odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В РУССКОЙ АМЕРИКЕ...(2)

1867 — 1868 гг.

Из записок очевидца


(См. “Русскую Старину”, изд. 1886 г., том XLIX, март, стр. 549 — 560.)

V.

Внезапность уступки русских колоний — Последний главный правитель. — Жители колоний в годину передачи.-Одна из причин уступки колоний американцам — Новое управление. — Первое дело русских перед американскими судьями. — Затруднительное положение главн. правителя колонии. — Вновь соделанные республиканцы. — Положение православия на территории Аляска.

Продажа или, точнее сказать, уступка с.-з. берегов Америки Соединенным Штатам случилась как-то внезапно; по крайней мере, местные жители и кучка русских людей, служивших российско-американской компании, ничего не знали об этом до фактического появления американцев; да и вообще местные жители имели смутное понятие, что на земле существуют другие государства, кроме русского, представлявшегося их воображению каким-то гигантским мифом, представителем которого был главный правитель колоний, над которым была еще высшая власть, какое-то главное правление, где-то далеко, в Петербурге. Главный правитель колоний была власть исполнительная, двигающая, карающая, безапелляционная. Он мог каждого собственным судом и властью сослать на любой из островов, поручив ему какие либо ничтожные обязанности, и продержать там несколько лет, под влиянием наисквернейшего климата, скудной нищи, в сообществе зверей и туземных полудиких и даже совсем диких обывателей, предоставив судьбу его всевозможным случайностям. К чести русских правителей колоний нужно заметить, что такие случаи бывали редки; к тому же? будучи назначаемы только на пятилетие, более заботились о своем кармане за счет российско-американской компании и не притесняли своих [594] сподвижников, создавая как их беззащитное положение, так и собственные свои интересы. Жители Ново-Архангельска и колоний в 1868 году вообще не различались ни по сословиям, ни по национальности, и хотя в своде законов Российской империи существовали узаконения о колониях российско-американской компании в с.-з. Америке, но жизнь действительная шла своим чередом. Народонаселение разделялось на почетных, полупочетных, валовых, креолов, алеутов и других туземных полузависимых и независимых дикарей.

К почетным, начиная с главного правителя колоний и его помощника, оба русского флота штаб-офицеры, принадлежали: правитель компанейской конторы с помощником, секретарь главного правителя, два военные доктора, человек 12 командиров судов (большею частью шкипера из финляндцев) с их помощниками, местный бухгалтер и корреспондента с помощниками, приказчики компанейских магазинов, два учителя, смотритель мастерских, парусный мастер, два обер-офицера сибирских линейных батальонов, духовенство, состоящее из преосвященного епископа ново-архангельского, протоиерея, благочинного американских церквей и миссий, двух священников и дьяконов, а также двух, трех стариков русских, давно отслуживших и оставшихся в колониях доживать век свой на иждивении компании. Это была интеллигенция колоний, ютившаяся в Ново-Архангельске на острове Ситха. Женский персонал состоял из жен, привозимых мужьями из России, креолок, вышедших замуж за русских на месте их служения, двух повивальных бабок и начальницы приходящей школы девочек. Как звезда первой величины, блистала жена главного правителя колоний или губернаторша, как называли ее, ныне уже умершая княгиня Мария Владимировна Максутова. Полупочетными были управляющие отдельными островами и писаря их, креолы, занимавшие незначительные должности, церковный причт шике дьяконского, два фельдшера и несколько пенсионеров, получающих малую пенсию; остальной контингента составляли, кроме туземных жителей, “валовые” или рабочие и цеховые матросы, а также 300 человек солдата сибирских линейных батальонов, собственно говоря, долженствовавших охранять территорию Аляски от нашествия иноплеменных, но за невозможностью выполнить свое военное назначение, выполняли разные [595] обязанности обыкновенных рабочих, мирно спрятав мундиры до окончания выслуженного пятилетия и обратного возвращения на берега восточной Сибири. Бее это население, составлявшее малую часть Российской империи, исторически случайно поселившееся на осколках земного шара, если так можно выразиться, в самом уголке с.-з. Америки, изображало как бы отдельное чисто семейное государство, изолированное от всего цивилизованного мира, которое мало заботилось и думало о цивилизованном мире вообще и России в частности; был бы только ром, водка и продовольствие, да шкуры морских бобров, котиков, лисиц, соболей и других пушных зверей, ежегодно увозимых из колоний куда-то в Россию и Англию. Все это было основой существования русских колоний в Америке и потому весьма естественно, что, наконец, существование их стало невозможно и колонии были проданы, образовав собой новый штата Америки, “Территорию Аляска”. Вскоре затем Курильские острова, находившиеся в ведении той же российско-американской компании, отошли к японцам взамен южной части острова Сахалина и вошли в состав Японской империи.

После формальной передачи русских колоний, разом рухнули русские традиции, порядки и обычаи. Наступило новое управление. Кожаные деньги российско-американской компании, выделываемые в С.-Петербурге, обменялись на золотые и серебряные доллары, вытеснив счет на ассигнации, который существовал в колониях до 1868 года и давно уже был заменен в России на серебро и только упорно держался в русских колониях в Америке (Чтобы перевести 1 руб. на ассигнации нужно было умножить на 7 и делить на 2, таким образом 1 руб. в России составлял 3 руб. 50 коп. колониальных. – прим. M. В.)

Последний главный правитель колонии, капитан 1-го ранга, князь Дмитрий Петрович Максутов и сподвижники его по управлению краем утратили свое значение. Образовалась временная военная власть в лице американского генерала Девис и тута же рядом гражданская — в лице выбранного судьи, который решал общественные дела жителей, в составе присяжных, которых брали прямо с улицы. Также явился первый единственный рослый полисмен гражданского ведомства, ходивший в светло-синей шинели с небольшой палкой в руках, [596] вместо оружия. Первое русское дело, столкнувшееся с новыми порядками, было дело главного правителя с приказчиком американской компании Павловым, принявшим американское гражданство. Павлов не хотел сдавать отчетов во вверенном ему имуществе и частью растратил его. Князь Максутов подал судье жалобу и имел неосторожность просить комиссара русского правительства, капитана 1-го ранга Пещурова, прибывшего для передачи колоний, быть защитником интересов компании. Павлов взял защитником Морфи, адвоката американца, прибывшего в Ситху с прочими явками, заплатив ему сто долларов. Первый в территории Аляска адвокат стал выяснять присяжным (они были все американцы) приблизительно следующее: “вы, говорил он присяжным, граждане свободной республики, помните, что теперь территория Аляска есть часть дорогого нам отечества; что перед вами предстоят бывший губернатор русский и его подданный (sic) (сей адвокат, вероятно, совершенно не знал России), бывший простым служащим пушной компании, представителем которой быль князь Максутов; вы знаете, конечно, что в России люди с привилегиями и высокопоставленные не пользуются теми же нравами, как другие подданные, не имеющие этих привилегий”. Затем в длинной речи он, выяснив присяжным общественное положение того и другого, а равно как до настоящей эпохи эксплуатировались в этом крае люди и даже звери, закончил тем, что “Америка прольет свет свободы в чести в вновь приобретенной стране и жители территории увидят, что авторитеты в свободной стране не имеют места, что законы Америки для каждого гражданина равные, а потому он полагает, что присяжные, взвесив все эти доводы, оправдают его клиента и не допустят, чтобы бывший русский губернатор имел возможность выиграть неправое дело в Америк”. Присяжные судьи, — люди, взятые с улицы, простые рабочие, без всякого образования и воспитания, только что приехавшие для наживы и эксплуатации края, совершенно незнакомые с русскими традициями и делами бывшей российско-американской компании, тут же, не выходя из комнаты, оправдали г. Павлова, и бывший главный правитель торжественно провалил совершенно правое дело, к великому соблазну имевших к нему [597] претензию других обывателей. Вообще положение последнего правителя русских колоний сделалось довольно затруднительным. Нужно было рассчитывать людей, распродавать имущество американской колонии и в короткое время ликвидировать дела русских людей, копошившихся на неприветливых берегах с.-з. Америки целое столетие. Служилый русский люд, почуяв веяние новой жизни, как-то очумел. Курьезов было немало. Когда стало известным, что русским подданным, в силу трактата с Америкой, предоставлялось право сделаться американскими гражданами, то нужно было быть самому на месте, чтобы судить о том как грустно и смешно было видеть русских субъектов, не знавших ни английского языка, ни государственного строя и истории Соединенных Штатов, половину и более жизни своей проживших на харчах российско-американской компании, которые торжественно клялись, что будут верны своему новому отечеству, будут свято поддерживать законы и существующий государственный строй республики и навсегда отрешаются от верноподданства естественному своему государю и отечеству и вообще от монархического государственного благоустройства. Истые русские люди остались русскими; переменившие же национальность состояли из обрусевших финляндцев, русских немцев и нескольких лиц, хотя и русского происхождения, но родившихся в с.-з. Америке. Все эти лица за месяц тому назад считали за счастье видеть свою фамилию в списке приглашенных к главному правителю по четвергам на вечерь, расписываясь на листе, что читали приглашение, и затем смиренно тереться чуть не в сенях у него, и вдруг... они республиканцы по убеждению! Надо ли пояснять, как истые развитые янки, зная эти обстоятельства, смотрели на вновь испеченных соотечественников. Этому минуло уже 17 лет, и мир праху твоему былое, прошлое!

Вместе с отжившей свой век светской властью главного правителя, в русских колониях существовала еще власть духовная, религиозная. На окраине селения, на берегу Тихого океана, в двухэтажном деревянном доме, рядом с независимыми дикими колюжами или, как запросто называли их, колошами, мирно обитал преосвященный епископ Павел ново-архангельский, в год формальной передачи колоний прибывший туда для управления камчатско-курильско-алеутской епархией. Тут же [598] помещалось духовное правление и жил благочинный американских церквей и миссии, протоиерей отец Павел Кедроливанский, два священника и причт. Положение духовной миссии было еще затруднительнее, чем светской власти. Средства миссии были незначительные и хотя алеуты все номинально были православные и религиозны, но в сущности столь неразвиты, бедны. дики, разбросаны незначительными селениями по островам обширной территории, что продолжать миссию распространения православия на алеутских островах стало невозможным. Во время эксплуатации края русскими, компанейские суда и пароходы только раз в год провозили по колониям священника, который на ходу совершая фактически уже состоявшиеся браки, крестя давно родившихся, отпевая давно истлевших, вместе с судном оставлял местность.

Управляющему островом предоставлялось вместе с торговыми целями компании следить за дальнейшим духовным развитием и религиозностью туземцев, подавая им собой пример благочестия и целомудрия, а потому само собой разумеется, что, при переходе колоний в руки американцев, миссия распространения православия в бывших русских колониях окончательно рухнула.

Только что прибывший, в годину формальной передачи колоши, преосвященный епископ Павел должен был возвратиться обратно в Сибирь, а духовенство перенесло свой центр тяжести в С.-Франциско, в Калифорнию, где последний из благочинных русских колоний, отец Павел Кедроливанский, сложил свою голову, будучи поднят на улице с проломленной головою. Мир праху его! Это была одна из светлых и честных личностей среди белого духовенства в русских колониях. Ново-архангельский деревянный собор, в честь Михаила Архангела, был упразднен, а дощатые часовни, разбросанные по островам территории Аляска, стали разрушаться и уничтожаться вместе с туземным населением, которое, постепенно вымирая, дает дорогу более сильному и способному племени. Из русских остались очень немногие, да и тем не особенно повезло в Америке, где практические американцы на каждом шагу далеко опережали их в практическом приспособлении к жизни и обстоятельствам.

М. И. Вавилов.

(Продолжение следует)

Текст воспроизведен по изданию: Последние дни в русской Америке // Русская старина, № 6. 1886

Tags: РАК, Русская Америка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments