Генерал А. Н. Пепеляев и анархист И. Я. Строд в Якутии. 1922-1923. Леонид Юзефович (окончание)

После жизни

1
В августе 1996 года я вернулся из Новосибирска, где читал первое следственное дело Пепеляева, а в сентябре в Москву прилетел Майкл Джексон. Перед его единственным концертом в Лужниках к нему явился генерал-майор Александр Коржаков, начальник службы безопасности президента Ельцина, и преподнес ему в дар русскую офицерскую шашку времен Первой мировой войны с надписью «За храбрость» и знаком ордена Святой Анны на рукояти.
Чтобы повысить ценность подарка стоимостью «всего в 900 долларов» (для дарителя сумма ничтожная, но для простого человека в то время – громадная), Коржаков, как он пишет, сказал Джексону, что эта случайно доставшаяся ему «сабелька» – оружие его деда. Растроганный Джексон принял семейную реликвию «дрожащими руками», однако на следующий день ее отобрали у него в аэропорту, на таможне[48].

Коржаков уверяет, что это было сделано по личному указанию Чубайса, но тот отрицал свое вмешательство.

Через год Всеволод Анатольевич написал мне: «Это шашка моего отца». О том же сказал и единственный внук Пепеляева, Виктор Лаврович, когда я с ним встретился в Москве и поразился его сходству с дедом.

Основания так думать у них были.

В 1915 году Пепеляева наградили подобной шашкой, и если бы, отплывая в Якутию, он оставил ее в Харбине, Всеволод Анатольевич с детства бы о ней знал, а он не помнил, чтобы дома у них была отцовская шашка.

В походе на Якутск с ней нечего было делать. Последний раз Пепеляев мог надеть ее в Аяне, когда наутро после высадки проводил смотр дружины, там она, значит, и осталась. Вострецов с другими трофеями должен был привезти ее во Владивосток, оттуда она попала в Читу и с тех пор будто бы хранилась в музее ЗабВО, а в газетах сообщалось, что в середине 1990-х, во время визита Коржакова в Читу, командующий округом подарил ему какую-то старинную офицерскую шашку. Всеволод Анатольевич думал, что это она и есть.

Я тоже долго так считал, пока не увидел фотографию, на которой Коржаков, держа шашку эфесом вверх, демонстрирует свой подарок благоговейно взирающему на него Джексону.

На фотографии молодого Пепеляева с шашкой на боку форма эфеса у нее совсем другая.

Всеволод Анатольевич после войны перебрался из Харбина в Читу, где его и арестовали. Он сидел на Колыме, после освобождения подался в теплые края, в Гагру, а во время грузино-абхазской войны, бросив дом, сад и могилу матери, которая последние годы прожила с ним, уехал к родственникам жены в Черкесск. Мы переписывались почти до самой его смерти в 2002 году.
Двумя годами раньше, зимой, умер мой отчим Абрам Давидович, усыновивший меня и заменивший мне отца, – утром вышел погулять с собакой и упал. Когда к нему подбежала увидевшая это соседка, он был уже мертв.

Всю жизнь он проработал на Мотовилихинском пушечном заводе в Перми, был начальником ствольного цеха, потом занимался ракетами, а в старости, жалея истребляемых китов, переживал, что когда-то делал гарпунные пушки для китобойной флотилии «Слава».

Его смерть была смертью праведника – мгновенной. Я понял это, заметив у него, лежавшего на снегу, перчатки на обеих руках. Тяжелый сердечник, он всегда носил в кармане лекарство, но не успел снять перчатку, чтобы сунуть руку в карман.

Через какое-то время, оправдываясь за долгое молчание, я написал о его смерти Всеволоду Анатольевичу.

«Вечером, – посоветовал он мне в ответном письме, – встаньте один в темной комнате и скажите вслух: да будет воля Твоя. Увидите, вам станет легче».

Я знал, первые годы в Ярославском политизоляторе Пепеляев отказывался от газет и даже от книг, читал лишь оставленное ему после суда Евангелие, и возникло чувство, что совет Всеволода Анатольевича – это совет его отца.
2
Лавр Анатольевич после лагеря осел в Ташкенте, умер в 1991 году. Его сын и внуки живут в Москве. У Всеволода Анатольевича детей не было.

Мать Пепеляева, полная тезка жены Строда, умерла в Харбине в 1938 году.

Нина Ивановна вернулась в СССР вместе с сыновьями, но не была арестована. Не тронули и ее золовок. Старшая, Вера, уехала с мужем на Украину, там ее следы затерялись; Екатерина была актрисой драмтеатра в Чите, потом – в Якутске, куда так и не сумел дойти ее брат. Из пятерых братьев Пепеляевых дольше всех оставался на свободе Аркадий Николаевич, известный в Омске врач-отоларинголог, но во время войны взяли и его, он умер в тюрьме.

Жена Строда, Клавдия Георгиевна, после ареста мужа уехала с сыном из Москвы и до конца жизни работала врачом в Вышнем Волочке. Новомир, как и она, окончил мединститут, позднее поселился в Якутске, где его фамилия открывала многие двери, защитил диссертацию, был научным сотрудником в Институте туберкулеза[49]. Бывая в театре, он мог видеть на сцене сестру Пепеляева, но не знал, что это она. Екатерина Николаевна носила фамилию мужа. Вряд ли у нее возникло желание поглядеть на Сасыл-Сысы, но Новомир Иванович не раз туда ездил, осматривал «продырявленную в тысяче мест» юрту Карманова и говорил, что не в силах понять, каким образом отец восемнадцать дней продержался на этом простреливаемом с трех сторон пятачке под холмами.

Кропачев тоже обосновался в Якутске. Писателем он не стал, но регулярно печатал в газетах воспоминания о Сасыл-Сысы, под старость почти дословно пересказывая книгу своего командира, вытянувшую из него собственную память о тех днях. В 1962 году, когда отмечалось сорокалетие ЯАССР, Кропачев опубликовал в «Красной звезде» очередную статью о «ледовой осаде». Прозрачно намекая на самого себя, он писал, что по случаю юбилея хорошо бы дать какие-нибудь правительственные награды еще живым участникам героической обороны, но его призыв не был услышан.

Карпель после Военной академии дослужился до командира полка. В 1937 году его расстреляли.

Курашов военным пенсионером жил в Москве, где и умер вскоре после войны.

Матвей Байкалов, юношей приехавший с отцом в Якутск, окончил Оренбургское летное училище, воевал, стал летчиком-испытателем и в 1949 году разбился во время демонстрационного полета на вертолете Ми-1.

Его отец до ареста в 1936 году успел побывать секретарем Якутского обкома ВКП (б), членом Комитета по делам Севера в Москве и Хабаровске, управляющим «Якутлестрестом», председателем трибунала Внутренней охраны ЯАССР. Отсидев пять лет в лагере, свои последние годы он провел с женой в Мегино-Кангаласском районе, в селе Нижний Бестях между Амгой и Чурапчой, работал счетоводом в леспромхозе, писал оставшиеся в рукописи воспоминания и статьи с рекомендациями по решению насущных местных проблем – «О борьбе с комаром», «О реконструкции курорта Абалах», но районная газета печатать их не хотела, они так и остались в рукописи. Сына он пережил на год. В середине 1960-х в Нижнем Бестяхе установили его бюст, а в Монголии, возле озера Тулбо-Нур, где в 1921 году, в монастыре Сарылгун, Байкалов с отрядом красноармейцев и «красных монголов» стойко держался против генерала Бакича и атамана Кайгородова, дряхлеет под степными ветрами его громадная, без туловища, бетонная голова на постепенно ветшающем монументе в честь монголо-советского боевого братства.

Вишневский в возрасте семидесяти лет был арестован в 1945 году, когда в Харбин вошла Советская армия. В биографических статьях о нем, там, где за прочерком после даты рождения должна стоять дата смерти, стоит вопросительный знак.

Соболев, герой стихотворения Пепеляева «Начполитотдел», избежал суда, но где и как он окончил свои дни, я не знаю. Как не знаю о судьбе стихотворца Сейфулина, «наездника» Цевловского, «сурового воина» Рейнгардта, других пепеляевцев. Мне лишь известно, что некоторые из них, в том числе Шнапперман и соавтор Строда, Нудатов, после освобождения живший в Саратове, были расстреляны по одному делу с их бывшим командующим.

Настенные росписи, сделанные Михаилом Пепеляевым в томском Доме Красной армии, не сохранились.


«Печальным героем контрреволюции» назвал Пепеляева один из его харбинских обличителей, имея в виду, что он так и не пристал ни к одному берегу, поэтому плохо кончил, но определение, какой бы смысл ни вкладывал в него автор, на редкость точное. После всего, что я узнал о моем герое, у меня связывается с ним не раздвоенность души, не растерянность, не уныние неудачника, а именно странная для человека с такой биографией печаль – она мягко окутывает его удаляющийся во времени облик.

«Господи, – просил он в дневнике, – всех, всех погибших, убитых в дни смуты, прости, упокой в вечном царствии Твоем, ибо не ведали, что творили мы, люди».

На кладбище в Томске ему поставлен надгробный памятник. Он стоит рядом с новым надгробием над могилой его отца, но это – кенотаф, останков «мужицого генерала» под ним нет.

Прах Строда, если он там вообще есть, рассеян в братской могиле № 1 на Донском некрополе в Москве, в земле, смешанной с пеплом тех, кого после расстрела сожгли в здешнем крематории.
3
В начале 1960-х именем Строда назвали улицы в Якутске и других городах, в Сасыл-Сысы открылся музей с его бюстом, лесовоз «Иван Строд» с портом приписки в Магадане заменил ходивший раньше по Лене колесный пароход с тем же названием, сначала переименованный, а потом сданный в металлолом. В Лудзе, на доме, где родился Строд, повесили мемориальную доску с надписью на латышском и на русском, и в апреле 1984 года на улице перед ним провели посвященную 90-летию со дня рождения героя-земляка пионерскую линейку. Ее отпечатанный на машинке сценарий мне дала хранительница фондов городского музея по имени Ивета.

Если в тот день мероприятие прошло, как задумывалось, дети декламировали отрывок из поэмы Виссариона Саянова, написанной в то счастливое для Строда время, когда после выхода «В якутской тайге» его имя гремело по стране: это монолог красноармейца, провидящего свою гибель в Сасыл-Сысы, но готового послужить трудовому народу и в виде трупа:


Мы в битвах несгибаемыми были,
И после смерти я хотел бы так,
Чтоб телом моим бруствер укрепили,
И чтоб над ним взвивался красный флаг.



Пусть я убит, но отступить смогу ли?
Прошу на крепость положить меня.
И даже мертвый вражеские пули
Остановлю я сердцем, как броня.


Одноэтажный домик, перед которым звучали эти оловянные стихи, теперь обшит сайдингом, на крыше – финская черепица, в огороде – компания садовых гномов. Мемориальной доски нет. Ивета сказала, что хозяин снял ее на время ремонта, но не стал возвращать на место, она хранится у него в гараже.


Мне трудно объяснить, для чего я написал эту книгу.

То, что двигало мной, когда почти двадцать лет назад я начал собирать материал для нее, давно утратило смысл, и даже вспоминать об этом неловко.

Взамен могу привести еще одну цитату из Метерлинка, которую Кронье де Поль в сентябре 1922 года, на борту «Защитника», по пути из Владивостока в Аян выписал в свою книжечку, как если бы думал при этом о Пепеляеве и Строде:
«Мы знаем, что во вселенной плавают миры, ограниченные временем и пространством. Они распадаются и умирают, но в этих равнодушных мирах, не имеющих цели ни в своем существовании, ни в гибели, некоторые их части одержимы такой страстностью, что кажется, своим движением и смертью преследуют какую-то цель».

Примечания
1
Где находится это дело, сообщил мне мой старинный друг, историк, создатель мемориального музея «Пермь-36» Виктор Шмыров, и он же оплатил мне билеты в Новосибирск. В то время на такую поездку денег у меня не было. Благодарю также Т. И. Быстрых из Перми, С. С. Виленского, В. Л. Пепеляева и Р. С. Агаркова из Москвы, Ю. Н. Пепеляева из Черногорска в Хакасии, В. Дзевалтовского и И. Матвеенко из Лудзы в Латвии и всех, чьей бескорыстной помощью я пользовался.
2
Источники указаны в разделе «Библиография» в конце книги.
3
Архив УФСБ РФ по Новосибирской области, д. 13069, т. 9, л. 1–2.
4
Все приводимые в этой главе и в главе «Дух упований» слова Пепеляева взяты из его рассказа о себе, написанного в советском плену 5 июля 1923 года и представляющего нечто среднее между исповедью и автобиографией (Архив УФСБ РФ по Новосибирской области, д. 13069, т. 1, л. 18–27 об.).
5
Военный крест (фр.).
6
Осведомительный отдел армии, занимался пропагандистской работой среди солдат и населения.
7
Созданный в декабре 1917 года Центральный исполнительный комитет сибирских Советов.
8
Тунгусы – прежнее, до 1930 года, общее название эвенков и эвенов. Поскольку русские и якутские участники описываемых событий употребляли только это слово, здесь и далее я использую его для более точной передачи языкового колорита эпохи.
9
Опубликовано в книге Е. Вишневского «Аргонавты Белой мечты».
10
Тойоны – родовая аристократия; наслег – община из одного или нескольких родов; улус – волость; хамначит – батрак, работник у богача.
11
Я процитировал это стихотворение в моем романе «Казароза», но автором сделал одного из вымышленных персонажей.
12
Я знаю эту фразу от писателя Александра Эбаноидзе.
13
В 1924 году, во время суда над участниками Якутской экспедиции, между прокурором и Пепеляевым состоялся такой диалог: «Вы деятельность Унгерна знали?» – «Да». – «Вы принимали к себе людей, служивших у Унгерна?» – «Честных принимал».
14
Зимняя якутская юрта имела деревянный каркас, к которому крепились стены из поставленных вертикально, с наклоном внутрь, тонких бревен, обмазанных глиной или навозом. На крышу насыпалась земля. Пол тоже был земляной. Окна летом затягивали волосяной сеткой от насекомых, зимой закладывали льдинами. Юрта имела глинобитный очаг – камелек – и соединялась с хотоном – хлевом. Были юрты наподобие русских изб, но с плоской крышей.
15
Ими бьют по стволам деревьев, чтобы шишки падали на землю. В Забайкалье эту дикую казнь практиковал главный палач Унгерна, полковник Сипайло.
16
Орденский знак представлял крест в лучах зеленого пламени. Единственный сохранившийся экземпляр находится в коллекции Русского музея.
17
В 1913 году Адрианов был сослан в Минусинск за сочувственные статьи о стачке служащих фирмы миллионера Второва. В Хакасии раскапывал курганы, а в Туве нашел древнекитайский город, куда в 2007 году В. В. Путин привозил Альбера II, князя Монако.
18
В. Н. Чемезов. Строд. Якутск, 1972.
19
Во втором издании книги «В якутской тайге» Строд заменил (возможно, по рекомендации издательства) это краткое описание следующим рассказом: «Из толпы жадно смотревших на пытку шагнул вперед юркий, маленького роста, безусый. Он нагнулся над вспучившейся кровавой массой, запустил туда руку и стал проворно отдирать одну кишку от другой. Другой ухватился за конец кишки, потащил ее за собой к стене, стал на скамейку, намотал конец кишки на гвоздь и завязал его узлом, а затем бросил пытаемому: “Товарищ большевик, можете разговаривать, соединил с Марксом”. Тот, к кому относились эти слова, лежал без памяти, почти мертвый. “Теперь подать линию в Якутск, а другую прямо в Москву, к Ленину”, – командовал капитан Яныгин».
20
Начало этой записи приведено в главе «Дух упований».
21
Государственный архив Приморского края, НСБ, д. 430 (Приказы войскам Омского военного округа, 1919 г.), л. 2. Документ обнаружен историком и журналистом П. К. Конкиным. Я получил его копию от В. А. Пепеляева.
22
Строд пишет, что их было трое – Дьячковский, Ефремов и Непомнящий. Не исключено, что он перепутал Федорова с Ефремовым, а Непомнящий хотя и состоял при парламентерах, членом делегации не был.
23
Архив УФСБ РФ по Новосибирской области, д. 13069, т. 1, л. 9—10.
24
На суде Цевловского спросят о смысле этого названия – дано ли оно «по контрасту или по сходству». Он ответит без иронии: «По сходству».
25
Записка попала к красным вместе со всем архивом Сибирской дружины и случайно оказалась среди документов следственного дела Пепеляева.
26
Дан., XII, 1. Двумя годами раньше этот же текст, но истолкованный иначе и с прямым указанием на источник был использован Унгерном в его известном «Приказе № 15».
27
Автономная Якутия, 1922, 5 сентября, 11 ноября.
28
В книге Строда бой ошибочно датирован 13 февраля.
29
Письмо сохранилось в следственном деле Пепеляева.
30
Так в дневнике Вишневского, где события привязаны к датам. В книге Строда штурм датирован 15 февраля, но это явная ошибка. Раньше (например, на суде над Пепеляевым) он говорил о 18-м. Разница в один день с датой, приведенной у Вишневского, обусловлена тем, что первый бой с ним Строд отнес не к 14, а к 13 февраля. У обоих штурм падает на шестой день осады.
31
Архив УФСБ РФ по Новосибирской области, д. 13069, т. 5, л. 403.
32
Для сравнения можно вспомнить, что при аресте бывшего наркома внутренних дел Генриха Ягоды в 1937 году у него нашли коллекцию порнографических открыток из 3904 штук.
33
Архив УФСБ РФ по Новосибирской области, д. 13069, т. 5, л. 404–404 об.
34
Здесь: ледяные заторы, образующиеся на забитых донным льдом реках или, в другом значении, скопления воды под снегом.
35
Архив УФСБ РФ по Новосибирской области, д. 13069, т. 5, л. 403 об. Рядом, как и на полях стихотворений «Памяти П. А. Куликовского» и «Начполитотдел», имеется помета: «Произведение ген. Пепеляева».
36
Тетрадь со стихами числится в реестре документов его следственного дела, но я ее там не обнаружил.
37
Ураса – конусообразный шалаш из обтянутых берестой жердей.
38
Добровольный флот – транспортные суда, закупленные за границей на общественные пожертвования после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Предназначались для перевозки войск, позже использовались в коммерческих целях. Во Владивостоке было несколько таких пароходов.
39
Письмо сохранилось в следственном деле.
40
Возможно, впрочем, это ошибка прочтения.
41
Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству, позднее – ДОСААФ.
42
Программа оппозиции (май 1927 года), в которой, в частности, критиковалась концепция построения социализма в отдельно взятой стране и выдвигалось требование открытой внутрипартийной дискуссии.
43
Имеется в виду тюрьма в Олекминске, где Строд сидел в 1918–1919 годах.
44
Судя по тому, что в Центральном архиве ФСБ нет отдельных следственных дел ни Малышева, ни Кронье де Поля, первый больше не арестовывался, а второй, скорее всего, умер в заключении.
45
ДВК – Дальневосточный край.
46
Получив добавочный срок, Пепеляев пытался доказать, что не является врагом советской власти и не представляет для нее опасности.
47
В 1929 году Слащев был застрелен неким Коленбергом, то ли мстившим за казнь брата, то ли действовавшим по заданию ОГПУ.
48
Несмотря на просьбы Коржакова шашку ему не вернули, и в 2009 году она как конфискат была продана с аукциона за 15 тысяч долларов. Покупатель пожелал сохранить инкогнито.
49
После выхода на пенсию переехал к дочери в Харьков.