АФАНАСЬЕВ Д. М. РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКИЕ ВЛАДЕНИЯ (2)

...Мы не отрицаем ее заслуги в постепенном, ничего нестоющем государству освоении за Россией огромной территории и сохранении ее неприкосновенною от всех иностранных покушений; но за это она более 60 лет владела привилегией исключительного пользования страной и богатым пушным в ней промыслом. По собственному сознанию ея, она не в убытке. Получая до 20 руб. дивиденда на акцию ежегодно, компания имеет запасный капитал в различных его подразделениях 1 572 630 руб., что превышает капитал по акциям на 450 000 рублей; кроме того, различное движимое и недвижимое имущество в Poccии и в колониях – на 2 миллиона. Имея хороший запасный капитал, суда, продолжительный навык и окрепнувшую промысловую организацию, она и без привилегий может продолжать промыслы и торговлю в российско-американских владениях, с большим успехом, нежели всякий новый предприниматель; а между тем, устраненная от управления краем, администрация ее будет стоить меньше, чем до сего времени. В продолжение долгого периода своего существования Российско-американская компания, постепенно приобретая различные льготы на право владения и для служащих в ее учреждениях, незаметно, вследствие самых льгот, утратила естественную возможность своего существования и развития, и из комерческого общества преобразилась в казенно-административное учреждение; но всякое административное учреждение от правительства имеет целию безкорыстное управление страной на пользу развития и обобщения ее интересов; компанейская же администрация существует с единственной целию – исключительно в свою пользу извлечь возможно больше дохода из богатств страны. Недопуская других пользоваться прибыльным промыслом зверей и торговлей с туземцами, и только, по праву привилегий, дозволяя самим [13] туземцам производить промысел у места их жительства, но не иначе как продавать промыслы только в компанию, она имеет целию обнять своим интересом весь край, с тем, чтобы все имеющее цену сбыта не проходило мимо ее магазинов. Компания справедливо сделала заключение, что для нее самый легкий, верный и единственный источник дохода – улов морских зверей чрез наем туземцев, которые, по своей настоящей грубости – терпеливые, малотребовательные, дешевые работники. Второй источник дохода – промен у тех же туземцев мехов собственного их улова на необходимые им предметы.

В виду этих выгод организована ее администрация. Все прочия, приписываемые ей привилегиями заботы – устройство колоний и земледелия, просвещение туземцев, распространение христианства, развитие производительных сил края и постепенное приготовление его на общее пользование – все это несовместно с выгодами компании, а потому неестественно и недоступно для ее администрации. Благоразумие капиталиста допускает там расход, где есть хорошая прибыль. Иное дело государство – оно действует в виду будущего благосостояния и потому развитие в стране всех отраслей народного богатства, хотя бы с пожертвованием в настоящем, составляет необходимое условие правительственных действий. Рассчет коммерческого человека должен быть основан на настоящей, осязательной выгоде, а до возможного развития края в будущем ему нет дела, если только это развитие вызывает от него непроизводительную в настоящем трату. Российско-американская комиания, в какую бы ни облекалась форму, все же она есть коммерческое учреждение, и потому виды ее в пользовании вверенным ей краем никогда не сойдутся с видами правительства. Правительство не может допустить бесплодного в будущем владения страной, а эти плоды требуют предварительного посева. Для компании же невыгодно тратиться на посев, потому что, как временное учреждение, она вероятно не воспользуется всходами. A между тем, ее административные учреждения в Америке наполнены чиновниками, пользующимися правами коронной службы в отдаленном крае, как будто в самом деле чиновники эти своей службой в Америке могут принести действительную пользу государству.

Дух бюрократии, проникший в Российско-американскую компанию во второй период ее существования, с 1820 года, исказив сущность ее учреждений, принес с собою неисправимый вред делу компании, обманув в то же время своей офицальностию надежды правительства. Нельзя сказать, чтобы в учреждениях компании [14] служили худые люди. Напротив, выбор служащих был безукоризнен. Все правители колонии, при просвещенном уме, были в высшей степени благонамеренные люди, а некоторые выказывали и замечательные административные способности; подчиненные им лица также, за все время существования компании, не подали повода на жалобы в недобросовестности отправления своих обязанностей. Но неестественность положения между двух совершенно противуречивых требований сделала чиновных людей в русской Америке бесполезными для целей правительства и вредными для дела компании. Честный, человек, служа компании и пользуясь за эту службу жалованьем от нее и различными льготами и наградами от правительства, по представлениям компании, предан ее интересам и ревниво следит все ее выгоды; но в то же время, неполучив коммерческого воспитания, он смотрит на торговое дело слишком близоруко, с точки бюрократа, не понимая существа коммерческих оборотов компании и возможности способов истинных выгод в развитии того или другого предприятия. Между тем, всецело отдаваясь интересам компании, он утрачивает и прямую цель своего существования, – быть проводником интересов правительства, в основе задатков к будущему, предполагаемому развитию края, потому что интересы эти несовместимы с интересами компании и не могут быть проводимы на ее счет, в ущерб ее насущных выгод.

В подтверждение наших слов, мы предлагаем обратиться к современному состоянию Российско-американских владений. Какое развитие получила там жизнь, какие возникли там отрасли народного богатства? Чему научились жители в долгий период управления ими Российско-американской компанией, и кто такие эти жители? В шестидесятилетний период управления компанией Российско-американскими владениями, край этот остался в таком же диком состоянии, как он был в первый период своего существования, с той разницей, что создан, по собственному сознанию компании, ленивый, тунеядный новый класс в компанейских учреждениях – креолы; а островитяне, алеуты, развращены до того, что к предупреждению между ними голода необходим строгий колониальный надзор за непременным производством ими достаточных к обеспечению себя промыслов, и этот надзор компания умеет ловко выставить, как оказываемое ею благодеяние туземцам и как заслугу перед правительством в жертвах и заботах по управлению краем. Но кто же заботился об алеутах, о том, чтобы они были сыты и одеты, до водворения там [15] компании? A ведь жили жe они и не умирали от голода, да и вероятно, обладая свободой своих действий, были счастливее, нежели в настоящее время, когда без позволения компании они не могут сделать ни одного шага и проглотить ни одного куска.

О чем может мыслить алеут, о материальных нуждах которого приняла издавна на себя заботу компания, а забота эта водворилась вследствие близорукой, эгоистической мысли – чтобы все выработанное алеутом прошло чрез компанейскую лабораторию и принесло ей известный доход. Племя алеутов в 70 лет сближения своего с русскими превратилось в компанейскую машину, в особую породу зверей, употребляемую компанией для ловли других морских и земных зверей. И этих людей, без воли и мысли, совершенно подавленных долгим гнетом рабства, хотят развивать морально, чему-то в комнанейских школах, или покрайней мере показывают вид этого желания. Напрасный труд и напрасные слова – алеут недоступен никакому развитию в настоящее время, при нынешних условиях его положения. Чтобы подавить апатию алеута, сделать его человеком, таким, каков он был до подчинения своего кампанейскому управлению, одной свободы действий для него уже недостаточно – он отвык от самодеятельности; необходимо, при постепенном приучении его к свободной заботе о материальном благе, дать ему наглядный пример возможности такого пользования свободой. A между тем, это кроткое и более других развитое племя доверчиво, без сопротивления, отдало себя на службу компании, и все время, со дня водворения ея, служит главным звеном в выгодности компанейских промыслов.

Я сказал – более других развитое племя, в том предположении, что, живя на островах, предпринимая по необходимости промысловые и торговые поездки к соседним берегам, существуя преимущественно морским промыслом зверей, они должны были усвоить большой морской навык и сопряженное с ним умственное развитие. Они изобрели особый род легких судов, называемых байдара (барказ, сшитый наглухо из шкур сивучей, с небольшими отверстиями для человека), способный, чтобы переплывать на нем океан. Самый трудный морской промысл, бой китов, был доступен алеутам, и они, еще в недавнее время, умели залучить кита на свой берег. Придуманные алеутами способы добывания прочих морских зверей служат до сих пор основанием компанейских промыслов.

Счастливое положение Алеутских островов, протянувшихся [16] длинной грядой от северо-западного берега Америки к Камчатке, служит естественной связью к сообщению двух противуположных материков и вероятно было путем движения народов из Азии в Америку. Алеуты, остатки этих народов на пути их движения, поселившись на островах, необходимо должны были сделаться посредниками к обратному сообщению проследовавших народов и, до появления русских, конечно были единственными деятелями на этом пути, занимаясь торговым просредничеством на северо-западном побережьи Америки. О большей развитости их, сравнительно с другими племенами, можно судить и из того, что первые русские промышленники нашли их очень кротким, гостеприимным народом, живущим в селениях, семьями и охотно вступающим в торговые сделки.

Но, не увлекаясь возможностию былого, мы находим алеута в настоящее время в состоянии тупого равнодушия к своим выгодам. Покорно исполняя волю компанейских распорядителей, он усердно работает по наряду, ест и пьет что дадут, живет – как укажут. Выезжая на бобровый и прочий звериный промысел по наряду, на своей байдарке, по указанию и под руководством компанейских распорядителей, он, пробившись иногда целое лето, ничего не получит за свой труд, потому что рассчет платы основан на игре счастия – чья стрела убьет зверя; тот, кому не посчастливилось убить зверя, хотя, может быть, и всадил в него не одну стрелу, поступает для прокормления своего на зимния компанейские работы. Навык алеутов к промыслу бобров, сивучей, нерп и других зверей поддерживается заботой компании из личных ее выгод, хотя может быть, заметное уменьшение количественности промыслов есть следствие постепенного понижения уровня снаровки и находчивости алеутов; что же касается до боя китов стрелами, требующего большей удали от промышленника, то он окончательно прекратился, так как с отупением алеутов не находится между ними на это дело охотников.

Прочие туземцы, обитатели материка и Ситхинского архипелага, постепенно, настойчивым усилием компанейской системы управления, приводятся исподоволь в положение алеута и современем должны составить вместе с ними общую массу отупелых, покорных рабов компании.

Креолов числится в ведении компании до 1000 душ мужчин. Половина из них состоит на компанейской службе, а остальные – по большей части выслужившие срок своей службы и получающие [17] за это пенсионы. Всякий креол (родившийся от русского и туземки) обязан служить компании 20 лет, начиная с 16 летнего возраста; по окончании службы он записывается в колониальные поселенцы. Компанейская служба для креола заключается в конторских занятиях, в различных портовых и других мастерствах, в назначении прикащиками, нартовщиками на промыслы, сторожами и т. п. – вообще равносильна нестроевой казенной службе нижних чинов. Креол, прослуживший 20 лет, способен продолжать только те занятия, к которым привык, он не может с успехом заниматься хлебопашеством, скотоводством, огородничеством, лесным или горным производством, потому что не имеет необходимого навыка, да и труд этот, после долгой, казенной для него, т. е. малодеятельной, службы, будет ему противен. Получая пенсион, он кое-как перебивается безцельно, из насущного хлеба, рассчитывая притом, что компания обязана заботиться о его благосостоянии и не допустить до голода. Да и чем может заняться неслужащий креол! Все промыслы и торговля составляют исключительное право компании. Если поселенцу и удастся упромыслить какого-нибудь зверя, взростить что нибудь в своем тощем огороде, смастерить какую-нибудь вещь, то он может продать только в компанейский магазин, откуда обратно ожидает пополнения всех своих потребностей. Ведь это не есть правильное удовлетворение нужд, свобода торговли и труда; здесь главную роль играет не возможность прижимки, обдела от компанейских прикащиков, а нравственная подавленность, полное стеснение желания и мысли, хотя бы и вздорной, сделать и продать так, как хочется. Немудрено, что креолы составили ленивое претендательное, тунеядное племя, обременяющее в настоящее время, компанию. Это кантонисты былых времен.

«Историческое обозрение образования Российско-американской компании и действий ее до настоящего времени», в особенности с большим чувством говорит о неусыпных заботах комнании по распространению христианства между туземцами. Мы не станем повторять толков, может быть неимеющих никакого основания, что счет новообращенных христиан ведется по числу выданных им одеял, а что будто бы одеяла выдаются по несколько раз одному и тому же лицу, изъявляющему желание креститься под новым именем, ради получения подарка. Бесспорно, водворение христианства в новой, глухой стране, среди диких племен – заслуга великая, если только она безкорыстна. Дикарь, проникнувшись духом нового для него ученья, бросает свое селение и, принявши крещение, [18] невольно, в простоте сердца, жмется к оседлости своих просветителей. Компания из таких обращенных образовывает свои селения, водворяя их на определенных местах, под надзором поставленных от нее старшин и прикащиков. Потом – эти новообщенные являются на службе компании, на ее промыслах и других работах, по наряду, за плату по компанейской таксе. Может быть, это и хорошо, может быть, оно и должно быть так для большего утверждения новообращенных в духе христианского смирения; но ведь это дает повод злым языкам говорить, что распространение христианства в Российско-американских владениях служит предлогом к водворению крепостной зависимости туземцев от компании.

По словам г. Тихменева, компания насаждает семена гражданственности в Российско-американских владениях. Нет! Своим исключительным правом на пользование трудом всех обитателей колонии, она сеет семя, из которого выростает только терние. Развитие гражданской жизни в стране заключается в разнообразии личных свойств и отношений между ее жителями; чем сложнее, разновиднее эти отношения, тем больше пищи для ума и труда, и общая деятельность страны больше получает возможности для внешних проявлений. В Российско-американских владениях мы не видим никакого разнообразия отношений. Там есть управляющая компания – господин, и инородцы – крепостные, не имеющие права продать свой труд кому-либо другому. Вся деятельность направлена к тому, чтобы доставить возможно больше дохода компании, следовательно, оставить инородцам, в вознаграждение их труда, лишь самое необходимое. Каких проявлений ума и труда можно ожидать при такой системе? Труд человека зависит от деятельности ума, а грубый ум дикаря подавлен постоянной борьбой с нуждою под распорядительным монопольным гнетом компании, в стране, которая, по своей климатической суровости, и без компании не слишком благоприятна для умственного и материального развития своих обитателей.

Д. Афанасьев.

Текст воспроизведен по изданию: Российско-американские владения. СПб. 1864
(продолжение следует)