odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

Красная черта вдоль Уссури...(2)

Граф Игнатьев с женой и сыном Леонидом, 1902 г.
Ignatyev_with_his_wife_and_their_son.jpg

«Восток, дорогой генерал, это школа терпения…»

Положение русского дипломата в Пекине было сложным и незавидным. Это сегодня посол из любой точки мира может почти моментально связаться с высшим руководством страны, получить новые сведения и распоряжения. Полтора же века назад письмо из Пекина в Петербург даже с самым быстрым курьером шло два месяца, ещё столько же — обратно.По сути Игнатьев вынужден был принимать все решения сам. Редкие послания из столицы России едва ли могли ему помочь, разве только морально. Так начальник Азиатского департамента МИД Егор Ковалевский, сам ранее работавший в Китае, утешал Игнатьева в личном письме осенью 1859 года: «Восток, дорогой генерал, это школа терпения…»

Россия всё же пыталась помочь своему дипломату. Русский пароход «Америка» привёз Игнатьеву только что составленную подробную карту Приморья. У погрязшей в средневековье империи Цин таких современных карт тех земель не имелось. Русские военные топографы, тщательно изучив местность между Уссури и морем, обнаружили, что в огромном регионе насчитывается всего 340 «фанз», сельских избушек, где постоянно живёт не более трёх тысяч представители всех окрестных племен — корейцев, китайцев, маньчжур, орочей, нанайцев и нивхов. По сути весь огромный Приморский край тогда был безлюдной пустыней.Для Николая Игнатьева это могло служить дополнительным аргументом в затянувшемся споре. А спор, действительно, затянулся — бесплодные и нудные переговоры шли почти год, с начала лета 1859 года до конца весны 1860-го. Иногда молодого генерала охватывало отчаяние, он как-то жаловался в личном письме отцу: «Боюсь, что меня отсюда выгонят либо запрут в тюрьму в Пекине».Длинные вечера на чужбине Игнатьев коротал чтением — изучил все книги о Китае, которые имелись в собранной за полтора столетия богатой библиотеке Русской духовной миссии. При миссии работала школа для мальчиков, Игнатьев, борясь со скукой, организовал и школу для девочек из семей местных христиан. Исповедовавшие православие китайцы стали для русского посла и хорошим источником сведений о стране. С их помощью, он составил за несколько месяцев подробную карту Пекина. Ещё средневековая и патриархальная столица империи Цин молодому русскому послу нравилась. «Честность и вежливость пекинского населения, сравнительно с простым народом европейских столиц, поражает меня» — сообщал он в одном из личных писем, отправленных из столицы Китая в далёкий Петербург. К весне 1860 года молодой генерал решил резко изменить стратегию переговоров. Ещё летом предыдущего года, буквально накануне приезда Игнатьева в Пекин, китайские войска успешно отразили попытку англичан высадить небольшой морской десант на берегу столичной провинции. В правительстве Китая были уверены, что страна способна противостоять любым «европейским варварам». Игнатьев же хорошо понимал, что западное оружие серьёзно превосходит средневековое китайское воинство. Понимал он и то, что англичане поражения не простят и будут готовиться к реваншу с новыми силами. На этом русский посол, уже прошедший в Пекине хорошую «школу терпения», и построил свой расчёт.

Побег в Шанхай

Весной 1860 года Николай Игнатьев при помощи китайских христиан узнал, что англичане и французы готовятся к вооружённому походу на Пекин, собирая войска и флот в Шанхае (номинально оставаясь частью Китая, этот город давно контролировался европейскими колонизаторами). Игнатьев решил покинуть Пекин и отправиться в Шанхай.
Однако китайские власти заявили, что русский дипломат может ехать только в Россию через Монголию, все иные пути ему запрещены. Игнатьев на это резко возразил: «Имею соответствующее повеление своего царя и выполню его, чего бы это ни стоило». Брать русского посла под стражу власти империи Цин не решились, но приставили к нему массу соглядатаев и усилили караулы у всех ворот Пекина.Побег из столицы Китая молодому генералу Игнатьеву пришлось устраивать по всем правилам детективного искусства. 28 мая 1860 года парадные носилки русского посла и несколько повозок посольства отправились к городским воротам по дороге, ведущей в Монголию. Игнатьев заранее подпилил оси повозок, которые «сломались» прямо в воротах. Посол изобразил страшный гнев, поднял скандал и приказал носильщикам нести его обратно. В поднявшейся толчее и суматохе соглядатаи не заметили, что носилки отправились пустыми… Посол в одиночку ускользнул из города, незамеченным добрался до морского побережья, где его уже ждал русский пароход «Джигит».Через несколько суток Игнатьев уже был в Шанхае. Англичанам и французам он объявил, что успешно решил все русские дела в Пекине и теперь будет нейтральным наблюдателем европейско-китайской войны.

Блестяще владевший английским и французским языками, хорошо знавший Париж и Лондон, представленный британской королеве и французскому императору молодой аристократ посреди Китая воспринимался английскими и французскими офицерами как совершенно свой человек. Тем более что русский генерал был не дурак выпить и сыграть в карты. При этом Игнатьев не терял достоинства государственного посла. Когда английский фрегат приветствовал его пароход всего 13-ю пушечными залпами (по европейским понятиям посла полагалось приветствовать 17-ю), то русский генерал заставил британского командующего принести извинения и повторить должное количество залпов. Одним словом, контакты дипломат Игнатьев наладил отличные: англичане (по словам самого Игнатьева, «всегда исполненные холодного презрения ко всему остальному человечеству») воспринимали его почти настоящим джентльменом и равноправным партнёром, а французы вскоре искренне считали, что русский генерал куда душевнее, чем надменные британцы.Для руководителей англо-французской «экспедиции» Николай Игнатьев оказался и единственным человеком, хорошо знакомым с Пекином. В своих военных успехах европейцы не сомневались, но вынуждены были советоваться с русским послом по вопросам внутренней политики Китая. Игнатьев охотно рассказывал о китайцах, их традициях и привычках, но не спешил делиться по-настоящему стратегическими сведениями.

«Встречали нас как избавителей, почитая людьми мирными…»

В конце августа 1860 года англо-французский флот успешно атаковал китайские укрепления на берегах столичной провинции. Европейский десант с новым нарезным оружием одержал полную победу над многочисленными, но средневековыми пушками китайцев. Посол Игнатьев внимательно наблюдал за этими событиями с борта русского фрегата «Светлана». Кстати, пользуясь случаем и фрегатом, 28-летний дипломат на четыре дня сплавал в Японию — очень уж ему было любопытно посмотреть на эту страну.
В сентябре 1860 года Игнатьев высадился на китайском берегу у города Тяньцзинь, в сотне вёрст к юго-востоку от Пекина. К тому времени китайцы уже отличали русских от пришедших с войной европейцев. «Жители селений, лежащих на берегах, — вспоминал позднее Игнатьев, — как только распознавали русское судно, встречали нас как избавителей, почитая нас людьми мирными и приязненными к Китаю, и просили покровительства от грабящих их англичан и французов».Русский посол стал раздавать местному населению записки с сообщением на английском и французском языках о покровительстве и запрете грабить. Китайцы тут же прозвали записки Игнатьева «русскими бумагами» и вешали их на воротах богатых домов как единственную защиту от европейских солдат.Через китайских христиан Игнатьев отправил в Пекин сообщение, что готов стать посредником в мирных переговорах. Но правительство империи Цин всё ещё надеялось само остановить англо-французские войска на подступах к столице. У Пекина собрали большие силы — 57 тысяч монгольской и маньчжурской кавалерии против 9 тысяч английских и 6 тысяч французских солдат.Утром 18 сентября 1860 года две армии сошлись на дальних подступах к Пекину. Сначала и китайцы, и англичане с французами хотели избежать битвы, инициировав переговоры. Но пока европейские посланцы пытались договориться с маньчжурскими чиновниками, какой-то французский сержант поспорил из-за лошади с монгольскими ополченцем. Завязалась ссора, потом драка, быстро переросшая в перестрелку, а затем и в настоящее сражение…Англичане и французы разгромили средневековое воинство. Как вспоминал один из русских офицеров, находившихся в те дни вместе с Игнатьевым: «Превосходство огнестрельного оружия англичан не давало никакой возможности китайским солдатам сойтись грудь в грудь с английскими войсками, которые с дальних расстояний беспощадно расстреливали китайцев, осыпая их целым градом бомб, гранат и картечи…»

Пока шёл бой китайцы убили часть европейских переговорщиков, и теперь англичане и французы жаждали мести. Пекин охватила паника. Китайский император Сяньфэн торжественно объявил, что будет «непосредственно участвовать в военном походе» и тут же бежал в противоположную сторону. Архимандрит Гурий, глава остававшейся в Пекине русской духовной миссии, слал в те дни тайные донесения Игнатьеву о положении в столице Китая: «Кто может, все бегут. Боятся английских бомб, а больше — своих воров. Разбой на улицах всё чаще… Обороны серьёзной никакой. Китайские войска без пищи и управления, грабят…»
Игнатьев оказался единственным человеком, который знал реальное положение дел в китайской столице. Более того, он был единственным, кто имел карту Пекина. Английские и французские генералы долго выпрашивали у него этот документ — Игнатьев согласился сделать копию карты, при условии, что европейцы не будут штурмовать и поджигать город. Руководителей англо-французской «экспедиции» дипломат Игнатьев пугал тем, что после сожжения Пекина им будет просто не с кем заключать выгодный мир.

«Они превратились в шайку грабителей…»

Англичане и французы ограничились тем, что в отместку за убийство переговорщиков разграбили и сожгли дворец Юань-мин-юань — летнюю резиденцию китайских императоров, где много веков собирались ценнейшие сокровища Поднебесной. Дворец был настолько роскошен, что вмиг вся небольшая англо-французская армия обогатилась. Как вспоминал один из сотрудников русского посла: «Европейское начальство не только не удерживало войска от грабежа, но, напротив, весьма усердно помогали им в этом. После, все с завистью указывали на одного французского офицера, который успел захватить разных вещей на 600 тыс. франков…»

Посол Игнатьев в те часы тоже интересовался дворцом, но не его уникальными богатствами, а хранившимися там дипломатическими архивами. Пользуясь хорошим знакомством с французскими офицерами, он вынес из горящего дворца большую часть секретной переписки маньчжурского правительства с Россией, включая оригиналы межгосударственных соглашений. По поводу поведения англичан и французов русский посол тогда высказался кратко: «Они превратились в шайку грабителей…»Со спасёнными документами Игнатьев поспешил в беззащитный Пекин. Русского посла, полгода назад вынужденного по сути тайно бежать из китайской столицы, на этот раз беспрепятственно пропустили через городские ворота. Во дворе Русской духовной миссии Игнатьева уже ждали высшие чиновники маньчжурского императора, чтобы просить русского посла спасти Пекин от ужасов войны и стать посредником в переговорах с англичанами и французами.Вместо бежавшего императора главным в столице Китая оставался его младший брат, «князь императорской крови», которого посол Игнатьев именовал на европейский манер — «принц Гун». Принцу, согласно его высокому званию, полагался целый набор особых отличий — «пурпурный шарик и трёхочковое павлинье перо на головной убор». Русских очевидцев, однако, поражали не павлиньи перья, а длинные острые ногти маньчжурского аристократа.

28-летний «принц» Гун был ровесником русского посла и они, несмотря на все «китайские церемонии», быстро нашли общий язык. Брат китайского императора очень боялся, что в ответ на убийство парламентёров европейцы казнят или арестуют его. Игнатьев гарантировал принцу личную неприкосновенность. Естественно, в обмен на официальную просьбу о помощи и согласие провести границу южнее Амура в соответствии с русскими пожеланиями.«Принц» Гун принял все условия нашего посла, и через несколько дней прямо в здании Русской духовной миссии начались мирные переговоры англичан, французов и китайцев. Демонстрируя официальный нейтралитет, Николай Игнатьев в отведённой для переговоров комнате не появлялся. Но все стороны постоянно обращались к нему за советами. Одним словом, молодой русский посол, не имея ни армии, ни даже устойчивой связи с собственным правительством, оказался в Пекине самым влиятельным и востребованным человеком.Население китайской столицы воспринимало его как защитника от англо-французских войск, почтительно именуя «И-дажень» — «большой человек И». Принц Гун благодарил «большого человека» за содействие, а европейские послы — «за советы». Европейцам Игнатьев советовал поскорее заключить не слишком унизительный для Китая мир, чтобы не стать жертвами партизанской войны посреди многомиллионного населения. При том сам Игнатьев знал, что простые китайцы не очень-то рвутся защищать маньчжурского императора. «Для нас всё равно, кто будет править в Пекине, лишь бы не обирали и не обижали более прежнего…» — запомнил русский посол разговор с бедным крестьянином в одной из деревушек близ китайской столицы.

«Договорчик мой…»

Пока принц Гун и европейцы договаривались о мире, Игнатьев приготовил собственный текст договора о русско-китайской границе. Своё дипломатическое творение в личных разговорах и письмах молодой посол хулигански именовал «договорчиком». Этот текст, переведённый на китайский и маньчжурский языки, чиновники империи Цин, явившись на итоговые переговоры к русскому послу, торжественно несли в большой шкатулке над головами.Благодарный за спасение своей жизни, сохранение в целости Пекина и всей маньчжурской династии, принц Гун уже не мог отказать русскому послу. В четыре часа пополудни 2 ноября (14 ноября по новому стилю) 1860 года во дворе Русской духовной миссии состоялась торжественная церемония подписания нового русско-китайского договора. Отныне Китай не только подтверждал передачу России земель к северу от Амура, но и в первой же статье нового договора признавал русскими владениями все земли «от устья реки Усури до озера Хинкай, а отсюда по горам до реки Ту-мынь-дзян». Хинкай — это старое наименование озера Ханка, а «Ту-мынь-дзян» — это река Туманган или Туманная, ныне пограничная между РФ, КНР и КНДР. Собственно, та красная черта, которую провёл на карте вдоль реки Уссури посол Николай Игнатьев 157 лет назад, и является современной границей России на юге Дальнего Востока.

Тогда же, вечером после подписания договора в Пекине, молодой русский посол в личном письме к отцу, не скрывая радости и гордости, но не без мальчишеского кокетства сообщал: «Договорчик мой не соответствует вполне моим ожиданиям, но смело могу сказать, что он лучший и наивыгоднейший из всех заключённых нами до сего времени с Китаем».

В историю «договорчик» Игнатьева войдёт как Пекинский трактат. В России тогда даже не ждали такого успеха. Всеобщее изумление лучше всех выразил губернатор Муравьёв-Амурский в послании к министру Горчакову: «Все сомнения рассеяны, теперь мы законно обладаем и прекрасным Уссурийским краем, и южными портами… Всё это без пролития русской крови, одним уменьем, настойчивостью и самопожертвованием нашего посланника, а дружба с Китаем не только не нарушена, но скреплена более прежнего. Игнатьев превзошёл все наши ожидания…»Сам Николай Игнатьев спустя месяц после подписания исторического договора покинул Китай, в котором провёл почти два года. На прощальной встрече с «князем императорской крови» Гуном молодой русский посол шутил, что уезжает из Китая потому что ему пора жениться в Петербурге на какой-нибудь княгине.Игнатьев, действительно, вскоре женится на юной княжне Екатерине Голицыной, правнучке знаменитого фельдмаршала Кутузова и признанной петербургской красавице. Готовясь к свадьбе, счастливый жених между делом напишет для царя подробную «записку» — «о безотлагательном принятии мер по населению Приморья преимущественно славянами…» В «записке» Игнатьев посоветует раздать приезжающим крестьянам землю и налоговые льготы, став, тем самым, одним из первых инициаторов заселения Приморского края.

Подробно на сайте Дальний Восток:
https://dv.land/history/krasnaya-cherta-vdol-ussuri

Tags: Дальний Восток
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments