Золото Русской Америки: Несостоявшийся Клондайк. А. В. Гринёв (1)

«Русской Америкой» принято называть бывшие российские колонии в Новом Свете, которые ныне составляют 49-й штат США Аляску. Колонии эти начали формироваться во второй половине XVIII в., а в 1867 г. были проданы Соединенным Штатам. Об их истории уже немало написано как у нас в стране, так и за рубежом. Тем не менее ряд аспектов исторического прошлого Русской Америки нуждается в дальнейшем исследовании, в частности вопрос о попытках отыскать золото в заокеанских владениях России. Правда, эта тема уже привлекала внимание отечественных и зарубежных ученых, но специальных работ по ней до сих пор не было. Исследователи затрагивали ее либо в общем контексте геологических изысканий русских в Новом Свете, либо описывая знаменитую «золотую лихорадку» на Аляске на рубеже XIX-XX вв., т.е. когда эта территория уже несколько десятилетий входила в состав США. Так, еще в 1915 г. весьма компетентный горный инженер Е.Н. Барбот де Марни опубликовал работу о золотодобыче на Аляске. Однако его интересовало в первую очередь современное со стояние золотодобывающей отрасли, а не история поисков золота в период Русской Америки. Хотя он и упоминал этот сюжет, но рассмотрел его довольно поверхностно и не без некоторых неточностей.
Спустя год после выхода работы Е.Н. Барбота де Марни, известный американский историк Фрэнк А. Голдер написал специальную статью о разработке полезных ископаемых Аляски до 1867 г. Главное внимание он уделил описанию разведки и добычи каменного угля на п-ве Кенай, хотя бегло упоминал о попытках русских обнаружить золото на территории своих колоний. Аналогичным образом был рассмотрен вопрос о поисках золота в Русской Америке и в опубликованной относительно недавно статье Е.А. Кириллова. Актуальность проблемы заключается не только в том, что она далеко недостаточно изучена в отечественном и зарубежной историографии, но и по причине многочисленных спекуляций вокруг «золотого фактора», который, по мнению некоторых ученых, явился одной из существенных причин продажи Аляски США.

Но прежде чем приступить непосредственно к рассмотрению основных аспектов интересующей нас темы, обратимся к краткой предыстории вопроса. Россия, которая на протяжении столетий не имела собственных золотоносных месторождений, была вынуждена постоянно импортировать драгоценный металл из-за границы, расплачиваясь за него мехами, зерном, воском и другими продуктами своего традиционного экспорта. Особенно обострилась «золотая проблема» в эпоху Петра I в связи с расширением международных связей страны и многочисленными войнами, которые вел император. Государственная казна остро нуждалась в постоянном пополнении золотом. По мнению Ф.А. Голдера, одной из причин, побудившей Петра I в 1725 г. снарядить Первую Камчатскую экспедицию под командованием В.Й. Беринга для открытия земель на Тихоокеанском Севере, был поиск в Америке благородных металлов. Правда, в самой инструкции императора капитану Берингу об этом ничего не говорилось.
Однако в дальнейшем такая задача прямо указывалась в проектах русских географических исследований в Новом Свете. Так, в октябре 1732 г. генерал-инспектор флота вице-адмирал Н.Ф. Головин предлагал императрице Анне Иоанновне направить на Тихий океан три военных корабля для развития там отечественного мореплавания и открытия новых земель. Головин писал: «В изыскании же Америки может быть следующая великая государственная польза: ибо имеются там мины (месторождения. А.Г.) пребогатые, как серебряные, так и золотые, о которых еще неведомо». В инструкции Сената В.Й. Берингу от 28 декабря 1732 г. об организации Второй Камчатской экспедиции также говорилось, что в задачу ее участников входит исследование минеральных богатств новооткрытых земель: «Там же, где возможно и случай допустит: спуская на натуральную землю с конвоем пристойным рудознатцов, о коих прежде упомянуто, велеть осматривать, не найдутся ль где богатые металлы и минералы, и буде есть, то брать руды и делать малые, а потом, по надежде и свидетельству смотря, и большие пробы и описывать такие места особо». Однако ни эта, ни последующие правительственные экспедиции не смогли обнаружить в Америке месторождений золота.

После того как в ходе Второй Камчатской экспедиции в 1741-1742 гг. были открыты Юго-Восточная Аляска и Алеутские острова, сюда для добычи ценной пушнины потянулись сибирские купцы и промышленники. Камчатская администрация нередко направляла на их суда своих представителей казаков или сержантов из состава местного гарнизона, которые обязаны были следить за поведением команды и способствовать приведению в российское подданство местных жителей. Кроме того, «государевы слуги» должны были по возможности искать полезные ископаемые на тихоокеанских островах. Так, Большерецкая канцелярия в инструкции казаку С.Т. Пономареву, отправившемуся в 1758 г. на Алеутские острова на купеческом судне «Св. Иулиан», требовала «наведываться и сыскивать земных и морских куриозных и иностранных вещей и золотых и серебряных руд».

Позднее известный купец Г.И. Шелихов, основавший в 1784 г. первое постоянное русское поселение в Америке на о. Кадьяк, также проявлял определенный интерес к минеральным богатствам края. В 1794 г. он писал главному правителю своей компании в Америке А.А. Баранову о необходимости заняться в колониях поисками полезных ископаемых, в частности серебра. В том же году на Кадьяк прибыл унтер офицер Корпуса Горных инженеров (пробирный мастер) Дмитрий Тарханов, присланный Шелиховым специально для геологических исследований в Русской Америке. Однако за четыре года пребывания в колониях Тарханову не удалось обнаружить здесь признаков серебра или золота: дело в том, что его изыскания проходили в районах, где отсутствовали месторождения этих металлов.

Неудача Тарханова, равно как и сложные проблемы колонизации Юго-Восточной Аляски в 1790х- 1820х годах, надолго парализовали интерес русских к дальнейшему поиску золота в Америке. Их привлекало прежде всего «мягкое золото» ценная пушнина (в первую очередь шкурки калана), с большой прибылью сбывавшаяся в России и Китае. Поэтому руководство образованной в 1799 г. под императорским патронажем Российско-американской компании (РАК), которой были подчинены российские колонии на Аляске, длительное время воздерживалось от организации дорогостоящих геологических экспедиций. Именно доминирование пушного промысла и торговли являлось, как считал Ф.А. Голдер, главной причиной, по которой РАК не вела широких геологоразведочных работ и горных разработок. По мнению американского ученого, существовало лишь два фактора, вынудившие компанию обратить наконец серьезное внимание на горнорудные разработки и на поиски золота в колониях. Это, во-первых, сокращение добычи калана вследствие его беспощадного истребления и, во-вторых, открытие золота в Калифорнии в 1848 г. Однако эти утверждения американского историка не совсем корректны, поскольку популяция калана у Северо-Западного побережья Америки и в Калифорнии значительно истощилась уже к концу 1810х годов, но никаких геологических изысканий администрация русских колоний в те годы не предпринимала. Что же касается калифорнийской «золотой лихорадки», то она действительно несколько активизировала поиски золота, но соблазн отыскать его гипотетические месторождения в колониях возник у Главного правления (ГП) РАК задолго до 1848 г.

Толчком, пробудившим интерес руководства компании к поискам золота в Русской Америке, было открытие и разработка в 1820х годах первых российских золотоносных месторождений на Урале. В послании от 31 марта 1831 г. главному правителю колоний барону Ф.П. Врангелю директора РАК прямо указывали на это обстоятельство и рекомендовали ему начать геологоразведочные работы в колониях. «Нет сомнения, писали они, что в колониях наших находятся многоразличные минералы и руды различных металлов, но Компания не имеет об оных ни малейших сведений. Впрочем известно, что в некоторых местах наших колоний и в особенности на Американском берегу около Якутата находятся минералы, содержащие золото и что горы на сем берегу вообще состоят из таких каменных пород, которым, по мнению ученых, обыкновенно сопутствуют золотоносные пески, каковыя в недавнем времени открыты в Пермской, а потом и в некоторых других Губерниях, почему и заключают о существовании таковых песков и в наших колониях. Со своей стороны Главное Правление Компании не может ни утверждать, ни опровергать сего предположения, но, тем не менее, желало бы по крайней мере иметь понятия и подробныя сведения о свойстве и породах вообще ископаемых предметов, находящихся в наших колониях».

На это послание директоров компании Врангель отвечал: «… В удовлетворении желания Гл.[авного] Пр.[авления] иметь сведения о породах камней в колониях разослан мною циркуляр по всем конторам о присылке минералов с подведомственных им мест». Не отрицая наличия потенциальных запасов полезных ископаемых в недрах российских колоний, главный правитель все же достаточно скептически отозвался о попытках их разработки из-за недостатка средств и людей. Особые трудности с геологическими исследованиями могли возникнуть как раз в районе залива Якутат, берега которого населяли воинственные индейцы-тлинкиты (в русских документах их называли «колюжи» или «колоши»). Врангель писал: «Поелику Компания уже давно оставила сношения с сим местом, обитаемым Колошами, колониальное начальство не определяет надежных средств производить там обстоятельныя описи по I сей части. Оно со своей стороны решается даже утверждать, что при на стоящем положении Колоний, при недостатках в рабочих людях, при накопившемся значительном числе неспособных, дряхлых, при скудном снабжении Колоний нужными товарами и припасами, при малолюдстве Алеут (зависимых от русских туземных работников. А.Г.) и непокорности Колош, здешнее начальство встречается с большими затруднениями поддерживать обыкновенный ход промышленности (добычи пушнины. А.Г.) и имеет основательные причины сомневаться в полезности отыскания металлов. Впрочем оно будет действовать согласно желанию Глав. Прав. Именно о Якутате я могу уведомить Гл. Прав., что в собрании минералов Г. [на] Хлебникова находятся и Якутатские камни, между коими находятся блестящие, именно колчеданы, но не все то золото, что блестит, и мне весьма любопытно знать, кто из ученых заприметил в том признаки золота. Всего вероятнее, что мнение сие основывается на замечаниях какого-либо морехода или промышленного (промышленника. А.Г.), не имеющего понятия о минералогии».

Еще до получения этого отзыва Ф.П. Врангеля, ГП РАК в новом послании от 31 июля 1831 г. уведомило его, что не теряет надежды найти золото в колониях. Для успеха предприятия директора выслали на корабле «Америка» образцы золотоносных пород и песков из Пермской губернии и коллекцию минералов для геологического кабинета в Ново-Архангельске, «столице» российских колоний в Америке на о. Ситха (ныне о. Баранова). Весной 1832 г. директора направили Врангелю очередное послание, в котором вновь настоятельно просили заняться поисками драгоценного металла в Русской Америке. Правда, их энтузиазм несколько остыл после получения цитировавшегося выше донесения главного правителя. В ответ директора писали ему: «Конечно, не настало еще для нас время промышлять золото, а может быть, и нет его в наших колониях, но теперь и дело не о том, чтобы прямо приступить к приискам, но нужно исподволь об оных наведываться». Эти документальные свидетельства опровергают сложившееся в историографии мнение о том, что РАК выступала против поисков золота в своих американских колониях, по крайней мере до 1848 г.

Объективные трудности и неотложные проблемы, связанные с организацией пушного промысла — основы экономики Русской Америки, не позволяли местному начальству уделять достаточно средств для организации широких геологоразведочных работ в колониях. Это понимали и директора РАК, с озабоченностью сообщая Врангелю, что доходы компании в последние годы заметно сократились: если в 1825 г. Новоархангельская контора получила чистой прибыли 75 429 руб., то в 1831 г. «последовало от расходов чистаго убытка 391 097 рублей». Таким образом, обострение экономической ситуации в начале 1830-х годов заставило РАК отложить попытки найти в колониях золото на неопределенный срок. Уже в депеше от 14 апреля 1833 г. директора компании предписывали Врангелю начать золотодобычу только при уверенности в ее рентабельности и «когда вы будете иметь к тому способы и лишних людей, так чтобы за поисками металлов ни в коем случае не могло последовать остановки и помешательства в колониальных делах».

Проблема поиска золота в Америке стала вновь актуальной для РАК лишь спустя 15 лет. Это было связано с открытием в январе 1848 г. золотых россыпей в долине р. Сакраменто и началом знаменитой калифорнийской «золотой лихорадки», а также с прибытием в апреле того же года на Аляску поручика Корпуса Горных инженеров П.П. Доронина — первого и, пожалуй, единственного русского профессионального геолога, специально занимавшегося разведкой золотых месторождений на Аляске. На это обстоятельство следует указать особо, поскольку и до и после него в российских колониях в разное время также служили другие представители горного ведомства. Так, несколько лет (1853-1862) в Русской Америке трудился брат предпоследнего главного правителя колоний финляндского горного инженера Ивана Васильевича (Йохана Хампуса) Фуругельма бергмейстер Енох Ялмар Фуругельм, участвовавший кстати в начале 1850-х годов в экспедиции к золотым приискам в Куусамо на севере Финляндии. Но он занимался в Русской Америке не поисками золота, а в основном каменноугольными разработками на п-ве Кенай. Некоторые представители горного ведомства вообще не работали по своей основной специальности, а служили в качестве управляющих на различных ступеньках административного аппарата колоний. Например, еще в 1803-1816 гг. Кадьякскую контору РАК возглавлял берг-гешворен Иван Иванович Баннер, а в июне 1840 г. начальником Озерского редута вблизи Ново-Архангельска был назначен находившийся на службе РАК с 1838 г. цейх-шрейбер 1 -го класса Иона Гаврилов.

Что касается горного инженера П.П. Дорошина, то он уже в июне 1848 г., т.е. спустя несколько месяцев после прибытия в Русскую Америку, пытался искать золото в окрестностях Ново-Архангельска на о. Ситха. Но начавшаяся среди туземных рабочих эпидемия кори прервала начатые было работы. А вскоре Дорошин был отправлен главным правителем колоний М.Д. Тебеньковым для геологических изысканий на п-ов Кенай, где обнаружил в устье р. Какну признаки золота. Однако горный инженер тогда не располагал временем и средствами для детальной геологической разведки и вынужден был возвратиться в Ново-Архангельск.

Когда в декабре 1848 г. сюда пришло известие об открытии богатейших калифорнийских золотых россыпей, главный правитель направил Дорошина с группой старателей в Калифорнию для участия в добыче благородного металла. 3(15) января 1849 г. корабль РАК достиг Сан-Франциско, откуда Дорошин с инструментами и провизией отправилось на шлюпке вверх по р. Сакраменто к золотым месторождениям. Его сопровождало 4 русских и 6 нанятых в Ново-Архангельске индейцем тлинкитов. Однако партия Дорошина пробыла на приисках недолго. Из-за наплыва старателей цены на все товары в Калифорнии неимоверно выросли, но главная трудность заключалась в служащих компании которых часто с трудом удавалось удержать от побегов и нарушения должностного порядка. Поэтому добыв 11 фунтов 53 золотника (бо лее 4,2 кг) золотого песка, намытого в р. Юбь в период с 26 февраля по 16 апреля, Дорошин был вынужден свернуть работы и возвратиться на судно РАК, доставившее его партию в Ново-Архангельск.

Калифорнийская «золотая лихорадка» очень ярко продемонстрировала совершенно разные подходы к разведке и добыче золота русскими и американцами. Если последние делали ставку прежде всего на личную предприимчивость и заинтересованность, то русские действовали исключительно под эгидой Российско-американской компании, которая стремилась держать ситуацию под своим контролем и всячески сдерживать частную инициативу. Именно это различие и предопределило и значительной мере успехи американской колонизации и недостатки российской, что в конечном счете привело к продаже Аляски США.

Золото, добытое Дорошиным, вместе с золотым песком, полученным от продажи товаров РАК в Калифорнии в 1849 г., было доставлено на корабле компании «Ситха» в июне 1850 г. в Петербург. Его общий вес составил 157 фунтов 853/4 золотника (64,5 кг). После переплавки на петербургском Монетном дворе калифорнийского золотого песка из него было получено 3 пуда 8 фунтов 81 золотник и 26 долей чистого золота на 43 979 руб. 63 коп. и 16 фунтов 16 золотников и 21 доля серебра на сумму 367 руб. 93/2 коп.

Калифорнийская «золотая лихорадка» оживила интерес колониального начальства к поискам драгоценного металла в Русской Америке. весной 1850 г.Д. Тебеньков доносил в Главное правление РАК, что вновь отправил на шхуне «Тунгус» П.П. Дорошина с партией старателей из 6 европейцев, 2 креолов (метисов) и 4 тлинкитов на п-ов Кенай “для разведки вверх по реке Какну и впадающим в нее рекам золота, признаки коего Г.[-н] Дорошин нашел в разливе устья реки Какну, в бытность его в 1848 году в Кенайском (Кука. — А.Г.) заливе для разведки каменного угля». Сам Дорошин позднее писал об этом: «В 1850 году я отправлен был в Кенайский залив для разведок золота, которого весьма мелкие блестки были найдены мною там еще в первое лето пребывания в колониях, в 1848 г. Я оставил порт Ново-Архангельск 19 апреля, а возвратился туда 22 сентября. Но в этот, по-видимому, значительный период времени собственно разведкой рабочие мои заняты были только 49 дней. Остальное время потеряно было в заходах в Нучек (залив на о. Хинчинбрук. — А.Г.), к острову Кочеку и в Воскресенскую губу (на п-ве Кенай. — А.Г.), в затруднительном подъеме на р. Какну и медленных переносах провизии и вещей самими рабочими».

На следующий год работы на п-ве Кенай были продолжены. Дорошин сообщал: «В 1851 году я вышел из Ново-Архангельска 26 апреля, а возвратился туда 18 октября, зайдя на обратном пути и в Нучек и в Павловскую гавань (на о. Кадьяк. — А.Г.). В это лето рабочих дней было 66; большая же часть остального времени опять прошла в переносах провизии и инструментов на спинах рабочих. В оба раза партия моя состояла из 12 человек».

Таким образом, в течение двух полевых сезонов П.П. Дорошин провел геологическую разведку с помощью шурфов в верховьях нескольких рек на п-ве Кенай. Почти повсюду горный инженер обнаружил признаки золота, но в очень незначительном количестве — не более 16 долей (0,704 г.) на 100 пудов песка (1638 кг). «Эти скудные результаты, -писал он, — охладили г. [-на] главного правителя колонии к золоту: он прекратил поиски. А это совершенно отняло у меня средства к открытию стоящих разработки россыпей, но не потушило надежды, что может явиться здесь другой инженер и по проложенной уже тропе, с обширными средствами, будет счастливее меня».
Индейцы-танаина, обитавшие на п-ве Кенай, о золоте, видимо, ничего не знали. Дорошин отмечал, что в их языке отсутствует даже слово для обозначения драгоценного металла, хотя самородная медь была им хорошо известна. «Как бы ни скудны, по-видимому, результаты двухгодичных разведок моих в горах Кенайских, — писал П.П. Дорошин, — но они представляют самое положительное основание дальнейшим усилиям и надеждам к отысканию россыпей с уважительным содержанием благороднаго металла». Совершенно справедливо геолог указывал на ничтожность исследованной им территории Русской Америки: «Следовательно], разведка золота в колониях лишь начата, а при обстоятельствах, которыми я должен был довольствоваться, она не может быть окончена и в несколько десятков лет». Надо сказать, что в целом Дорошин избрал верное направление поисков — месторождение золота на п-ве Кенай, хотя и не очень значительное, было обнаружено там позднее уже в американский период истории Аляски.

Первоначально, после депеш М.Д. Тебенькова от 14 мая 1849 г. о находках признаков золота и обнаружении пластов каменного угля на п-ве Кенай, руководство РАК в Петербурге проявляло определенную заинтересованность в дальнейших геологических изысканиях. В ответном послании директора РАК писали М.Д. Тебенькову: «Относительно золота, что хотя Главное Правление и не ожидает значительных результатов от разработки этого металла, присутствие котораго в некоторых частях (колоний. — А.Г.) по-видимому не подлежит сомнению, однако, тем не менее, находит необходимым поручить Колониальному начальству командировать Горного Инженера (Дорошина. — А.Г.), если бы паче чаяния это не было уже зделано Вашим Благородием, с партиею надежных служителей и с приличными инструментами на верховья р. Какну и притоков ея, для изследования золотоноснаго свойства сих рек и производства там, если окажется возможным или годным, опыта промывки золота. В этом отношении необходимо изследовать устья, а в случае надобности, и верховья других рек, протекающих в Колониях».

В случае успеха геологической разведки и обнаружения значительных запасов золота на п-ве Кенай ГП РАК готово было даже увеличить контингент рабочих в колониях, о чем сообщало новому главному правителю капитану 2-го ранга Н.Я. Розенбергу в депеше от 4 августа 1851 г. Правда, при этом правление компании призывало к экономии и осторожности: «Что же касается до производства промывки (золота. -А.Г.) в большом объеме, то Главное Правление поручает Вашему Высокоблагородию приступить к этим работам только в таком случае, если предвидимая добыча золота покрывает те экстренные расходы Компании, которые будут ей предстоять в этом случае на содержание усиленных отрядов Компанией на Кенайском полуострове, как для производства работ, так и для охранения самого полуострова. В заключение Главное Правление поручает Вашему Высокоблагородию дело о золотых промыслах в Колониях содержать, по возможности, в тайне, чтобы слухи о том не дошли до иностранцев, стекающихся в Калифорнию, и вместе с тем принять, по местным соображениям, самыя дейстненныя меры к тому, чтобы все количество добываемаго золота поступило в кассу Компании».

Однако после получения из колоний сведений о неудачных попытках Дорошина в 1850-1851 гг. обнаружить существенные золотые россыпи на п-ве Кенай руководство компании в послании на имя Н.Я. Розенберга предписало: «Находя, что результаты двух летних экспедиций Г.[-на] Дорошина не подают основательных надежд к отысканию золота в значительном количестве, Главное Правление в разрешение депеши Вашего Высокоблагородия от 29-го ноября 1851 года за № 837, поручает Вам оставить дальнейшие поиски золота, а обратить средства Колоний на лесную, ледяную и рыбную промышленность, продолжая только разведку каменного угля, и то небольшими партиями».

Уже по возвращении в Россию П.П. Дорошин в 1855 г. подал ГП РАК свой отчет, в котором ратовал за дальнейшие геологические исследования в колониях. Он все еще был полон оптимизма и, сообщая о многочисленных залежах каменного угля, писал: «А если прибавлю к этому, что англичане разрабатывают на острове Королевы Шарлоты (к югу от русских колоний. — А.Г.) жильное золото, то я имею полное право искренне сожалеть, что обстоятельства не дозволили мне ознакомиться ни с островом Ситхой, ни с другими ему соседними. Я не сомневаюсь в открытии полезных ископаемых на этих островах, — и в таком случае здесь могут существовать самыя выгодныя горныя работы». Однако в разгар Крымской войны и пусть формальной, но все же блокады колоний со стороны англо-французского флота руководству РАК было явно не до усиления горных разработок.
...По мнению многих исследователей, дальнейшие поиски золота в Русской Америке не получили поддержки со стороны РАК не только по причине нежелания нести дополнительные немалые расходы и отвлекать служащих от пушного промысла, но из-за опасения привлечь внимание англичан из соседних британских владений в Канаде и особенно американских старателей, которые могли наводнить Аляску в поисках драгоценного металла.44 Подобные опасения, как указывает академик Н.Н. Болховитинов со ссылкой на архивные документы, разделяло и царское правительство, направившее специальный запрос своему посланнику в Вашингтон с целью собрать информацию и обдумать возможные шаги для предотвращения потенциального нашествия в российские колонии зарубежных старателей.
Действительно, у царских властей и руководства Российско-американской компании был резон опасаться подобного развития событий: пример Калифорнии был наиболее яркой иллюстрацией того, что могло произойти на Аляске в случае обнаружения там крупных месторождений золота. В этом случае утрата не только контроля над ситуацией в колониях, но и потеря самих колоний становились вполне реальным сценарием последующих событий. Тем более, что с начала 1850-х г волна американских и британских старателей в поисках благородного металла начала продвигаться вдоль тихоокеанского побережья всё дальше на север от Калифорнии к границам Русской Америки. Так, 1850 г. ими было обнаружено золото на островах Королевы Шарлотты непосредственно к югу от российских колоний, а в 1858 г. в Британской Колумбии началась настоящая «золотая лихорадка» после открытия богатых золотых россыпей на р. Фрейзер. Британскому губернатору пришлось нелегко, когда в районы приисков хлынули тысячи агрессивных американских старателей, многие из которых открыто требовали присоединения этой территории к США.
Впрочем не все члены высшей управленческой элиты РАК выступали равнозначно против поисков золота в колониях. Некоторые, наоборот, связывали их успешное развитие с разработкой золотоносных приисков. Так, бывший главный правитель Русской Америки в 1840-1845 гг., а затем член ГП РАК, контр-адмирал А.К. Этолин считал, что успешная народная колонизация Аляски бесперспективна в силу отдаленности края и сурового климата и лишь открытие богатых золотых месторождений могло бы привлечь сюда население. По этому поводу он писал: «Прииски должны бы быть очень богаты, чтобы нашлись желающие заняться их разработкою, ввиду тех огромных расходов, которые нужны будут для устройства там и снабжения края всеми необходимыми к тому средствами и запасами». С этим мнением был полностью солидарен находившийся на службе РАК капитан-лейтенант Ф.К. Верман и главный правитель Русской Америки в 1859-1863 гг. И.В. Фуругельм. Таким образом, позиция руководства компании не была столь однозначной в отношении поиска и разработки золотоносных месторождений, как это обычно трактуется в научной историографии.

(продолжение следует)