Валера...

...Недалеко от трассы, соединяющей между собой поселки, копали зимой ямы для установки металлических опор новой ЛЭП-110. Взрывать мерзлую землю было нельзя. Чтобы не повредить проезжающие машины, использовали пожог. На ночь разжигали в ямах чурки. Сверху прикрывали листами железа, чтобы не уходило тепло. Утром костры гасили. Рабочие спускались вниз. Выбрасывали талую мерзлоту наверх лопатами.
Валерий Грачев и Степан Небылица, одетые в меховые телогрейки, ватные брюки, шапки и валенки, подъехали на бортовой машине ГАЗ-51.
Дорога петляла по склонам сопок. Невысокие тонкие лиственницы утопали в глубоких снегах. Много было следовых дорожек зайца беляка, пересекающих дорогу в направление к распадку. Там у замерших ручьев кустилась ива, березка, ольха. Покормившись корой, зайцы делали петли и скидки прыжками.
Если внимательно присмотреться к насту снега можно заметить следы горностая. Пушной зверек охотился не только ночью, но и днем.
Сторонясь людей, держался подальше от выброшенной земли.
ЛЭП должна была соединить районный город Ягодное с поселками, добывающими золото. Электроэнергии не хватало в промывочный сезон.
Из-за недостатка рабочих проходку ям было поручено дражникам. Их участок работ протянулся на два километра. Бульдозерами еще с осени прочистили просеку.

Валерий и Степан откинули листы железа, набросали в четыре ямы дров, чтобы не угас жар. Морозы стояли сильные, но безветренные. Копать им сегодня не пришлось. У них было другое задание.
Стоял конец декабря. Приятно сознавать, что им как двух Дедам Морозам доверили достать из-под снега елочки на радость детям. В стройцехе перед выездом из поселка они взяли топоры, совковые лопаты. Вот и вся их грозная сила.
Закрыв ямы, сели в поджидающую их машину, поехали в сторону Восточного поселка.
Шофер Геннадий Балуев молодой худощавый парень, только отслуживший армию, одетый в меховую куртку, подаренную вертолетчиками, притормозил возле магазина:
-Куплю сигарет, - сказал он ребятам, спрыгнул с подножки, закрыл дверь в кабину, чтобы не сквозил холод.
Мотор работал на холостых оборотах.
Валерию исполнилось недавно семнадцать лет. Был он небольшого роста. Черноволосый, с очень подвижным лицом.
-Ну, как доволен? Сегодня мы вдыхать дым не будем, проведем день на чистом воздухе! – обратился к Степану, двадцати трех летнему мужчине с массивной фигурой штангиста.
-Конечно. Но попотеть придется.
-Не без этого! Будем барахтаться в снегу, кричать “Ау”! Завалило за три месяца зимы сопки выше головы!
-Не наговаривай. Как мы доедем туда? Колеса не лыжи!
Шофер сел в машину, включил скорость, тронулись с места с повышенным гулом. Ребята переглянулись:
-Что за шум? – спросил шофера Небылица.
-Задний мост уже целый год пошаливает, встать на ремонт некогда, завгар кроет матом и посылает в рейс, - протянул Валерию пачку сигарет “Ява”:
-Закуришь?
-Давай, - засмеялся Грачев, шаловливо выуживая пальцами две сигареты. Прижал их губами, поднося к каждой спичку, задымил за двоих. Передал одну шоферу.
-А ты? – предложил Геннадий Небылице, сидевшему с краю.
-Я не курю.
-Правильно делаешь! Зубы крепче будут! – водитель бросил пачку сигарет в бардачок. - Как тебя зовут?
-Степа.
-Почему тебя не знаю? Ты живешь не в общежитии?
-Нет.
-А где?
-Около общаги в двухэтажном доме.
-Это там где Романов живет?
-Да.
-Наверное, недавно в поселке.
-Я бы не сказал. Заезжал временами. Раньше здесь жили родители. Они уехали на материк, квартиру оставили мне. Я перевелся сюда из другого поселка.
-Ты, что женат?
-Да.
-Понятно, семья, дети. Жена строгая! Попьянствовать с друзьями некогда и душу в тельняшке отвести. Мне тебя жаль! А раньше кем работал?
-Шофером, - солгал Степан, слегка покраснев, он был автослесарем, но ему вдруг захотелось поднять себя в глазах парней. Правда, доводилось кататься по трассе, развозил вечером водителей по их просьбе по домам, ставил машины в гараж. Раз въехал, не вывернул руль МАЗа, в палисадник в поселке. Крика было до умопомрачения!
-Значит колымской закалки! - одобрительно отозвался Балуев, - что шоферить надоело?
-Прав лишили за пьянку, - повинился картинно Степан, сняв шапку, ломая ее в руках, если врать то, врать по крупному!
Геннадий присвистнул:
-Надолго?
-На год. Да я шофером больше не хочу работать! На промывке золота хорошие заработки.
-Я тоже думаю весной на курсы трактористов податься за большими деньгами! – поделился планами Балуев, - может быть, разбогатею. Пить перестану. Жену себе заведу.
Дорога пошла на спуск к поселку Хатыннах. Впереди внизу в распадке между сопками находилось печально известное место расстрела заключенных в тридцатых годах “Серпантинка”.
Серпантином через перевал шла занесенная снегом узкая грунтовая дорога.
-Садись за руль! Прокати нас с ветерком! – предложил Балуев беззаботно Степану, - получишь удовольствие. Соскучился, наверняка, по баранке?
Небылица глянул сычом вперед. Только ему не хватало сесть за руль при такой крутизне. Машину упустит, будет кувыркаться по скалам, отбивая почки! Намолол языком, а жить хочется!
-Что мне через Валерку перелазить? – возразил деловито он, морща лоб и кривя рот, натягивая на голову остывшую шапку.
-Могу остановить.
-Езжай сам. Я твою машину не знаю.
-Ну, как хочешь! - Геннадий убавил газ, притормаживал педалью, чтобы снизить скорость на спуске. Впереди могла оказаться встречная машина. Не разъехаться с ней на такой узкой дороге. Временами ее чистили грейдерами. Да что толку! Снега выпало много. А зима только в разгаре.
-Угораздило вас стать заготовителями! В клубе сегодня танцы! – подшучивал шофер над ребятами, когда, проехав еще несколько километров, выгрузил их на снег на верхушке безлесной сопки.
-А здесь хоть есть стланик? – улыбнулся недоверчиво Валера, - ничего не видно!
-А для чего вам выдали лопаты! Археологи! Да его здесь целые заросли! – отозвался Геннадий, поднимая капот, чтобы проверить натяжку ремня вентилятора.
Хлопнул капотом, сел в машину, давая задний ход.
-Когда к вам приехать?
-Часам к трем дня приезжай! Засветло! Смотри, про нас не забудь! У тебя в голове одни танцы! – крикнул ему Валера, взмахивая топором вместо приветствия.
Местность была великолепной. Склон сопки немного поднимался вверх. Далеко внизу в пропасти недосягаемый распадок. Белоснежные просторы раздвигали видимость. Светло-синее небо окаймляло границы гор.
-Жаль, палатку не взяли! – вздохнул Степан.
-А зачем? Ты что ночевать собрался? Ветра нет!
-Не помешала бы.
-Да в ней без костра не согреешься! На солнце мороз не страшен! – возразил неунывающий Грачев.
Первым делом откопали возле дороги площадку глубиной с метр. Очистив снег, наткнулись на ветки кедрового стланика. Они распростерлись под настом, прижались к земле.
-Какие толстые сучья! – обрадовался Валера, - приятно такие рубить.
Взмахивая топорами, отсекали душистые ветки, стряхивали с них снег. Подносили поближе к дороге, сваливали в кучу.
От работы согрелись. Кожа лица порозовела на морозе. Веки и ресницы покрылись инеем. Чудаки-снеговики пропахали целину, хорошо, что не добрались до медвежьей берлоги, Мишка спал в половине километра от них. Точно скатились бы в распадок от его дружеских лап! Показал бы он им кедровый стланик!
Снег поблескивал от неярких лучей солнца, немного слепил глаза.
Решили после приятной разминки, продолжающей три часа, закусить. Устроились на зеленых ветках.
Степан вытащил из своей сумки свертки, выложил на расстеленную газету богатые припасы:
-Жена приготовила, - сказал он, как бы извиняясь, - бери, не стесняйся.
Валера потер ладони от удовольствия:
-Чего тут только нет! Как для космонавтов! – восхитился он, - у меня скуднее. Павел Агафонович на работе, мамка с утра в магазин побежала за водкой. Я что нашел на столе, то и положил. Зато смотри, какой термос у меня, литра на два!
-А ты водку пьешь? – спросил его Степан, еле отрезая ножом застывший кусок вареного мяса.
-Пью на гулянках с ребятами. А дома нет.
-А почему ты отца по отчеству называешь?
-Он мне не родной. Я его дома дядей Пашей зову. Мой отец живет в Магадане. Уехал от нас, когда мне было пять лет. Мамка несколько раз замуж выходила. Первый раз в лагере. Родился в зоне Володька мой брат. Потом за моего отца вышла. Павел Агафонович, ты его знаешь, работает сварщиком на драге, с нами живет десять лет.
-Что же ты не поедешь к отцу? Сел на автобус и через день в Магадане! Бери еще мясо или колбасу.
-Возьму. Продукты на морозе замерзли, зубами не разгрызешь. Я не волк! Давай, лучше налью кипятка. – Грачев открыл термос, плеснул в кружки чай, продолжая прерванный разговор. – Ты про отца спросил. Зачем я к нему поеду? У меня кулаки чешутся, как о нем вспоминаю.
-Тогда ехать не надо. Будет неприятности! А за что твоя мать сидела?
-У немцев в ресторане посуду мыла. Ее за это этапом на Колыму.
-А Павел Агафонович?
-Офицера ранил. Тот придрался к нему. Сорвал награды с гимнастерки, за то, что упал в снег, не пошел в атаку.
-Что испугался?
-Да нет, от головокружения с голодухи упал! Вроде очухался, лейтенант его схватил за грудки. Бросил в окоп. Стал бить по лицу. А он вырвался, схватил винтовку и выстрелил ему в ногу.
-Мой отец на многих фронтах воевал, - с гордостью заметил Небылица, - дошел до Берлина.
Валерий посмотрел на него, усмехаясь:
-Я ничего не могу сказать плохого о мамке или Павле Агафоновиче. На словах легко быть патриотом! Я тех, кто сидел в лагерях не осуждаю.
-Даже предателей?
Грачев пожал плечами:
-Полицаям, власовцам, бендеровцам, разным немецким прихвостням на приисках была не райская жизнь! Тем более многих расстреляли. А остальным выезд на большую землю запрещен. Умирать придется здесь.
-Пока они умрут, долго ждать! Сколько вреда причинят людям, которые приехали сюда добровольно, - возразил Степан, - думаешь, не мстят исподтишка?
-Если только лютые враги! Завербованные шпионы, - весело отозвался Валера.
-Знаешь, когда отмечали 9 мая День Победы, многих в нашем поселке наградили. А зам. директора Шорника нет. Вот он бесился.
-Что не заслужил медали? – поинтересовался Валера.
-Он был у немцев переводчиком.
-Думал, что ему грехи простили! А мне каково! Я в лагере не сидел. В чем моя вина? В том, что зэки мои родители? С детства живу в этом поселке. Нигде не был. Вот год отработаю. Поеду на юг.
Мне дядя Паша рассказывал, что даже были настоящие бои между ворами и ними. Политические подняли восстание, бежали с оружием в сопки, к ним присоединились “военные”. Негласно в лагерях с согласия НКВД был террор против бывших солдат и разжалованных офицеров.
-Что воры были в доверии у лагерного начальства?
-Выходит так.
-Да. Тяжелое было время. Сейчас лагерей нигде не встретишь.
-Есть возле Магадана, - возразил Валерий. Мой брат служил там во внутренних войсках. А из лагерей до сих пор бегают. Прошлым летом даже возле Ягодного двух поймали.
-То летом. А зимой далеко не убежишь! Замерзнешь.
-Разумеется. Мы вот тоже далеко от людей.
-До Хатыннаха сколько отсюда?
-Наверное, пять километров.
-Не страшно. Можно пешком за час дойти.
-Да я не боюсь. В Хатыннахе есть знакомые. В беде не оставят.
-Хорошо, когда есть друзья. Я вот приехал с другого поселка. Еще не успел познакомиться.
-Познакомишься. Будь приветлив! С друзьями хорошо. Приходят советоваться. Радостно оттого, что кому-то можешь помочь. А когда тебя никто не знает, грустно жить, - Грачев, задумался, и сказал не по годам мудро: умрешь, на могилу к тебе никто не придет.
Ровно в три часа дня за ними приехал Балуев. Он вышел из машины. Удивился высокой куче нарубленного стланика.
-Ну, вы даете! Как на пионерский костер! Столько нарубили, что в кузов не поместится!
-Поместится! – возразил Валера, ложа в рюкзак пустой термос, направляясь к кабине, чтобы не забыть вещи, - мы аккуратно будем складывать. Чтобы всем в поселке елок хватило!
-Ну, мне, например, елка даром не нужна. Только семейным эти заботы.
-А семейных большинство! Это ты шалопут не прибился к берегу! Я себе две елки возьму! – заулыбался Грачев, - по блату мне положено. Одну из них девчонке подарю.
-Так уж и возьмешь. Мы эти ветки в стройцех отвезем. Там из тонких лиственниц стволы для елок режут, да дырки в них сверлят. Вот подтыкают в них ветки. Тогда стланик на елки будет похож. Будут раздавать желающим.
-Жаль, что у нас не растут настоящие елки. Я их даже в глаза не видел, только в кино да на картинках, - проговорил, улыбаясь, Валера, - хочется посмотреть, как по ним прыгают белки за орешками, наверное, хвоя гуще лиственниц?
-Никакой разницы! Иголки у стланика даже душистее и длиннее, а орешек на елках нет, одни шишки, - возразил Степан, приехавший на север из Рязанской области.
-Есть в шишках орешки, только для людей не съедобные, - возразил Геннадий.
-А толку от них, - отмахнулся Степан.
Топоры положили в кабину. Лопаты бросили в кузов. Шофер подъехал поближе к заготовленному стланику. Заглушил машину. Перелез через борт. Ребята подавали ему по одной ветке. Случайно зацепил веткой за браслет часов, часы упали в кучу:
-Часы уронил! – сказал он Валере.
-Куда?
-Да в стланик. Ладно, я сам их поищу! - он спрыгнул с борта неудачно. Левая нога его соскользнула под сучки. Подвернул и разодрал лодыжку. Не мог встать на ногу.
-Больно! – сказал он, - вот угораздило! Провались эти часы! - Валерий и Степан подхватили его подмышки, посадили в кабину.
-Посиди. Может, пройдет, пока мы набросаем ветки, - пожалел несчастного Валера.
Через полчаса закончили погрузку. Нашлись злополучные часы. Начало темнеть.
Хорошо бы снять унт, - проговорил Геннадий, морщась от боли. Ребята помогли снять. Размотали портянку. Нога в ступне опухла, посинела от удара о сучок.
-Тебе придется идти в больницу! – с сожалением сказал сердобольный Грачев.
-Ясно, что в больницу. Вот только как я машину поведу?
-А Степка на что! - удивился Валера.
-Да я сам постараюсь. Не в таких переделках бывал.
-Зачем тебе мучаться! – стал его уговаривать Валера.
-Придется тебе, Степан, шоферить, - согласился с его доводами Балуев.
-Можешь правой ногой попробуешь, - предложил Небылица, как заправский водитель стукнул валенком по колесу, топча снег, отводя в сторону бычьи глаза.
-Можно и правой! – отозвался из кабины Геннадий.
-Степ, садись сам за руль! – потребовал Грачев, придерживая гостеприимно для Небылицы дверку, и подталкивая его в спину, - если откажешься, я тебя уважать перестану.
-Но мне не положено. Прав нет, - заохал здоровяк.
-Здесь что гаишники как зайцы прыгают из кустов! Специально ради тебя съехались со всей Магаданской области! Что трусишь! Если бы ты был пьян, то другое дело!
Степану деваться некуда. Притерли его обстоятельства. Признаться, что наврал, не мог. Засмеют, в поселке каждый поступок известен.
Дрожа, сел он на место водителя. Балуев устроился посередине.
Включил зажигание. Стартер прокрутился. Машина не завелась. Еще раз попробовал. Не заводится.
-Газу добавь! Нажми на педаль акселератора! Так мне аккумулятор посадишь! – посоветовал сердито Геннадий, мучила вдобавок боль. А тут еще шоферюга толстяк непонятливый.
На третий раз машина с грехом пополам завелась. Степан включил первую скорость, отпустил рывком педаль сцепления, машина дернулась, поехала, слегка виляя по дороге.
-Ты чего так ведешь машину? – поинтересовался Балуев, - словно первый раз сел за руль.
-Отвык. Но больше руки дрожат. За тебя волнуюсь! – отрезал зло Небылица.
-Что за меня волноваться!
-Нога, наверное, болит, стукается о резиновый коврик как пестик в ступку?
-Ну и пусть. Включай повышенную скорость.
-Я буду ехать только на первой! Если не нравится, садись за руль сам. А то растрясу твою ногу. Будешь потом меня проклинать. Может, ты кость сломал?
-Ну, с такими темпами мы часа через полтора только на прииск приедем.
-А куда ты торопишься? – огрызнулся Небылица.
-Черт с тобой! Таких упрямых людей я еще не встречал.
Подъехали к Хатыннаху. Поселок находился в стороне. Начался подъем на перевал. Наступила полярная ночь. Включили фары. Небылица вел машину уже получше. Все же проехал несколько километров.
Дрожь прошла. Боялся только одного. Вдруг покажется сверху встречная машина. Нужно будет ему остановиться, прижаться к скале. Чтобы ее попустить. А вдруг растеряется. Не удержит машину на подъеме. Тормоза могут отказать.
-У тебя хоть ручник исправный? – спросил он, слегка поворачиваясь к Геннадию.
-Был исправен. А что?
-Да я так спросил.
В свете фар мелькнула впереди лисица, взмахнув хвостом. Зоркий Геннадий ее заметил первым.
-Степка, дави ее! Жене на воротник! Ей деваться некуда!
-Зачем давить! Толку от ее шкуры! Порвем колесами! - не согласился Небылица.
-Да вы ее не догоните! Вот как скачет на перевал! – Валера опустил стекло на дверке, высунув голову, свистнул.
-Жаль, что нельзя ехать быстрее. Ползем еле-еле! – с сожалением вздохнул Балуев, - ружья нет!
Машина шла, напряженно гудя, преодолевая тяжелый подъем.
-Устала бедная! – сказал Валера.
-А ты вылезь из машины. Попробуй ее догнать, и уговорить сойти с дороги, - сострил Геннадий.
-Запросто! Дай мне монтировку! Вдруг укусит.
-Возьми топор.
Грачев открыл дверь, спрыгнул с подножки, побежал, размахивая топором и крича, впереди машины. Лисицы след простыл. Метнулась в сторону от дороги. Спряталась где-то в чернеющих скалах.
Веселый он залез в машину. Заявил смеющимся ребятам.
-Бег был не по правилам! У вас сколько лошадиных сил! Ослепили ее светом. Но все равно послушалась меня. Правда ушла не попрощавшись!
-А ты хотел, чтобы она прыгнула к тебе как кошка на руки от благодарности! – усмехнулся Балуев.
На верхушке сопки дорога стала ровной и шире.
Когда проехали Восточный поселок, Геннадий сам включил повышенную скорость, дернул ловким движением руки рычаг переключения передач без нажатия на педаль сцепления. Машина понеслась веселее.
-Зачем ты это сделал? – возмутился Степан.
-Ничего здесь дорога хорошая! – ответил Балуев, подмигнув Валерию, - меньше трясет.
Около знакомых дымящихся ям машина вдруг дернулась рывком, что-то сзади хрустнуло, и она остановилась.
-Ты что ли по тормозам вдарил? – спросил Геннадий у Степана.
-Да, нет. Наверное, что-то сломалось?
-Это полуось, - мрачно заметил Балуев, - придется ждать попутку. На буксире поедем. Вот тебе и танцы!
-Тебя с твоей ногой точно ждут в клубе на танец цапли! – откликнулся насмешливо Небылица.
-Машина, какая-та заговоренная! Останавливается посреди дороги там, где раньше утром стояла! – изумился Валера, - впору брать лопаты и выбрасывать из ям землю!
-Иди пешком! – посоветовал Балуев.
-Восемь километров! В другой раз бы прогулялся. Но сейчас как я вас брошу!
Небылица достал ключи, вылез из машины, чтобы снять полуось. Оказалось, что в редукторе рассыпался подшипник. Сняли вместе с Валерием другую полуось, чтобы не разбить редуктор до конца.
Через минут пятнадцать подъехал ЗИЛ-164, машина ехала в сторону поселка им. Горького.
Подцепились на трос. Небылица уступил место Геннадию. Мотор не глушили, чтобы сохранить тепло в кабине.
-Это что педаль тормоза? – спросил Валера, заметив, как Балуев нажимает на среднюю педаль, притормаживая при спусках.
-Да.
Неисправную машину подтянули к стройцеху. Въехали в распахнутые ворота. Само помещение, где работали плотники, было на возвышенном месте.
-Здесь машину оставить? – поинтересовался шофер с ЗИЛа.
-Вези к мастерской. Что нам за сто метров ветки из кузова таскать! И разверни ее задом к дверям, – заупрямился несговорчивый столяр.
Сказано, сделано. ЗИЛ уехал. Небылица повел Балуева в контору. Геннадий хотел сообщить диспетчеру о поломке. Грачев запрыгнул в кузов, передавая плотникам ветки.
-Мне сделайте елку самую красивую! Может быть, я жениться собираюсь! – задорно объявил он, поправляя шапку набекрень.
-Так и быть за бутылку сделаем! – согласились рабочие, - вместе отметим Новый год! На свадьбе погуляем.
-Лопату заберите, - сказал Валера.
-Давай, - плотник принял лопату из рук Грачева. Стукнул по заднему борту, насаживая ручку.
Неожиданно машина тронулась с места. Не была установлена на ручной тормоз. Устремилась вместе с Грачевым к воротам.
Валера метнулся к кабине.
-Сейчас я ее остановлю! Я знаю как! – крикнул он, соскакивая с борта, встал на подножку, чтобы открыть дверцу кабины. Но не успел. Машина скользнула о столб ворот, остановилась, зажав Грачева между столбом и кабиной. Смерть была мгновенной.
Хоронить Валерия вышел весь поселок. На кладбище, что находилось на склоне рыжей сопки, в густом лесочке поставили скромный памятник со звездой. На надгробье положили несколько хвойных веточек.

Колыма.

Tags: