Фредерик Альберт Кук. Фрагменты биографии...

Фредерик Альберт Кук.
3c19526u.jpg

Поход к Северному полюсу
Кук выступил из Анноатока 19 февраля 1908 года на 11 нартах, гружённых 4000 фунтов (1814 кг) запасов для перехода по паковым льдам и 2000 фунтов (907 кг) моржового мяса и жира для немедленного употребления. Нартами управляли 9 эскимосов, Кук и Франке. Ездовых собак было 103. 25 февраля началось пересечение о. Элсмир, морозы при этом достигали −62 °F (−52 °C) при полном безветрии. Команде предстояло миновать водораздел между проливом Юрика и морем Баффина. Всего на пересечение гористого острова на экстремальном морозе потребовалось 4 дня. Спустя 60 лет тем же маршрутом прошёл известный британский полярник Уолли Герберт, которому на этот же путь потребовалось 4 недели. Успешной была и охота: при выходе к проливу Юрика удалось добыть 20 овцебыков и медведя, а на полуострове Шай 27 овцебыков и 24 зайца. Известный российский полярник — гляциолог В. С. Корякин — отмечал, что это редкостный случай в истории полярных экспедиций, как правило, страдавших от недостатка, а не избытка пищи.

К началу марта Кук отошёл на 400 миль (643 км) от Анноатока, до полюса оставалось 520 миль (836 км). Отправной точкой стал мыс Свартенвог, расположенный на 81° 20’ с. ш. В. С. Корякин, комментируя дневниковые записи Кука о том, что взятые на нартах запасы оставались нетронутыми, а люди, несмотря на морозы и штормы, пребывали в отличной физической форме, писал:

Продолжительный переход от Анноатока стал для них необходимой тренировкой, позволив втянуться в трудности маршрута, испытать снаряжение и приобрести необходимый опыт. При этом не было потеряно время, чему способствовал ранний выход с зимовочной базы в Анноатоке. Свежая мясная пища давала возможность людям полностью восполнять затраты энергии, уходившей на длительные переходы в условиях сильных морозов. Кук со своей идеей использования местных ресурсов явно предвосхитил идею «гостеприимной Арктики» Вильялмура Стефанссона.

На мысе Свартенвог Кук принял решение максимально сократить груз и команду. С собой он брал двух 20-летних эскимосов Авелу (Ahwelah) и Этукишука (Etukishook). Снаряжение было рассчитано на 80 дней пути: 935 фунтов пеммикана (424 кг), 50 фунтов мяса овцебыка (22,6 кг), 25 фунтов сахара (11 кг), 40 фунтов сухого молока (18 кг), 10 фунтов концентрата горохового супа (4,5 кг), 40 фунтов бензина для примуса, 2 фунта древесного спирта для разжигания огня, фунт спичек. У экспедиционеров были два нарезных ружья с боекомплектом в 110 патронов к каждому и разборный каяк. Навигационное оборудование включало два компаса, астролябию, секстант, три карманных хронометра, шагомер, три термометра и барометр, фотоаппарат. Всё это было погружено в двое нарт, запряжённых 26 псами.
Команда отправилась 18 марта 1908 года, первые 63 мили её сопровождали ещё два эскимоса. С ними Кук отправил письмо Франке с указанием ждать его до 5 июня в Анноатоке. Уже 22 марта путь преградили разводья, при температуре −44 °C было немыслимо пользоваться каяком. Астрономические наблюдения в тот день показали 83° 31’ с. ш. при 96° 27’ з. д.. Во время шторма 25 марта ледяное поле раскололось, трещина прошла через иглу (из-за сильных морозов экспедиционеры не пользовались палаткой). Кук в спальном мешке оказался в воде при −48 °F (−45 °C)[70]. Аналогичная история повторилась спустя три дня. 30 марта Кук написал в дневнике, что в 50 милях к западу от его маршрута видит признаки покрытой льдом пустынной земли. Кук назвал её «Землёй Брэдли» и сделал панорамную фотографию, но уже на следующий день не смог обнаружить никаких признаков суши.
13 апреля у измученных работой эскимосов произошёл нервный срыв: Авела рыдал, лёжа ничком на нартах, Этукишук собирался отправиться на юг. До предела измотанному Куку уговорами удалось вернуть своим спутникам мужество. 14 апреля Кук определил координаты: 88° 21’ с. ш. при 95° 52’ з. д. Команда уже столкнулась с недостатком пищи, пришлось начать забой ездовых собак. По вычислениям Кука, 19 апреля они находились в 29 милях от полюса. По его описанию, Авела и Этукишук взяли бинокль и влезли на торос, «попытавшись отыскать земную ось!». Полюса Кук и эскимосы достигли, по его заявлению, в полдень по местному времени 21 апреля 1908 года и пробыли там двое суток. В. С. Корякин утверждал, что приведённые Куком приблизительные данные наблюдений свидетельствуют, что имеющиеся у него инструменты давали погрешность не более 10 морских миль, что, с точки зрения географа, непринципиально для проблемы достижения полюса.

Возвращение с полюса
Возвращаться Кук решил вдоль 100-го меридиана; малое количество запасов заставляло его тщательно отмечать дневные переходы: 24 апреля — 16 миль; 25 апреля — 15 миль; 26, 27 и 28 — по 14 миль. Однако 30 апреля Кук зафиксировал, что его со всевозрастающей скоростью сносит на восток. Ухудшились и ледовые условия: к первой декаде мая команда проходила в среднем 10 миль в день. Продовольствие иссякло к концу мая. К 13 июня команда оказалась в проливе Пири, более чем в 150 милях к югу от мыса Свартенвог. По предположению В. С. Корякина, Кук 11 июня прошёл по припаю острова Миен, который был открыт только в 1916 году; на карте Свердрупа, которой Кук пользовался, его не было. Физическое состояние людей было плачевным, а снаряжение оказалось сильно изношено. Кук пришёл к выводу, что в середине лета он не сможет вернуться в Анноаток, предстояло зимовать на островах Канадского арктического архипелага. 4 июля 1908 года началось пересечение о. Девон, 7 июля показался пролив Джонс. Дальше передвижение было возможно только по морю, но Кук не смог убить оставшихся собак (как это сделал в своё время Нансен), их бросили на острове. Дальше команда пошла на парусиновом каяке.
В начале сентября команда достигла мыса Спарбо, откуда до Анноатока оставалось более 300 миль. На мысе было заброшенное эскимосское поселение, одно из каменных иглу неплохо сохранилось и нуждалось лишь в ремонте крыши. Следовало заготовить побольше съестных припасов. Кук, Авела и Этукишук охотились, как первобытные люди, с помощью самодельных копий и гарпунов. Так удалось забить нескольких моржей и множество овцебыков. Их мясо стало основой рациона во время 7-месячной зимовки.
Полярная ночь на этой широте началась 3 ноября и продолжалась до 11 февраля 1909 года. Кук установил жёсткий распорядок дня: каждый член команды выстаивал 6-часовую вахту, чтобы поддерживать огонь в иглу и отгонять медведей от запасов мяса. Кук так описывал зимовку:

У нас не было ни сахара, ни кофе, ни крупинки цивилизованной пищи. Мы располагали вполне добротным, полноценным питанием — мясом и жиром. Однако наши желудки устали от этой плотоядной пищи. Тёмная пещера с её стенами, увешанными мехами и костями животных, и полом, вымощенным льдинами, не давала повода для радостных ощущений. Безумия, презренного сумасшествия можно было избежать, только заполнив время физическим трудом и долгим сном. В этом подземном убежище, как мне кажется, мы вели жизнь людей каменного века. Внутри было холодно, сыро и темно, хотя постоянно теплились жалкие огоньки наших светильников. В верхней части жилища температура была сносной, однако на полу — ниже нуля. Наша постель представляла собой сложенную из камней платформу, достаточно широкую, чтобы на ней могли разместиться трое мужчин. Край постели служил местом для сидения, когда мы бодрствовали. Перед постелью было углубление в полу, которое позволяло нам поодиночке встать во весь рост. Там по очереди мы одевались и время от времени просто стояли, чтобы расправить наши онемевшие руки и ноги. По обе стороны от этого пространства мы расположили по половинке оловянной тарелки, в которых сжигали жир мускусного быка. Фитилями нам служил мох. У нас было мало спичек, и из страха перед темнотой мы холили и лелеяли эти огоньки, поддерживая их денно и нощно. Это был тщедушный, почти неощущаемый источник тепла и света. Мы могли различать лица, только вплотную приблизившись друг к другу. Мы питались дважды в сутки, но это не доставляло нам удовольствия. У нас не было иной пищи, кроме мяса и жира. В основном, мы поедали мясо в сыром замороженном виде. Ночью и утром из небольшой порции мяса мы варили бульон, однако у нас не было соли. Я находил некоторое облегчение в этом ужасном существовании, обрабатывая свои неразборчивые записи, сделанные во время путешествия.

18 февраля зимовщики оставили своё убежище и потратили 8 дней, чтобы достигнуть мыса Теннисон (так Кук именовал мыс Эдуарда VII). Продвижение сильно затруднялось отсутствием собак, в сутки удавалось пройти не более 7 миль. 25 марта Кук добрался до мыса Фарадей, где застрелил медведя (Кук специально сохранил 4 патрона на крайний случай, если придётся покончить жизнь самоубийством или убить кого-то). Добравшись до мыса Сабин, Кук обнаружил там тюленя, оставленного год назад отцом Этукишука как неприкосновенный запас. Однако протухшего тюленьего мяса не хватало, и путешественники съели обувь и ремни из тюленьей кожи. Сильно ослабевшая команда прибыла в Анноаток 18 апреля в буквальном смысле на четвереньках. Первым человеком, который встретил Кука, был охотник Гарри Уитни. Он прибыл в Анноаток вместе с Пири и там зазимовал.

После возвращения
В Анноатоке Кук пробыл всего трое суток — до 21 апреля 1909 года. Узнав, что местные эскимосы собираются откочевать на юг, он решил последовать за ними. До Упернавика, откуда ходили рейсовые пароходы в Данию, было 700 миль пути, поэтому Кук (как он заявил позднее) решил оставить Уитни свои навигационные инструменты, американский флаг и журнал полевых наблюдений. В Гренландию Кук прибыл 20 мая, но вынужден был дожидаться датского парохода, который прибыл только 20 июня. В начале июня в Упернавик прибыл китобоец «Морнинг», капитан которого Адамс поведал Куку о неудачной попытке Шеклтона достигнуть Южного полюса. Через две недели прибыл датский рейсовый пароход «Ханс Эгеде», следующий в Копенгаген; на него Кук и погрузился. Во время плавания вдоль побережья Гренландии (пароход заходил в Уманак и Эгедесминде) Кук познакомился с Кнудом Расмуссеном, который предупредил его, что столкновение с Пири неизбежно.

Отправившись в Копенгаген, Кук был совершенно нищим: одежду ему одолжил губернатор Упернавика Кроль, а телеграмму о своём достижении пришлось отправлять в долг. Телеграмма была отправлена из Леруика 1 сентября, в Данию Кук прибыл 4 сентября. В Копенгагене Кука встречала огромная толпа. Среди поздравительных телеграмм выделялись послания Руаля Амундсена и Гордона Беннета, владельца газеты The New York Herald. Беннет приобрёл самый первый отчёт Кука о достижении полюса за 3000 долларов — это решало все финансовые проблемы полярника.

Пири прибыл на мыс Сабин 8 августа, где и получил известия, что Кук якобы опередил его в покорении полюса на год. 17 августа Пири взял на борт Гарри Уитни. Получив подробности об экспедиции Кука от Г. Уитни, Пири и его ассистент Боруп предприняли допрос сопровождавших Кука эскимосов Авелы и Этукишука; этот эпизод в официальном отчёте Пири отсутствует. Дознание проводил Боруп, который, плохо владея гренландским языком, строил вопросы так, чтобы эскимосы давали однозначный ответ «да» или «нет». Интересно, что он вёл протокол допроса, опубликованный впоследствии. По мнению В. С. Корякина, Пири интересовало, использовал ли Кук его систему организации перевозок и какова эскимосская топонимика о. Элсмир и Северной Гренландии. Эти данные впоследствии были использованы в процессе против Ф. Кука[94]. Впрочем, Т. Райт писал, что только на Лабрадоре Пири узнал подробности об экспедиции Кука, вероятно, от капитана китобойного судна «Морнинг» Адамса. 8 сентября в Нью-Йорк ушла телеграмма следующего содержания:

Вбил звёзды и полосы в Северный полюс. Ошибки быть не может. Не принимайте версию Кука всерьёз. Сопровождавшие его эскимосы говорили, что он не ушёл далеко на север от материка. Их соплеменники подтверждают это. Пири.

Первый публичный доклад Кук сделал в Копенгагене 7 сентября в Датском географическом обществе в присутствии короля Фредерика VIII; всего на докладе было 1500 человек. Церемония началась торжественным вручением Куку Золотой медали за достижение Северного полюса. На банкете, устроенном газетой «Политикен», была оглашена и первая телеграмма Пири. На расспросы журналистов Кук ответил: «Могу сказать, что не испытываю ни ревности, ни сожаления… Славы хватит на двоих». Категорически на сторону Кука встал Отто Свердруп, который публично заявил, что «Пири напрасно 26 лет искал Северный полюс». Руаль Амундсен, строивший планы достижения Северного полюса, прибыл в Копенгаген 8 сентября. Ещё 2 сентября, когда его просили прокомментировать заявление Кука, Амундсен сказал: «Кук сделал завершающий шаг в полярных исследованиях». Отношения между ними совершенно не изменились, хотя Амундсену, обременённому огромными долгами, пришлось быстро менять собственные планы и организовывать экспедицию к Южному полюсу.

21 сентября 1909 года Кук вернулся в Нью-Йорк, причём во встрече принимало участие более 100 тысяч человек, включая членов Арктического клуба. Предприимчивый Кук при этом требовал по 10 долларов за автограф. Вскоре прошла первая публичная лекция Кука в Карнеги-холл. 24 сентября с Куком связался Г. Уитни и сообщил, что порученное ему имущество осталось в Анноатоке. Куку нечего было противопоставить нападкам Пири и вопросам скептиков: с собой у него были только записи полевых наблюдений с 18 марта по 13 июня 1908 года. Роберт Бартлетт и Уитни в 1910 году посетили Анноаток, причём Бартлетт после возвращения заявил, что никаких записей среди вещей, порученных Уитни, не было. Сохранился секстант и некоторое количество одежды. Вопрос о том, существовали ли записи всех полевых наблюдений Кука, остался совершенно неразрешимым. Сторонники Кука позднее заявляли о похищении этих материалов, но документов так никто и никогда не видел.

Атаку на Кука начал ещё 6 сентября участник экспедиции на Мак-Кинли Ф. Принс, опубликовавший в газете «Нью-Йорк сан» разоблачительную статью о событиях 1906 года. Журнал Национального географического общества в сентябре вышел с редакционной статьей, в которой особо подчёркивалось, что Северного полюса достигли оба полярника. Однако уже 13 октября Арктический клуб Пири в целом ряде периодических изданий распространил возмущённое заявление. Там, в частности, говорилось, что эскимосы, сопровождавшие Кука, заявили, что во время всего путешествия были в пределах видимости земли. Репутация Кука была ещё больше поколеблена публикацией в «Нью-Йорк таймс» 21 мая 1910 года, в которой речь шла о словаре Бриджеса, ошибочно опубликованном под именем Кука в 1901 году. Автор статьи — Ч. Таунсенд — обвинял Кука в похищении материалов миссионера.
В создавшейся ситуации Кук попытался фальсифицировать расчёты, поручив астрономические вычисления двум газетчикам — Данклу и Лузу, представившимся моряками. Полученная от Кука расписка за гонорар (250 долларов) стала очередным «гвоздём в гроб первопроходца», так как была тут же опубликована, это произошло 9 декабря 1909 года. Кук не смог удовлетворительно объяснить этот эпизод и в своей книге 1911 года, которая вообще была написана очень эмоционально. В конце 1909 года комиссия Копенгагенского университета, изучив материалы Кука, заявила, что не представлено никаких наблюдений, которые бы свидетельствовали о достижении Северного полюса. Имя Кука не было включено в списки награждённых Золотой медалью Королевского датского географического общества, хотя медаль вручили ему ещё в сентябре.