадил в него не одну стрелу, поступает для прокормления своего на зимния компанейские работы. Навык алеутов к промыслу бобров, сивучей, нерп и других зверей поддерживается заботой компании из личных ее выгод, хотя может быть, заметное уменьшение количественности промыслов есть следствие постепенного понижения уровня снаровки и находчивости алеутов; что же касается до боя китов стрелами, требующего большей удали от промышленника, то он окончательно прекратился, так как с отупением алеутов не находится между ними на это дело охотников.

Прочие туземцы, обитатели материка и Ситхинского архипелага, постепенно, настойчивым усилием компанейской системы управления, приводятся исподоволь в положение алеута и современем должны составить вместе с ними общую массу отупелых, покорных рабов компании.

Креолов числится в ведении компании до 1000 душ мужчин. Половина из них состоит на компанейской службе, а остальные – по большей части выслужившие срок своей службы и получающие [17] за это пенсионы. Всякий креол (родившийся от русского и туземки) обязан служить компании 20 лет, начиная с 16 летнего возраста; по окончании службы он записывается в колониальные поселенцы. Компанейская служба для креола заключается в конторских занятиях, в различных портовых и других мастерствах, в назначении прикащиками, нартовщиками на промыслы, сторожами и т. п. – вообще равносильна нестроевой казенной службе нижних чинов. Креол, прослуживший 20 лет, способен продолжать только те занятия, к которым привык, он не может с успехом заниматься хлебопашеством, скотоводством, огородничеством, лесным или горным производством, потому что не имеет необходимого навыка, да и труд этот, после долгой, казенной для него, т. е. малодеятельной, службы, будет ему противен. Получая пенсион, он кое-как перебивается безцельно, из насущного хлеба, рассчитывая притом, что компания обязана заботиться о его благосостоянии и не допустить до голода. Да и чем может заняться неслужащий креол! Все промыслы и торговля составляют исключительное право компании. Если поселенцу и удастся упромыслить какого-нибудь зверя, взростить что нибудь в своем тощем огороде, смастерить какую-нибудь вещь, то он может продать только в компанейский магазин, откуда обратно ожидает пополнения всех своих потребностей. Ведь это не есть правильное удовлетворение нужд, свобода торговли и труда; здесь главную роль играет не возможность прижимки, обдела от компанейских прикащиков, а нравственная подавленность, полное стеснение желания и мысли, хотя бы и вздорной, сделать и продать так, как хочется. Немудрено, что креолы составили ленивое претендательное, тунеядное племя, обременяющее в настоящее время, компанию. Это кантонисты былых времен.

«Историческое обозрение образования Российско-американской компании и действий ее до настоящего времени», в особенности с большим чувством говорит о неусыпных заботах комнании по распространению христианства между туземцами. Мы не станем повторять толков, может быть неимеющих никакого основания, что счет новообращенных христиан ведется по числу выданных им одеял, а что будто бы одеяла выдаются по несколько раз одному и тому же лицу, изъявляющему желание креститься под новым именем, ради получения подарка. Бесспорно, водворение христианства в новой, глухой стране, среди диких племен – заслуга великая, если только она безкорыстна. Дикарь, проникнувшись духом нового для него ученья, бросает свое селение и, принявши крещение, [18] невольно, в простоте сердца, жмется к оседлости своих просветителей. Компания из таких обращенных образовывает свои селения, водворяя их на определенных местах, под надзором поставленных от нее старшин и прикащиков. Потом – эти новообщенные являются на службе компании, на ее промыслах и других работах, по наряду, за плату по компанейской таксе. Может быть, это и хорошо, может быть, оно и должно быть так для большего утверждения новообращенных в духе христианского смирения; но ведь это дает повод злым языкам говорить, что распространение христианства в Российско-американских владениях служит предлогом к водворению крепостной зависимости туземцев от компании.

По словам г. Тихменева, компания насаждает семена гражданственности в Российско-американских владениях. Нет! Своим исключительным правом на пользование трудом всех обитателей колонии, она сеет семя, из которого выростает только терние. Развитие гражданской жизни в стране заключается в разнообразии личных свойств и отношений между ее жителями; чем сложнее, разновиднее эти отношения, тем больше пищи для ума и труда, и общая деятельность страны больше получает возможности для внешних проявлений. В Российско-американских владениях мы не видим никакого разнообразия отношений. Там есть управляющая компания – господин, и инородцы – крепостные, не имеющие права продать свой труд кому-либо другому. Вся деятельность направлена к тому, чтобы доставить возможно больше дохода компании, следовательно, оставить инородцам, в вознаграждение их труда, лишь самое необходимое. Каких проявлений ума и труда можно ожидать при такой системе? Труд человека зависит от деятельности ума, а грубый ум дикаря подавлен постоянной борьбой с нуждою под распорядительным монопольным гнетом компании, в стране, которая, по своей климатической суровости, и без компании не слишком благоприятна для умственного и материального развития своих обитателей.

Д. Афанасьев.

Текст воспроизведен по изданию: Российско-американские владения. СПб. 1864
(продолжение следует)

Tags: Русская Америка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments