Снега моей души". Сергей Паршуткин. (окончание)

Мы – рябь во времени.
Омар Хайям

Рябь (хроника одного дня)

От автора:
Событие, которое произошло в тот день, не вписывается ни в какие рамки здравого смысла, не поддаётся никакому членораздельному объяснению и является, по сути своей, страшным.
Страшным – потому, что внесло сумятицу в души и покусилось на сами основы, которые были заложены в умы и сердца воспитанием, образованием и прожитым временем.
Я не стал облагать данное событие в литературную форму, разумно предполагая, что, художественно описывая случившееся, могу ненароком добавить красок в эту жуткую палитру, тем самым снижая остроту восприятия, или наоборот – убрать необходимое, добавляя, и без того избыточного там, ужаса.
Заранее оговорюсь, что предлагаемые страницы дневника не велись с таким точным хронометражем, как представлено ниже, а были уже дописаны вечером того же дня, по памяти – благо, что у главного героя есть привычка фиксировать каждое событие взглядом на часы, да и врезалось всё, что там было, в душу намертво…
Кратко о месте действа и героях, пропади оно пропадом, этого события.
Два путешествующих с рюкзаками мужчины, обоих зовут Сергей, в возрасте сорока девяти – пятидесяти лет. Оба опытные, тёртые судьбой и обстоятельствами, туристы. Совместный стаж проведения сложных путешествий – шестьдесят лет. Район, куда они, теперь уже не побоюсь применить это слово, попали – Восточный Саян, истоки рек Тумановка (бассейн реки Кизир) и Пезо (бассейн реки Кан). Горная часть пути – Пезинское Белогорье. Время действа – 5 июля 2006 года.
А теперь прошу вашего внимания…

2006 год, 5 й день июля.
9 20
Сегодня я встал первым, Сергей ещё спит.
Готовил завтрак спокойно, врастяжечку, зевая. Торопиться некуда – до цели нашего пешеходного путешествия остался день ходу, да и то, если идти боком, как говорится… Десять километров, да почти по прямой! Разлюли – люли малина!
Погода хорошая – самая ходовая. Ни облачка на небе – синева потрясающая! Долина реки просматривается до самого поворота – почти на десять километров.
Где то там, где река поворачивает на северо восток, расположен водопад. Вот он то и есть наша цель.
У водопада постоим денёк, фотографии будут сказочные.
Как только водопад минуем – можно будет думать о сплаве.
Сплав… Это уже почти дома!
Эх, хорошо то как!
А Тумановка то дала нам прикурить! Пока по ней поднялись сюда, на Белогорье… Душу всю вынула своими вертепами! Чего переправы одни стоили….

10 20
Позавтракали сытно и вкусно. Что и говорить, если не спеша и с удовольствием, то можно и лапшу китайскую аппетитной сделать…
Серж раздобрился – выдал кусочек колбасы! Правда, в обмен на моё клятвенное обещание поймать рыбу. Ну, на реке, глядишь, замотается – забудет…
Пока завтракали, туман, что закрывал часть долины реки, испарился, как и роса, что обильно покрывала всё вокруг. Надо записать вечером, как всё это выглядело, чтобы потом описать… Роса – миллионы радуг, туман –белая неподвижность… Небось, где и пригодится!
Но, как не тяни трапезу…
Какая же противная у Сержа манера говорить: «Ну, поели, а теперь и походим!»
Опять рюкзак!
А как хорошо день то начинался!
Эх, маманя…

11 00
Идём уже почти сорок минут. Карта опять наврала, гадина – тропой даже не пахнет…
И поняв это, заметались мы что то с Сержем: то вверх по склону карабкаемся, то к реке спускаемся, то напролом рубимся…
Не а, так дело дальше не пойдёт, решили.
Остановились, рюкзаки сбросили, и давай совет держать. Опять я карту достал, вертим её так сяк, будто поможет это нам…
Опять азимут взяли, опять вершины окрест «привязали» – стоим на месте, гадство такое! И километра не отошли от места ночёвки – вон тот бугор, на котором стояли… А впереди то у нас ещё два распадка. Да с ручьями бурными в них. А их бродить… А уж про водопад, с такими темпами движения, надо вообще до ночи забыть!
Глянул Серж на часы – за голову схватился! Уже как двадцать минут стоим, «трындим», воздух сотрясаем!
Шагом марш!

11 20
Серж решил посмотреть, что там выше по склону, а я счел нужным спуститься к реке – нет ли там беглянки тропы…
Ну, по всем канонам, я попал в болото, замочился по самые уши, поругал сам себя, да и снова наверх, туда, куда Серж ушёл, решил идти.
Покричал ему, что пойду углом склон резать – ответа не услышал.
Ну, я и пошёл сквозь заросли, как лось…

11 36
Я вышел на это место почти сразу, как через кусты «ломанулся». Чистое такое, прямо хоть сейчас лагерь ставь! По склону вверх гляжу, ищу взглядом Серёгу – ни черта не видно. Только на самом верху какие то останцы скальные торчат. Но там круто! Там не может быть Серёги!
Поорал ещё с минуту, думаю, подожду – сам вывалит на меня, так как деваться ему некуда – вертикально там всё.
Ну, и развернулся лицом к реке то.
Сначала мне показалось, что у меня что то с глазами, или дождь резко так пошёл – до сих пор не могу объяснить, почему именно дождь то…
Это был какой то кошмар. Да да, и без знака восклицания…
Прямо подо мной…
Прямо подо мной был водопад!
Как током ударило!
Нет – воздух исчез, и лицо стало как то покалывать, а руки затряслись…
Словно боясь чего то, я повернулся туда, откуда только что пришёл.
Взору открылась совершенно незнакомая доселе картина: куда то исчез холм, на котором была наша ночёвка, а перед моими глазами, где то далеко далеко, виднелись расщелины двух распадков, со склонами, покрытыми пятнами, ещё не растаявшего снега.
Мы эти распадки не проходили…

11 40
Вдруг из за кустов с шумом вывалился Серж, весь в какой тот пыли и мелких ветках, напугав меня страшно!
«Ёксель моксель! Там скалы, хрен обойдёшь! Надо бы вниз…» – возопил он.
И осёкся, увидев, как он говорил потом, меловую статую.
Я молча показал ему рукой на водопад…
Теперь уже я видел со стороны, а он в точности повторил, как я вёл себя в первые минуты встречи с водопадом.
В молчании прошло ещё несколько минут.
«Сели, старик…» – хрипло выдохнул Серж.
Мы сели.
Я, почему то, улыбался, как дурачок…
«Это что же получается – девять километров за пятнадцать минут…» – опять хрипло выдохнул напарник.
За шестнадцать, говорю. И улыбаюсь.
«У тебя кровь из носа идёт…» – отрешённо так говорит, на меня не глядя…
Смотрю, а у меня столько на грудь налилось – хоть куртку выжимай.
Ну и давай я вытираться, сморкаться, плеваться…

18 00
Мы молча сидели у костра всю ночь, вслушиваясь в шум водопада и стараясь не смотреть в ту сторону, откуда пришли днём.
Пришли…
Вдруг я увидел, что Серж как то очень пристально и тревожно смотрит на меня через костер.
«Что, Серж?» – спросил я его.
«Серёга! А это ты?» – осторожное в ответ…

Что мы знаем о лисе?
Ничего. И то – не всё.
Борис Заходер

Рассказ охотника

… а вот ты, Серый, помнишь тот случай, когда вы с напарником по речке Пезо с её истоков сваливались? Ну, там, где вас какая то сила десяток километров, как духов, пронесла, а вы и не заметили. Или заметили что?
Что нахмурился? Да ладно, полноте! Я ведь давно хотел тебе одну историю сказануть, да как то неловко мне было.
Почему? Я его, случай этот, что со мною приключился, жене рассказал по пьяному делу – обсмеяла сначала. А вот потом душу стала вынимать своими страхами: «Не ходи туда больше! Ну их, этих соболей! Других участков мало?!» Даже ревела, когда уходил на участок…
А что я, что я…
И не спрашивай! Перестал, конечно. Ну, не сразу – два года там ещё промышлял толкался, но ей не говорил – думала, что на Хайдамже речке обосновался. Промышлять то промышлял, но дальше водопада… Дальше водопада – ни ногой!
Что встрепенулся? Ага, тот самый водопад, где вас крутанул леший. Какой леший? Нет, не из сказок. Это я так, для словца болтанул.
Кто вас там мурыжил, я не знаю. Да и никто не знает. Но помурыжил, да и отпустил, скажи, нет?
По моему разумению, не дошли до вас руки.
У кого не дошли? Не так Серый думаешь! У чего не дошли – так будет правильнее.
Вот вы там, на речке, ничего не боялись? И ничего не чувствовали? Да знаю я, что страх потом уже пришёл! Но спрашиваю не про страх. Скажи, никаких там предчувствий всяких, снов тяжких… Нет? Ну, тогда я не знаю…
А по мне эти распадки сразу не пришлись.
Почему так? Знаешь, как смотрели на меня своими щелями… Первый ещё ничего чувствовался, а вот дальний… Узкоглазый какой то, черный весь, как скорпий…
Что удивляешься? Я их людьми представлял почему то. Нет, не сошёл! Когда избу там рубил – измаялся весь: спал плохо, тяжко просыпался, жрать не хотелось и сил, как с похмелья, вообще не было. Особенно часам к одиннадцати.
Да, вот ещё что, пока не начал рассказ: собака тогда от меня убежала. Ага, в аккурат тот день был, как всё приключилось. Почему говорю это? Исчезла, как и не было – всё обыскал…
Ладно, вру я, что всё обыскал! Я тогда бежал оттуда, только пятки сверкали! Инструмент бросил, шмотки всё… Всё!
Что смешного? До куда бежал то? А пока давить перестало. Куда давить? На сердце. От страха, наверное. И как петлёй за горло, и сзади, почему то. И назад так, назад – как тянул кто…
Ты знаешь, я бы отсиделся в избе то, если бы этот, что последним ехал, на меня не обернулся…
Кто ехал… Кто обернулся… Я и сам не понимаю. До сих пор, и ни хрена!
Ладно, наливай, да я, пожалуй, только тебе во всех подробностях и расскажу.
Почему? Потому, что ты был там…
Ух, ядрёная какая у тебя водяра то! Не водяра? Спирт мешаешь? Один к одному хорошо. А лучше разводить снегом! Не пробовал? Я по молодости баловался…
Да не гони ты! Щас торкнет, тогда и начнём! Да и мне не так жутко будет сызнова то там прыгать, мать ети…
Дай твою слабенькую сигаретку – мой Беломор кончился. Ага, спасибо!
Во во, запотел! Уф ф ф…
Так о чём, бишь, я?
Ага!
В общем, в избе мне оставалось только раму вставить, да дверь навесить. А сил не было совсем, хоть спал с вечера. Но опять дурно спал – грязь всякая снилась…
Утро тогда выдалось славное. На небе ни облачка, а небо – синь синяя. Что напрягся? У вас такое же утро было? Видишь, как всё там нехорошо то…
Сижу я на бережке, только зубы почистил, как слышу, будто лошадь заржала. Коротко так заржала. Далеко где то звук прошёл, я понять никак не мог – откуда он пришёл.
Ну, встал я, и склон противоположного берега осматриваю – он в тени горы, солнце то на меня бьёт.
Смотрел смотрел – ни фига там нет. Думаю, может, птица какая балует.
Уже повернулся было к избе идти, как вдруг снова ржание! Да близко уже так!
Глаза слезятся, ничего не вижу против солнца то.
Как вдруг…
Сначала мне показалось, что у меня что то с глазами, или дождь резко так пошёл – до сих пор не могу объяснить, почему именно дождь то…
На повороте речки, совсем рядом с берегом показались всадники! Как они появились там – ума не приложу! Как выпрыгнули из тайги, ёлы палы! А как там выпрыгнешь, если там крутяки и скалы кругом! Из воздуха?!
И вот тут я испугался!
Привстал я, почему то, на колено, да так и застыл. Камнем…
Всадники все ближе, едут молча. Лошадки у них справные – на наших поселковских лошадей не похожи, такие упитанные.
Одежды на всадниках странные, вернее, не странные, а смешные. Ну кто, скажи на милость, будет раскрашивать телогрейки в красный или синий цвет? Экспедиция модная, думаю, какая то едет.
Но сам не встаю, с колена то…
А караван уже поравнялся со мной – метров тридцать было. Я пригляделся…
Бляха муха!!!
Как обухом по голове!
Не телогрейки это, Серый, были! Кафтаны короткие такие, ну, как в кино показывают…
И шапки! Блин, острые наверх они…
А уж когда я сабли у них увидел – совсем сомлел…
Лиц видать не было – пятна белые, нет, скорее – серые, ну, как с похмелюги у меня бывает… А сам караван выглядел, как будто под дождём двигался…
Думал я, что меня они не видели.
Ни фига подобного, Серый! Уже проехали они, как вдруг…
Последний всадник, что в черном кафтане был, остановился и обернулся прямо на меня!
Чувствую – умираю, Серёга…
А он потянул, было, поводья, чтобы ко мне речку переехать, но что то его остановило… Божий промысел, я думаю, меня спас тогда!
Черный постоял ещё немного, смотря в мою сторону, да и заспешил за караваном – тот уже в распадок втягивался.
Самое страшное, знаешь, что там было?
Ха, караван! Да ни фига!
Страшным было лицо у этого чёрного.
Лицо было как… Ну, как сетка дождя, вот так примерно. Да, именно сетка косого дождя…
Вот такие дела, Серёга.
Они уехали – я убежал. А собака так и пропала…
Через две недели с напарником к избе вернулся. Ему ничего не говорил, нет. Попросил помочь с избой, да рыбалка началась, а одному сети тягать, сам понимаешь…
Напарник в тот распадок ходил на охоту – как вымерло там всё, говорил. Матерился, что зря ноги бил.
Через неделю мы оттуда уехали.
А ещё через неделю я перестал бояться.
Почему?
Привык…