Золото Русской Америки: Несостоявшийся Клондайк. А. В. Гринёв (2)

Трудности освоения минеральных богатств края подчеркивал в своем отчете и ревизор компании в 1860-1861 гг. действительный статский советник С.С. Костливцов. Он указывал, что поскольку РАК занята почти исключительно пушным промыслом, она уделяла мало внимания иным отраслям колониального хозяйства, чему препятствовал и недостаток рабочих рук. Вывод Костливцова гласил: «По всем этим причинам нельзя ожидать, что Компания и на будущее время, без значительного увеличения своего капитала, могла иметь достаточно средств и времени для свободнаго действия по разысканию минеральных богатств в недрах колониальных земель». По его мнению, «минеральные богатства Американского материка несомненны … а между тем почва этого материка вовсе не исследована». Правда, по словам ревизора, уже известно об огромных запасах меди и каменного угля, попадаются и признаки золота, а кроме того, в колониях была обнаружена нефть, выделяющаяся из земли в бухте Студеной на восточном берегу п-ва Аляска.

Таким образом, как справедливо указывал еще Ф.А. Голдер, мнение о том, что русские игнорировали минеральные богатства Аляски, не соответствует действительности. К концу существования Русской Америки там уже было найдено золото, медь и уголь. Однако ГП РАК не решалось вкладывать капитал в горные разработки, не будучи уверенным в экономической отдаче: дорогостоящие эксперименты с добычей каменного угля на п-ве Кенай принесли компании почти одни убытки. По этой же причине, отмечали директора РАК, компания не разрабатывала золотых месторождений в этом районе. Кроме того, до 1866 г. правительством не был решен вопрос о продлении ее монопольных привилегий на территории заокеанских владений России, а это делало позицию РАК довольно шаткой и не позволяло производить долговременных капиталовложений. Вместе с тем при благоприятных условиях компания не прочь была заняться добычей золота, причем не только на своей, но и на чужой территории. Когда в верховьях р. Стикин (в русских документах — Стахин), чье устье находилось в российских владениях, а основное течение располагалось в Британской Колумбии, было найдено золото, РАК, хотя и с некоторой задержкой, постаралась извлечь выгоду из этого открытия. Остановимся подробнее на этом сюжете, поскольку в отечественной историографии он изложен далеко не должным образом.

Первые золотоискатели появились в верховьях Стикина летом 1861 г. и намыли там немного золота. По словам опытного старателя-француза из Канады Александра Шокуэтта (который до этого добывал золото в Калифорнии, а затем на р. Фрейзер), прииски на Стикине выглядели достаточно обнадеживающими. Сам он смог намыть на речных берегах золотого песка на 40 долл., который привез с собой в столицу Британской Колумбии — Викторию на о. Ванкувер.



Обнаружение золота в бассейне Стикина взбудоражило местную прессу. Вслед за заметкой об открытии золота в газете «Британский колонист» появилась воинственная статья. В ней говорилось, что хотя русские и владеют прибрежной полосой земли, это не может быть препятствием для британских золотоискателей в силу англо-русской конвенции 1825 г. о границах в Северной Америке. Если русские власти в Ново-Архангельске будут мешать транзиту старателей по Стикину, писала газета, британская сторона сможет прибегнуть к военно-морской силе для соблюдения условий договора 1825 г. и с помощью нескольких военных судов заставить «русского грифона вести себя совершенно любезно». Имея страну, богатую золотом, продолжала газета, англичане должны владеть и соседним с ней берегом даже путем аннексии в состав Британской Колумбии.

Видимо, воинственный пыл газетчиков подогревал грезы о новом британском Эльдорадо, так как никакого реального противодействия со стороны российской администрации действиям английских золотоискателей не было. Более того, еще в 1840 г. вся материковая полоса побережья в юго-восточной части Русской Америки от залива Портленд-Ченнел до мыса Спенсер была отдана в аренду британской Компании Гудзонова залива (КГЗ) по соглашению с РАК в 1839 г. (очередной раз контракт был продлен в 1859 г.).

Тем не менее подобные статьи в английской прессе не на шутку встревожили администрацию РАК. Главный правитель И.В. Фуругельм в депеше от 16 мая 1862 г. сообщал в Петербург, что 3 мая он послал своего заместителя капитана 2-го ранга князя Д.Паксутова на пароходе «Великий Князь Константин» для ознакомления с обстановкой в районе устья р. Стикин и для выяснения вопроса о возможности участия РАК в добыче золота. 15 мая Максутов возвратился в Ново-Архангельск и донес главному правителю, что первое судно с английскими золотоискателями прибыло к устью Стикина еще в марте 1862 г. В конце апреля здесь скопилось уже около 20 британских шхун со старателями, которые также устремились к приискам в верховьях реки. Их примерное местоположение выяснилось в результате расспросов местных тлинкитов: «По словам Колош Стахинского селения, — писал Фуругельм, — ближайшее место, где найдено золото в большом количестве, находится от устья р. Стахин на 7 дней ходу, т.е. не далее 200 верст, если положить самый большой суточный переход в 30 верст».

В донесении от 24 августа 1862 г. Фуругельм сообщал в Главное правление, что после возвращения своего помощника он направил 4 июня на стикинские прииски инженер-технолога П.П. Андреева с партией из 11 человек на тлинкитском каноэ, который возвратился в Ново-Архангельск 20 числа. На приисках Андреев пробыл всего 4 дня, за которые ему удалось намыть лишь 5 золотников (26 г.) золотаесторождение на Стикине оказалось бедным и располагалось не ближе 165 миль (264 км) от побережья в верховьях реки: лучшие участки давали не более 5 долл. в день. Андреев донес Фуругельму, что между прибывавшими к устью Стикина иностранцами и местными индейцами часто вспыхивали ссоры, которые порой сопровождались грабежами и даже убийствами золотоискателей. Особенно встревожило главного правителя сообщение о том, что тлинкиты уверяли иностранцев, будто бы совершают свои преступления по приказу русского колониального начальства. Для предотвращения дальнейших беспорядков Фуругельм отправил к устью Стикина вооруженный пароход «Александр I» под командованием капитан-лейтенанта B.C. Хохлова.

Обострение обстановки в устье Стикина, убийства и грабежи британских подданных встревожили и английскую сторону: контр-адмирал ; сэр Томас Мэйтлэнд послал военный шлюп «Дивэстэйшн» («Devastation») под командованием Дж.У. Пайка для переговоров с Фуругельмом в Ново-Архангельск. Они прошли успешно: стороны договорились координировать свои усилия по пресечению возможных конфликтов в устье реки и любую англо-русскую конфронтацию на побережье. В отличие от воинственных колонистов и золотоискателей официальные британские власти и руководство КГЗ стремились сохранять достаточно доброжелательные отношения с русскими перед угрозой экспансии со стороны США на Северо-Западном побережье Америки.

Чтобы окончательно убедиться в бесперспективности золотых приисков на Стикине, И.В. Фуругельм в начале мая 1863 г. вновь отправил туда партию старателей под руководством П.П. Андреева на зашедшем в Ново-Архангельск военном корвете «Рында». 8(20) мая корабль прибыл к устью Стикина. Отсюда вверх по реке для разведки была отправлена на байдаре партия, состоявшая из лейтенанта корвета А. Перелешина, инженера П.П. Андреева, американского профессора У.П. Блэйка, шести матросов и лоцмана-тлинкита. Байдара возвратилась 19(31) мая без одного матроса, утонувшего в стремнинах реки в 128 милях от ее устья, и без индейского лоцмана, дезертировавшего на обратном пути. 23 мая (4 июня) корабль снялся с якоря и отправился в Ново-Архангельск, прихватив туда в качестве пассажиров 8 английских золотоискателей, которых затем доставили в Викторию.

Сопровождавший экспедицию Андреева на прииски в 1863 г. профессиональный геолог Ульям Блэйк оставил довольно подробное описание бассейна Стикина. Он был взят на борт корвета «Рында» еще во время посещения Японии, где работал в качестве корреспондента одной из калифорнийской газет, и возвратился на нем в США. Участником экспедиции на Стикин Блэйк стал по любезному приглашению капитана корвета В.Г. Басаргина. По данным американского профессора, к весне 1863 г. прииски здесь были почти уже полностью выработаны, а из 90 золотоискателей, зимовавших на Стикине, 9 человек умерло от цинги и лишений; остальные же намеревались вскоре покинуть негостеприимный край. Блэйк отмечал, что индейцы принесли им несколько довольно крупных золотых самородков с севера, с р. Таку, впадавшей в океан в русских владениях. Но эта информация американского геолога не заинтересовала ни администрацию русских колоний, ни руководство РАК, хотя именно вблизи устья этой реки впоследствии (в 1880 г.) было обнаружено одно из богатейших месторождений драгоценного металла и возник город Джуно — столица современного штата Аляска.

Ознакомившись с результатами похода Андреева к верховьям Стикина, Фуругельм направил в Главное правление депешу, в которой призывал отказаться от дальнейших попыток разрабатывать золото в британских владениях из-за очень сильного течения реки, трудностей навигации, отдаленности приисков и слабого выхода золота. Не случайно, как указывал Фуругельм, британские старатели уже практически оставили этот район. На этот вопрос об участии РАК в добыче стикинского золота оказался фактически закрыт.

В то время как в колониях происходили эти события, в столичных чиновничьих кабинетах стикинская «золотая лихорадка» привлекла самое пристальное внимание. Этому весьма способствовали запросы администрации российских колоний в Петербург об инструкциях в случае обнаружения золота в российских владениях и воинственные статьи в британской колониальной прессе, о которых шла речь выше. Администрация Русской Америки, скованная предписанием царского правительства избегать каких-либо открытых столкновений с иностранцами, просило прислать на Аляску военное судно для защиты, в случае необходимости, интересов РАК.

Однако на запрос Главного правления компании управляющий Министерством финансов М.Х. Рейтерн (к ведомству которого относилась РАК) в записке от 31 августа 1862 г. сообщал, что рассчитывать на быструю присылку военного судна компания не может, поскольку этот вопрос еще требует согласования в Петербурге; следовательно, колониальное начальство должно полагаться только на собственные силы. Рейтерн настоятельно рекомендовал руководству РАК: «…При невозможности открытого и решительного сопротивления (которого предписано всеми мерами избегать) действиям золотоискателей допустить добывание золота в наших владениях с известною платою в пользу Компании». Видимо, исходя из этой рекомендации, главный правитель колоний Фуругельм распорядился «принять меры к противудействию намерениям иностранцев селиться в наших владениях для покупки от дикарей (индейцев. -А.Г.) пушных промыслов, под предлогом разыскания золота, и об установлении с них платы за право добывать золото в наших владениях, если оно будет ими найдено».

«Золотая лихорадка» на Стикине в 1862 г. вызвала серьезную озабоченность у царского правительства и дипломатического корпуса.Х. Рейтерн в специальной записке вице-канцлеру от 31 января 1863 г. отмечал, что не решился выносить «стикинский вопрос» на заседание Государственного совета империи, поскольку, как писал министр финансов, это «было бы неудобно, по причине вопросов внешней нашей политики, которыя могут быть при этом слишком гласно затронуты». А российский посланник в Лондоне барон Ф.И. Бруннов, извещенный обо всех обстоятельствах дела, в секретном письме главе МИД князю A.M. Горчакову от 14(26) ноября 1862 г. подчеркивал, что для РАК было бы лучше добровольно уступить территорию, на которую претендуют англичане. Оптимальным вариантом он считал продолжение аренды или даже продажу спорной земли Компании Гудзонова залива, под контролем которой в то время находилась Британская Колумбия. Это мнение влиятельного царского дипломата не могло не сказаться в дальнейшем на позиции правительства в вопросе о будущем Русской Америки и, очевидно, подтолкнуло саму Российско-американскую компанию к попыткам продать КГЗ всю Юго-Восточную Аляску. Эта территория не представляла большой ценности для РАК, так как пушной зверь здесь был уже почти полностью истреблен, а население состояло из воинственных индейцев-тлинкитов и хайда-кайгани. Последовавший отказ англичан от приобретения Юго-Восточной Аляски опровергает распространенный в отечественной историографии тезис об экспансионистской политике Великобритании в отношении Русской Америки. На самом деле Англия была скорее заинтересована в сохранении российских колоний для противовеса растущего влияния США, которых она рассматривала как агрессора и своего наиболее вероятного соперника на Тихоокеанском Севере.

Новое соглашение между РАК и КГЗ о продлении контракта об аренде материковой полосы Юго-Восточной Аляски до июня 1865 г. было утверждено царем 22 февраля 1863 г. Директора РАК специально подчеркивали, что согласно прежде заключенному и ныне продленному контракту только русские имели право на добычу золота на арендованной территории в случае его обнаружения там. Британская сторона пошла на это соглашение, поскольку после завершения эфемерной «золотой лихорадки» на Стикине и ухода из этого района старателей торговля здесь стала опять приносить прибыль Компании Гудзонова залива. В целом краткая эпопея со стикинским золотом продемонстрировала в полной мере всю шаткость положения российских колоний и пренебрежительное отношение к ним (и к Российско-американской компании) со стороны царского правительства.

В отечественной историографии проблему влияния стикинской «золотой лихорадки» на ситуацию вокруг Русской Америки довольно подробно рассмотрел профессор С.Б. Окунь. Однако сведения, приводимые на страницах его работ, не всегда точны. Так он указывал, что золото было обнаружено в районе границы между Британской Колумбией и Русской Америкой, что совершенно не соответствовало истине, поскольку на самом деле они находились в глубине британских владений. СБ. Окунь писал далее: «Из колоний сообщали, что некоторые иностранные подданные при помощи губернатора Виктории собираются ходатайствовать об утверждении за ними заявок на золотоносные участки на русской территории». Откуда автор позаимствовал эти малодостоверные данные — неизвестно, так как никакой сноски на соответствующие документы он не дал. Наконец, явно ошибочным выглядит его утверждение о том, что, узнав об открытии золота якобы на русской территории, руководство РАК «обнаружило свою полную растерянность» и, пытаясь скрыть правду от правительства, поставляло ему весьма противоречивые сведения. Анализ соответствующих донесений в Петербург главного правителя колоний И.В. Фуругельма не позволяет прийти к подобному заключению. Кроме того, именно в этот период Главное правление РАК целиком состояло из генералов и адмиралов, для которых введение правительства в заблуждение было немыслимо по служебным соображениям и означало крах их военной и политической карьеры.

С открытием золота в Калифорнии, а затем в Орегоне и Британской Колумбии закономерно возникал вопрос о наличии этого металла в недрах Русской Америки. По данным Ф.А. Голдера, в 1863 г. не кто иной, как российский посланник в Вашингтоне барон Эдуард Стёкль привлек внимание царского правительства к этой проблеме. В 1865 г. он опять писал в Петербург, что консультировался с выдающимся американским геологом профессором Э. Уитни, который с уверенностью утверждал, что в недрах Аляски должно быть золото, аргументируя это сходством геологического строения ее территории и Северо-Западного побережья Америки, где к этому моменту уже было обнаружено золото. Уитни даже сам хотел поехать на Аляску для исследований, и посланник, со своей стороны, настаивал, чтобы именно ему было поручено это дело. Если бы профессору Уитни было позволено провести геологические исследования, полагал Голдер, возможно, минеральные ресурсы Аляски стали бы известны гораздо раньше, чем это произошло в действительности. Рассказывая об этом эпизоде, он, однако, не сделал никаких ссылок на источник информации, хотя явно использовал при написании своей статьи русские документальные материалы.

Обнаруженное нами в архиве письмо от 17(29) октября 1865 г. российского посланника в Вашингтоне Э.А. Стёкля к управляющему Министерством финансов М.Х. Рейтерну позволяет уточнить некоторые аспекты этого сюжета. Итак, Стёкль писал Рейтерну, что открытие золота в Калифорнии и мексиканском штате Сонора было причиной при тока туда людей и капиталов, бурного экономического развития края Калифорнийский профессор Э. Уитни, открывший месторождения золота, серебра, меди и ртути в горах Сьерра-Невада, во время встречи со Стёклем в Нью-Йорке сообщил последнему, что по его убеждению, основанному на многолетнем изучении месторождений золота, серебра, платины, меди и свинца от Мексики до Британской Колумбии, недра Русской Америки должны быть богаты этими металлами. Стёкль отмечал далее, что до сих пор российские колонии приносили мало пользы государству, но, по мнению посланника, «могут принести значительные доходы, если ученое предположение осуществится и мы допустим разработку золотых приисков, устранив совершенно монополию, всегда мешавшую преуспеянию подобного рода предприятий». На вопрос Стёкля о возможном посещении в будущем Русской Америки, американский ученый не исключил такой возможности в дальнейшем.

В правительственных кругах идеи Стёкля были встречены достаточно благосклонно. Так, сам начальник Корпуса Горных инженеров генерал-лейтенант Г.П. Гельмерсен посчитал необходимым просить профессора Уитни изучить геологию Русской Америки и представить затем доклад и карту своих исследований российской стороне. Лишь последовавшая вскоре продажа Русской Америки США прервала наметившееся сотрудничество геологических служб двух стран по изучению минеральных ресурсов Аляски.

Приведенные данные говорят о том, что даже убежденность в наличии значительных золотых запасов в недрах колоний не остановило в дальнейшем Э.А. Стёкля от активного лоббирования продажи Аляски США в царском правительстве. Это обстоятельство вызывает дополнительные подозрения в действительной роли российского посланника в Вашингтоне в подготовке и проведении этой акции. Вместе с тем по крайней мере часть правительственных кругов империи была не прочь привлечь американцев к исследованиям минеральных богатств Русской Америки. Таким образом, документы опровергают миф, получивший широкое распространение в отечественной и зарубежной историографии, будто бы царские власти, зная о золотых богатствах Аляски, тщательно скрывали эту информацию от иностранцев, опасаясь наплыва старателей и в конечном итоге отторжения колоний. Это, на наш взгляд, не соответствует истине, так как сведения о наличии благородного металла в Русской Америке неоднократно публиковались в открытой печати, например, в фундаментальной монографии П.А. Тихменева, статьях П.П. Дорошина и официальных документах. Более того, русская периодическая печать в середине 1860-х годов регулярно сообщала о находках золота в российских колониях, правда, зачастую это были обыкновенные газетные «утки». Так, в конце 1865 г. в Петербурге прошел слух, что крупное месторождение золота было якобы открыто в Русской Америки у горы Св. Ильи в районе залива Якутат. Его будто бы обнаружили служащие американской телеграфной компании, обследовавшие в 1865-1867 гг. территорию Аляски для прокладки телеграфной линии, призванной соединить Старый и Новый Свет через Берингов пролив.

Эта новость заставила директоров РАК составить специальное послание главному правителю колоний князю Максутову, в котором содержалась просьба разобраться в ситуации и, в случае необходимости, принять соответствующие меры. Директора компании писали: «До сведения Главнаго Правления дошли слухи, что Американская телеграфная Компания открыла в наших владениях около горы Св. Илии золото в столь огромном количестве, что даже находятся самородки ценностию в 4-5 т. [ысяч] долларов. Не имея возможности судить, в какой степени достоверны эти слухи, но полагая, что они должны иметь основание, Главное Правление обращает на них Ваше внимание и покорнейше просит Вас изследовать и в нужном случае принять сообразно обстоятельствам все зависящия от Вас меры к охранению приисков и извлечению из этого открытия возможной пользы для Компании». Эта цитата свидетельствует о том, что руководство РАК (в отличие от царского правительства) было настроено достаточно решительно в деле защиты природных богатств Аляски и не желало упускать выгоду от обнаруженных там золотых месторождений. Однако Максутов был не в состоянии выполнить поручение ГП РАК, поскольку никаких золотых месторождений в районе залива Якутат не существовало.

По данным ряда отечественных авторов, участники американской научной экспедиции на Аляску, исследовавшие трассу предполагаемой телеграфной линии, действительно нашли признаки золота на п-ве Сьюард в 1865 г. (в районе будущих богатейших приисков Нома, открытых в 1898 г.). Однако никакого подтверждения этого факта в доступных нам материалах этой экспедиции найти не удалось. Правда, несколько ранее, в 1862 или 1863 г., присутствие золота было обнаружено в долине Юкона одним из служащих КГЗ недалеко от ее фактории Форт-Юкон, который располагался на русской территории. Однако британская компания не предпринимала никаких попыток заняться разработкой месторождения: так же как и РАК, она была не заинтересована в наплыве старателей, способных за считанные дни подорвать ее монопольную торговлю в этом регионе.

В 1866 г. в деловых и научных кругах Петербурга вновь заговорили о богатом золотом месторождении в Русской Америке, обнаруженном якобы прямо на Ситхе вблизи Ново-Архангельска. Так, в редакционной заметке за 1866 г., напечатанной в «Горном журнале», говорилось: «По частным известиям на острове Ситхе при вырытии ям для русско-американского телеграфа открыты золотые самородки. Событие это, само по себе замечательное, получает новый интерес от известий: будто бы найденное месторождение богатством напоминает калифорнийские. Все это заметим только слухи, так как официально об этом ничего но известно. Замечательно только то, что золото лежало так доступно, л до сих пор его не находили даже бывшие там геогносты (геологи. -А.Г.). Возможность нахождения золота еще недавно предсказывал американский геолог Уитней. Желательно, чтобы Российско-американская компания, имеющая в этой местности монополию, обратила бы деятельное внимание на золотопромышленность и постаралась вознаградить себя за ежегодно уменьшающийся лов бобров».

Однако новая волна слухов о мнимом открытии в Русской Америке крупных месторождений золота породила лишь слабые надежды, но реально не повлияла на положение РАК: курс акций компании на Санкт-Петербургской бирже остался на прежнем уровне. В биржевом обзоре влиятельной газеты «Московские ведомости» говорилось: «Для Российско-американской компании тоже кажется настали лучшие дни вследствие известия о новооткрытых золотых приисках; но покамест еще преобладает осторожность и предлагается только 117 с половиной (рубля за акцию. -А.Г.), требуется же 120 р. Хотят сначала получше удостовериться в действительности новаго открытия». Осторожность биржевых маклеров оправдала себя: вскоре выяснилось, что никаких существенных месторождений благородного металла на Аляске выявлено не было, и котировка акций РАК вскоре пошла вниз.

Видимо, именно упорные слухи, циркулировавшие в России в 1865-1866 гг., об обнаруженных будто бы огромных золотых богатствах заокеанских колоний, сыграли впоследствии злую шутку с историками и привели к рождению очередного мифа, не теряющего своей популярности до настоящего времени. Так, еще С.Б. Окунь считал, что РАК было хорошо известно о крупных запасах золота в недрах Аляски. Он писал в своей монографии: «Российско-американская компания давно уже получала об этом сведения от старателей-одиночек, об этом свидетельствовали и неоднократно находимые золотоискателями слитки золота». А в недавно вышедшем пятитомном издании «История внешней политики России» сообщается, что к 1860-м годам на Аляске якобы были открыты огромные месторождения благородного металла. Наконец, в новейшей энциклопедии, посвященной русско-американским отношениям, сказано следующее: «Еще в 1848 русский горный инженер Дорошин обнаружил на А.[ляске] золото, а в 1855 там была обнаружена богатая золотоносная жила и небольшое количество добытого золота было отправлено в Сан-Франциско. Но это обстоятельство лишь ускорило принятие решения о продажи А.[ляски], из опасения, что американские золотоискатели, прослышав о богатых залежах золота, начнут самостоятельно и в массовом масштабе проникать на эту российскую территорию и захватывать ее…» Откуда авторы позаимствовали все эти сведения, неясно, поскольку они не привели никаких ссылок на соответствующие источники.

Комментируя вышеприведенные цитаты, следует подчеркнуть, что и природе золото встречается только в самородках, в виде золотого песка и жил, а не в слитках, как сообщал С.Б. Окунь; старателей-одиночек (за исключением иностранных) в Русской Америке никогда не было, и уж совершенно точно никаких «огромных месторождений» золота на Аляске никто не открывал до 1880 г., хотя слухи об этом периодически возникали после ее продажи США в 1870-х годах. Наконец, ни и одном историческом источнике ничего не сказано об открытии в 1855 г. золотоносных жил на Аляске, да и посылать русское золото в разгар Крымской войны, когда на Тихом океане господствовал флот союзников, и тем самым подвергать его угрозе конфискации было верхом безрассудства, тем более, в Сан-Франциско, что могло напрямую спровоцировать наплыв американских старателей в русские колонии. С сожалением приходится констатировать, что подобные недостоверные, а то и просто неправдоподобные данные нередко используется и в газетной публицистике, имеющей самую широкую аудиторию.

Итак, сообщения российской прессы о мифических золотых залежах на Аляске в 1860-е годы, т.е. еще до реальных находок там крупных месторождений, не имели основания: некоторые авторы полагали даже, что в Петербурге сложилось мнение о Русской Америке как о земле, бедной золотом. Тем не менее в историографии все же господствует точка зрения, что информация о находках золота в колониях явилась существенным стимулом для царского правительства к уступке Аляски США, так как оно опасалось нашествия иностранных старателей в этот регион. «Правительство не только знало о наличии золотых россыпей на Аляске, — писал СБ. Окунь, — но оно именно этого и боялось, ибо вслед за армией вооруженных лопатами золотоискателей могла притти армия вооруженных ружьями солдат». Эти слова до сих пор охотно цитируют авторы как научных, так и популярных исторических работ.

Однако нам не удалось обнаружить документов за 1860-е годы, подтверждающих эту точку зрения. Наоборот, как уже говорилось выше, ряд влиятельных представителей государственного аппарата приветствовали сотрудничество с американцами в деле изучения минеральных ресурсов Русской Америки. Следует подчеркнуть, что именно на середину 1860-х годов приходился пик русско-американского сближения, а США рассматривались в царском кабинете едва ли не как важнейший союзник России в политическом противоборстве с Англией. Самих же американцев в тот период слабо интересовало аляскинское золото, о ничтожных находках которого они были хорошо информированы, и том числе сотрудником знаменитого Смитсоновского института У.Х. Доллом, принимавшим участие в американской научно-исследовательской экспедиции на Аляску в 1865-1867 гг. Американцев скорее привлекала аляскинская нефть. Так, торговые партнеры РАК из нью-йоркской мехоторговой фирмы «Шепеллер и Кo» направили в 1865 г. специальный запрос директорам компании в Петербург, в котором настойчиво просили потребовать от главного правителя колоний подробных сведений о нефтяных месторождениях в колониях. Дело в том, что открытие в Пенсильвании нефти в 1859 г. породило в США еще одну «лихорадку» — нефтяную, едва уступавшую традиционной «золотой». Последний главный правитель Русской Америки князь Максутов в своем донесении ГП РАК от 8 февраля 1866 г. подтвердил наличие «черного золота» в недрах российских колоний.

Таким образом, «золотой» фактор, как нам уже доводилось указывать, реально не сыграл существенной роли в уступке Аляски США в 1867 г. Совершенно очевидно, что он специально не обсуждался на секретном совещании царского кабинета 16(28) декабря 1866 г., когда было принято решение о продаже колоний, и не зафиксирован в итоговых документах. В них была сформулирована более общая проблема: невозможность защитить российские колонии в случае военной агрессии и экономической экспансии иностранных (прежде всего американских) браконьеров и контрабандистов. Достаточно бегло был затронут «золотой» фактор и при обсуждении покупки Аляски в американском конгрессе, где на первое место вышел вопрос об иных экономических ресурсах приобретаемой территории — рыбе, пушнине, лесе и проч. Лишь в знаменитой трехчасовой речи сенатора от штата Массачусетс Чарльза Самнера, в которой он отстаивал необходимость ратификации договора, среди прочих природных богатств края было упомянуто и золото. При этом известный американский политик, ссылаясь на исследования П.П. Дорошина в Русской Америке, говорил только о гипотетических месторождениях драгоценного металла на Аляске. Это свидетельствует о том, что американцы в это время еще не знали об истинных огромных золотых ресурсах приобретаемой территории и располагали только данными русских геологов.

В заключение посмотрим, от каких золотых богатств отказалась Россия, продав Аляску. Обратимся к официальной статистике, которую приводил на страницах своей книги крупный специалист по золотодобыче Е.Н. Барбот де Марни: только за период с 1867-1913 гг. золота на Аляске американцы добыли на 228 512 471 долл. (в ценах 1914 г.), не считая многомиллионных прибылей от добычи меди, пушнины, рыбы. Сопоставьте эту цифру с 7,2 млн. долл. (около 11 млн. руб. серебром), вырученных царским правительством от продажи своих заокеанских колоний. Причем в свое время в передовице, посвященной слухам о продажи Аляски США, петербургская газета «Голос» (1867, 25 марта, № 84) пророчески писала, что этот акт способен лишить Россию владений как раз в то время, «когда на почвах их, как писали недавно, открыты весьма многообещающие признаки золота, разработка которого, если известие будет справедливо, в два-три года доставит более, чем сколько дают за них Соединенные Штаты». А американская «Нью-Йорк Геральд» в том же году сообщала своим читателям, что запасы золота в приобретенных у русских владениях могут оказаться в 10 раз больше, чем заплатили за них США. Газета глубоко заблуждалась: доход от добычи драгоценного металла в бывшей Русской Америке в несколько десятков раз превысил сумму, затраченную американским правительством на покупку Аляски.

Итак, проведенное исследование показало, что царское правительство достаточно рано, еще в первой половине XVIII в., начало уделять определенное внимание изучению минеральных богатств Нового Света. Позднее (с начала 1830-х годов) действовавшая под его эгидой Российско-американская компания также время от времени проявляла определенный интерес к разведке и добыче золота, причем не только на территории российских колоний в Америке, но даже за их пределами. Однако позиция компании в этом вопросе в целом была достаточно пассивной: очередной всплеск интереса к золоту каждый раз вызывался внешними обстоятельствами (находками золотых россыпей на Урале, в Калифорнии, на Стикине). Следует подчеркнуть, что отношение отдельных представителей РАК и царской администрации к поискам золота на Аляске было неоднозначным и в целом картина была много сложнее той, которую рисует обычно отечественная и зарубежная историография. Анализ имеющегося в распоряжении автора архивного и литературного материала позволяет констатировать, что «золотой» фактор, вопреки многочисленным утверждениям в научной и популярной литературе, не явился существенной причиной продажи Аляски США в 1867 г. Неудача русских в поисках благородного металла в Америке была в значительной мере предопределена монопольным положением РАК, которая, заботясь о сиюминутных прибылях и мелочном бюрократическом контроле, сковывала частную инициативу и предприимчивость своих служащих. На совершенно иных принципах базировалась последовавшая американская колонизация Аляски, что и предрешило ее успех в открытии и эксплуатации золотых богатств края. Уже после продажи колоний Соединенным Штатам П.П. Дорошин писал в 1874 г.: «…Находить и добывать золото мы умеем, если нам не препятствуют это делать. Но с этой стороны покойную Российско-американскую компанию нельзя не помянуть лихом: она, во многих отношениях, была «собакой на сене», хотя не следует в то же время забывать и той пользы, которую принесла она».