odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Хозяин Синего Пламени. Александр Кинко. (12)

podsnezhnik.jpg

...Полновластным хозяином Большевика считался директор прииска по фамилии Лошкарёв, перед назначением на должность он работал секретарём партийного бюро, а до партийной работы начальником горного участка. До него обязанности директора исполнял некий Шевцов И.В. - дядя матери моего одноклассника Сазонова Ивана, как оказалось. Мать Ивана звали Полиной. Ранней весной 1956 г. с Челбаньи на Большевик перебросили лучшую в Дальстрое бригаду золотодобытчиков во главе с молодым и энергичным Вадимом Тумановым. Иван Шевцов обсуждал с ним варианты решений производственных вопросов, связанных с нарезкой и отработкой трёх шахт на участке «Октябрьский» с очень высоким содержанием золота. К слову, Шевцов в 1948 году был назначен на должность начальника автобазы Западного горно-промышленного управления.
Бывший житель посёлка Фролыч Лошкарёв приступил к обязанностям директора прииска в начале 1961 года, он жил с женой, сыном Юрием и, кажется, с дочерью в отдельном доме на отшибе в сторону Комсомольца. Жена директора, похоже, работала в школе.

Согласно наблюдениям малолетних исследователей из их дома была выведена труба, из которой вытекала серо-голубая мыльная вода куда-то вниз в овраг, у других жителей посёлка такой привилегии не было (имеется в виду автономная канализация). Сын директора был старше меня лет на восемь, он щеголял по посёлку в шерстяном спортивном костюме светло-синего цвета - заветная, но не достижимая мечта моих небогатых сверстников. Лошкарёвы были яркими представителями местной большевистской «элиты». По воспоминаниям обиженного Стародубцева В.Г., который работал на Большевике до конца 1960 года заместителем директора прииска по общим вопросам и капстроительству, в её среде плелись интриги, подсиживания и прочие составляющие продвижения по служебной лестнице. А где их нет, спрашивается!? Да, главным инженером прииска в то время был некто Власов. Моей одноклассницей была Власова Наташа, уж не его ли дочь? Одним из горных участков прииска Большевик был участок под названием «Кварцевый».

Лошкарёв после выхода на пенсию переехал в г. Алма-Ату, где и проживал до конца своих дней. Его сын Юрий умер от рака в 2014 году в г. Белгороде. Кроме Лошкарёва в памяти всплыла фамилия некоего Михалёва, которую спустя много лет произносил отец. Оказалось, что Михалёв занимался административно-хозяйственными вопросами на комсомольском производственном участке, проживая постоянно на Большевике. Со слов Ильяса Ситдикова это был симпатичный солидный мужчина возрастом лет сорока пяти, который был женат на матери моей одноклассницы Терёхиной Таисии.

Вытянутое в ширину здание конторы прииска располагалось слева от нашего дома метрах в тридцати, если стоять к входу лицом, там всегда собиралось много народа, распределяемого по нарядам на работу. Как следствие, на крыльце и на веранде конторы стоял дым коромыслом, и было полным-полно набросано вокруг окурков и просмоленных фильтров от сигарет или папирос, которые детвора зачем-то собирала. В глубине посёлка находилась небольшая танцевальная площадка из неплотно подогнанных друг к другу досок.

На склоне одной из сопок левой гряды, густо поросшей стлаником и шиповником, в глубине располагалось поселковое кладбище. О санитарных нормах тогда ни одна живая душа не имела ни малейшего представления, заразные эпидемии, правда, не случались. На поселковом погосте на моей памяти была похоронена маленькая девочка по фамилии Будникова, которая скончалась зимой от сильнейшего гриппа. В посёлке имел место ещё один прискорбный случай – летом умер один из жителей района Нижних по прозвищу Горбатый, он на самом деле имел этот безобразный физический недостаток, но дело не в этом. Услышав об его кончине из разговора каких-то парней, изъяснявшихся с применением сочных жаргонных выражений, я мигом примчался домой и выпалил родителям печальное известие.

- Па! Ма! Горбатый хвост откинул!

Что тут началось! Меня отчитали по первое число и за неуместное применение позорной клички и за употребление блатной «фени», с тех пор я твёрдо усвоил, что так говорить об усопших нельзя. Или хорошо или ничего.

В посёлке проживали и другие интересные колоритные фигуры, причём самых разных национальностей. Припоминаю молчаливого хмурого «немца» с типичной арийской внешностью, покрытой двухдневной щетиной, его голову неизменно прикрывал от непогоды головной убор военного образца – серого цвета шапка на «рыбьем меху» с длинным козырьком и двумя пуговицами на околыше посередине лба. За ним, впрочем, и за другими подозрительными личностями, мальчишками устраивалась самая настоящая слежка, шпиономания цвела на Колыме пышным цветом, сильно сказывалось влияние идеологии – крёстной матери советского кинематографа. Кругозор детей и подростков ограничивался «самым важным из искусств» такими идейными штампами как «Судьба барабанщика», «Сотрудник ЧК» и другими подобными поделками. Вместе с тем, мальчишки мечтали совершить какой-нибудь подвиг или героический поступок и частенько между ними велись разговоры на эту возвышенную тему. Вероятно, и я мечтал спасти утопающего, но, к моему большому огорчению, никто на моих глазах даже не помышлял идти камнем ко дну. К тому же, на Колыме я и сам так и не научился плавать.

По уточнённым данным немцем оказался одинокий и прижимистый румын (скорее всего, бывший военнопленный), но он был совершенно безобидным человеком. Однажды его случайно или умышленно обсчитали в поселковом магазине на какую-то мелочь, тогда он принципиально стал игнорировать эту торговую точку, предпочитая отовариваться в соседнем Комсомольце. Согласно воспоминаниям геолога Бустенгина Атласова в 1953 году в Чай-Урьинской долине вместе с ним работал промывальщиком бывший заключённый по фамилии Хурмузаки - румын по национальности. Если это один и тот же человек, то я сделал великое открытие! По крайней мере, для себя.

Другое дело – бывший власовец. Отец описывал крайне неприятный случай, когда отбывший срок заслуженного наказания пособник врага, находясь в изрядном подпитии, вдруг вспомнил о своей грязной службе в покрытой несмываемым позором власовской армии и с ненавистью заверил окружающих, что будь у него в руках автомат, то он показал бы всем, кто в доме хозяин. Тихий и уравновешенный по натуре отец моментально отреагировал на провокационный вызов, так как знал, что его родитель Сергей Ильич К. достойно пал на поле брани. Семью известили о том, что её глава в августе 1944 г. не вернулся с задания (летом 2006 г. я нашёл в Центральном Архиве Министерства Обороны подлинные документы, подтверждающие его гибель в бою за польское село Боровина под старинным городом Мелец). Так вот, вспыхнул острый конфликт, закончившийся, скорее всего, не очень умелым, но наверняка назидательным битьём наглой и злобной власовской морды. Хотя, чёрного кобеля не отмоешь добела.

Отец также рассказывал, как был невольным свидетелем курьёзного телефонного разговора одного китайца, занимавшегося снабжением, с начальником средней руки, который заведовал автомобильным транспортом в посёлке. Хозяйственному китайцу как-то срочно понадобилось завезти в продуктовый магазин обычный репчатый лук. Он позвонил этому начальнику и, дико коверкая великий и могучий язык, вежливо произнёс.

- Насяльник, дай масину пад люка.

Оскорблённый в лучших чувствах завгар пришёл в бешенство от столь дерзкого непочтительного обращения и разразился в ответ на невинную китайскую просьбу отборным русским матом. Последними и почти приличными его словами в адрес заказчика были следующие.

- Сам ты подлюга!

Этот анекдотичный случай долго потешал местных жителей, неизбалованных развлечениями. Русский с китайцем – братья навек.

Надо заметить, что, в целом, снабжение прииска Большевик промышленными товарами было хорошим, продавались добротные шерстяные костюмы, драповые пальто, чехословацкие армейские ботинки чёрного цвета, стягивающие лодыжку резинкой, тёплые китайские свитеры, фонари, термосы, кеды и так далее. У меня был замечательный фонарик из чёрной пластмассы, излучавший свет при нажатии на рычаг встроенной миниатюрной динамо-машины. Отец по случаю приобрёл брючный ремень из самой настоящей крокодиловой кожи, носил его на Колыме за милую душу, а затем долгий период времени на материке после отъезда.

Помню двух взрослых сестёр-хохлушек, проживавших вдвоём в ветхом домике под сопкой правой гряды, щедро усыпанной летом брусникой и голубикой. Милые украинки разговаривали исключительно на родном певучем языке, что вносило приятное разнообразие в диалоги с этими замечательными женщинами. Какая тёмная сила забросила их с тёплой и плодородной украинской земли в этот далёкий край вечной мерзлоты и вечной борьбы за выживание, вернулись ли они обратно на любимую Украину в родную побелённую хату, окружённую цветущим вишнёвым садом? Одному Богу известно.

Вместе с отцом работал бывший лагерник, по прозвищу Человече добрый, который иногда вместе со своим приятелем, заходил к нам домой на огонёк. Приятель хорошо запомнился высокой нескладной фигурой и большим причудливой формы сизым носом «картошкой», вызывавшим у нас с матерью заразительный смех после ухода дорогих гостей. Мой нос тоже далеко не римский, но в своём глазу, как водится, даже бревно не замечаешь, а в детские годы, тем более. Человече добрый, бывший москвич, домой после отбытия срока возвращаться не захотел или не смог, а продолжал вкалывать на Колыме уже по своей воле. Он был хороший человек и на самом деле оправдывал свое ласковое прозвище, которое получил из-за того, что именно с такими приятными словами обращался к другим людям или отзывался о них. Человече как-то своими руками смастерил детские лыжи, выгнув острые носы над паром, и подарил их мне. Как мне стало известно, лучшим материалом для изготовления лыж на Севере является берёза. Позже одну из лыж я сломал, напоровшись на незаметную в снегу яму, о чем очень жалел. А произошло это во время лыжной пробежки моих одноклассников во главе с классным руководителем, сначала я почему-то отстал и сошёл с дистанции (кажется, подвело крепление) и был крайне раздосадован тем, что лыжники меня не стали дожидаться. Когда я возобновил движение по снежной целине, на которой частенько можно было видеть изящных белых куропаток, в довершение к упомянутой неприятности, сломалась та самая лыжа.

Запомнились некоторые характерные элементы лексики, которую употребляли в разговорах жители посёлка и родители в том числе. Частенько можно было услышать подмешанные в диалоги модные словечки и фразы: «капитально», «потолковать», «в курсе дела», «моё дело маленькое», «фактошто» (факт тот, что), «труба делу», «баста» (хватит), «шабаш» (с ударением на втором слоге) и так далее. Спецодежда называлась «одергайка», грубые рабочие башмаки - «мабута», домашние тапочки на меху - «коты» (с ударением на первом слоге).

Ещё один из знакомых отца, приходя в наш дом, традиционно приветствовал домочадцев на украинский лад: «Здоровэньки булы!». А я неправильно сгруппировал эти слова и долго ломал себе голову, что означает слово «кибулы», со словом «здоровэнь» вроде бы всё было понятно - пожелание здоровья.

Пётр Демант, бывший житель посёлка Ягодный, в своих воспоминаниях под названием «Мои три парохода» рассказал об одном своём знакомом, с которым общался в 50-70-х годах.

"Его место в течение многих лет занимал потом «Здоровеньки булы». Так этот бич приветствовал всех встречающихся, от школьника до начальника милиции. Он был немного старше меня, рыжебородый западник из бывшей Галичины.
В отличие от земляков он чисто говорил по-русски, но только когда этого хотел и когда был совершенно трезв, что, впрочем, случалось не часто. Не в пример другим бичам, никогда не отказывался от работы и скоро стал такелажником на ремонтно-механическом заводе, даже получил место в общежитии. Трудился «Здоровеньки булы» на совесть, иногда, правда, вовсе не приходил на завод – отсыпался после пьянки.

Как-то на базе случился аврал из-за огромного количества муки, поступившей из Магадана, и завод прислал нам на выручку «людей». Он оказался со мною в паре на передаче склада. Не спеша перетаскивая тяжелые ящики, «Здоровеньки булы» с усмешкой поглядывал на бухгалтера, будущего начальника базы Трушина. Тот писал и балагурил, стараясь произвести впечатление на кладовщиц, передающую и принимающую, хорошеньких молодых женщин. Я обратил внимание на умные и язвительные реплики в его адрес моего напарника. Но по-настоящему удивился, когда он начал цитировать в оригинале Горация, моего любимого римского сатирика. Тут я узнал, что сей бич окончил с отличием не только львовскую гимназию, но еще институт физкультуры в Варшаве. Преподавал несколько лет, после воевал, в основном «в лесу», загремев, отсидел законный червонец на Колыме, потом пристрастился к спирту. К нему, как ни к кому другому, подходила расшифровка бича – он превосходно знал французскую и русскую литературу, не говоря уже об украинской.
Через неделю он вернулся на свой завод, но я рад сообщить счастливый конец: «Здоровеньки булы» получил пенсию, ему выделили комнатку в заводском доме, где он продолжал жить вплоть до моего отъезда в 1978 году..."

В мою детскую память прочно въелось жизнерадостное приветствие этого дядьки, наверняка, родители так и называли его между собой: "Здоровэньки булы". Имеется определённая вероятность того, что таинственный гость в нашем доме и колоритный герой книги Деманта - одно и то же лицо. Будучи «бичём», бывший «лесной брат» запросто мог мигрировать по колымской трассе в любом направлении, в том числе из Ягодного на Большевик и обратно.

Перед работой в ночную смену отец долго колдовал над заваркой чая в металлической кружке, а затем мелкими глотками пил горячий чёрно-коричневого цвета чифир – жизненно необходимый колымский допинг, он сильно возбуждал нервную систему и тем самым отбивал всякое желание спать, когда надо было с сильным физическим напряжением работать. Для отца всю жизнь чёрный байховый чай являлся самым любимым напитком. С ранней юности я стал с ним солидарен, почувствовав нежный аромат чая и по достоинству оценив его безукоризненный тонизирующий вкус. Вместе с тем, частое употребление чифира крайне негативно отражалось на деятельности сердца, быть может, пришедшая к отцу в пожилом возрасте ишемическая болезнь – это в каком-то роде расплата за небрежное, хотя и вынужденное, отношение к своему здоровью. К сожалению, после размена пяти десятков лет эта болезнь перешла по наследству и ко мне.

Работа старателем была каторжной и неблагодарной, сильно зависела от элементарного везения и времени года. Даже если старатели и натолкнутся на богатое золотом пространство, не тронутое промывочным прибором, это вовсе не означает, что они обязательно хорошо заработают. За один грамм драгоценного металла «бережливое» советское государство, напоминающее чахнущего над златом пушкинского царя Кащея, платило в то время всего лишь один рубль. Чтобы в зимний период добыть мягкий жёлтый металл, нужно сначала развести костёр, отогреть и размельчить грунт. Затем промыть его на месте в ледяной воде при помощи лотка и скребка, потом в домашних условиях довести выуженные из ила самородки до кондиции - окончательно очистить и просушить перед сдачей в приёмный пункт.

Помню случай, когда малолетние следопыты неожиданно наткнулись на типичное «тёплое место» старателя-одиночки, который куда-то ненадолго отлучился. Возле свежей и неглубокой ямы неправильной формы, болезненно черневшей рваной раной на белоснежном теле земли, валялись примитивные, но незаменимые орудия труда золотодобытчика. Мы в этот момент не растерялись, с помощью скребка быстро насыпали в оставленный без присмотра тяжёлый деревянный лоток грунт, плеснули в него воды и стали раскачивать ёмкость из стороны в сторону. Случилось чудо, после нескольких неуклюжих движений на дне лотка на фоне тёмного грунта, словно звёзды на небесах, замерцали редкие золотинки, кажется, именно так мы называли тогда мелкие плоские кусочки золотого песка. Довольно увлекательное и очень азартное занятие, даже для малолетних детей. Нелегальную добычу пришлось экстренно свернуть и уносить ноги, пока не вернулся грозный арендатор колымских недр и не показал нарушителям концессии, где на Колыме раки зимуют. Старательский лоток изготавливают из тополя, другая древесина для этого важного инструмента мало пригодна. Летом старателей поджидала другая напасть: тучи разнообразных кровососущих насекомых, проливные дожди, провоцирующие периодически сильнейшие наводнения, испепеляющая жара – виновница страшных таёжных пожаров, и прочие неприятности, присущие высоким широтам с резко континентальным климатом. А вот когда на старателя прольётся «золотой дождь», не ведомо никому. Возможно, что никогда, как ни старайся.

Какое-то время отец работал в геологоразведке шурфовщиком, в его обязанности входило рытьё глубоких ям метра полтора-два в диаметре в поисках признаков драгоценного металла. Грунт из шурфов извлекался так называемыми «ложками» - лопатами с укороченными ручками. Работа прекращалась, когда на дне появлялись крупные булыжники или валуны, дальше долбить грунт не было смысла – золото отсутствует. Если опытным шурфовщикам чутьё подсказывало, что золота в данном месте нет, то чтобы лишний раз не надрываться, незаметно от геологов они набрасывали в наполовину вырытый шурф камни обтекаемой формы, найденные в ближайших окрестностях, и переходили к следующему объекту. Предыдущая яма, разумеется, шла в зачет.

Отец получил на Колыме много рабочих профессий на всевозможных курсах, успешное окончание которых подтверждалось документами в виде разномастных удостоверений. На Большевике тоже был свой учебный центр, если можно так выразиться, он находился в районе Нижних. Вероятнее всего, под него оборудовали какую-нибудь комнату в старом клубе. Однажды и я там случайно побывал, так как в памяти всплывают цветные плакаты с изображением различных тракторных агрегатов в аксонометрии и люди, сидящие в верхней одежде в вечерней «аудитории». В одном из удостоверений, упоминалось производственное объединение «Северовостокзолото». Взаимозаменяемость в золотодобывающих коллективах была продиктована самой жизнью, как ни банально сегодня звучит это выражение. Наверняка, как бывший механик-водитель танка, отец работал и на бульдозере. А на зимний период он нашёл себе «тёплое» местечко в поселковой кочегарке.

Было дело, к нам в гости зашли старые знакомые после шикарно проведенного на материке отпуска. Мне первый раз в жизни дали выпить налитый в гранёную рюмку глоток сладкого красного вина из пузатой импортной бутылки в плетёной упаковке, но детский организм алкоголь не принял, брусничный морс по всем статьям был вкуснее. На закуску предложили отведать свежий огурец - невиданный экзотический овощ. Его разрезали пополам, сделали ножом надрезы, немного посыпали солью, после этого я его съел. Такого наслаждения от вкуса и аромата этого растительного деликатеса никогда прежде я не испытывал.

Несмотря на сложные климатические условия, жители Большевика ухитрялись выращивать летом на небольших, но любовно ухоженных огородах худосочную морковку, репу, лук и даже редиску. Это было хорошее подспорье для скудного рациона питания на Севере.
Однажды зимой я попробовал пельмени из оленины, мясо мне не понравилось. Кстати, в зрелом возрасте я попробовал свежую варёную оленину и жареную печень, после дегустации сразу же стал верным поклонником этих простых, диетических и очень вкусных блюд.

Разумеется, обычное мясо тоже было в рационе нашей семьи, у меня перед глазами возникает мимолётный эпизод из нашей жизни, когда отец старательно выбивает о лезвие кухонного ножа из костей вкусное нежное лакомство – костный мозг. В магазине продавалась ароматная свиная тушёнка в виде нежно-розовой пасты, которую можно было просто намазывать на хлеб. Ещё запомнилась отвратительная на вкус сухая картошка, которая после растворения в воде и варки напоминала своим внешним видом казеиновый клей (только относительно белого цвета), а также сухое молоко и яичный порошок, к которым вроде бы не было претензий. Сахар поставлялся в розницу большими неправильной формы кусками, которые нужно было колоть до удобоваримых размеров. Чуть не забыл про яблочное повидло в больших консервных банках ёмкостью в два или три литра и сгущённое молоко со знаменитой торговой маркой сине-белого цвета. Любимыми кушаньями детворы были находящиеся в свободной продаже сладкий гематоген и сушёная кисло-сладкая черника, после поедания которой, зубы становились синего цвета...

(продолжение следует)

Tags: Колыма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments