ЕРОФЕЙ ПАВЛОВ ХАБАРОВ. Добытчик и прибыльщик XVII века. Н. Чулков. (2)

"...Между тем Чечигин, Попов и Петриловский, посланные Хабаровьм с отпиской, явились в Якутск 29 Мая 1652 г. Попов был отправлен в Москву с воеводской отпиской, излагавшей донесете Хабарова, и подал ее в Сибирском Приказе 25 Августа 1652 г. Чечигин же и Петриловский набрали еще 110 человек охотников, да воевода дал 27 служилых людей, снабдив тех и других хлебными запасами, оружием, порохом, свинцом и деньгами. На каких условиях снабжал Францбеков всем необходимым мы видели раньше. Чечигин и Петриловский, по примеру Хабарова, пошли без "казны", которую должно было везти более медленно. Придя на Амур, они срубили суда и поплыли вниз по реке искать Хабарова. В Албазине его уже не было. По дороге они ловили "языков", распрашивали их через толмачей, не видали ли они Хабарова, но ничего не могли узнать. Когда приплыли они в Банбулаев город, то начались морозы, и им пришлось здесь перезимовать. Сюда приходили к ним Дауры. Чечигин убеждал их платить ясак, но получил в ответ: „рады-де мы вашему государю ясак давать, только-де вы люди лукавы, правды-де в вас нет". Свой отказ Дауры объяснили тем, что Хабаров, «пловучи на низ, наши житьишка жег и пустошил, нас, Даурских людей, рубил в пень и жены наши и дети в полон имал". Весною Чечигин послал 27 человек под начальством Нагибы проведывать о Хабарове. По словам служилых людей, Хабаров знал от Дюгеров, что его ищут казаки, но не принял никаких мер, чтобы дать им о себе вести. Дождавшись "казны", Чечигин с оставшимися у него людьми поплыл вниз. Когда он плыл мимо владений князя Толги, Дауры вышли на берег. Чечигин послал своего толмача призывать их в подданство царю; но они, помня судьбу своих аманатов, отказались. В земле Дюгеров Чечигин был счастливее. Ему удалось поймать одного Дюгера, который провел Русских в лес, где они захватили жену и детей князя Тоенчи. Князь в тот же день явился к Чечигину с ясаком и сам предложил себя в аманаты.

Вскоре после этого, накануне Троицына дня, Чечигин съехался с Хабаровым, возвращавшимся уже назад. Так как посланные Чечигиным казаки так и не встретились с Хабаровым, то товарищи их просили у сего последняго разрешения пойти вниз искать их, но Хабаров не разрешил 17). Таким образом Чечигин с товарищами должен был идти назад.

13 Августа, в Кукореевом улусе, служилые люди подали Хабарову челобитную, в которой упрекали его в том, что он государевой службе не радеет, поселенья не делает, городов не ставит, аманатов теряет, казну государеву продает, и выражали опасение, что из-за непостоянства и нерадения Хабарова не бывать им в царском жалованье. Хабаров на это отвечал: "что вам, мужики, дело до государевы казны, хотя-де яз и продаю государеву казну; взял-де государеву казну ту в Якутском остроге из государевы казны у воеводы Дмитрия Андреевича Францбекова да у дьяка Осипа Степанова, только-де по обценке в долг, и в той-де яз казне на себя запись дал и словет-де то купил, что куды-де яз с тою купою хочу, туды-де яз и пойду, хотя-де и на промысел; а вы-де мне не указывайте и не бейте челом, и подите-де вы куды хотите, вам-де что будет от государя какое жалованье, а у мсня-де писано к государю моими подъемами, а вы-де на моих подъемах". В заключение он пригрозил: „вы-де у меня съели запас на Тугире и на Урке, за всякий день пуд вы мне заплатите по 10 рублев". Последствием этих пререканий было то, что 132 человека с Степаном Поляковым и Константином Ивановым во главе отделились от отряда и поплыли вниз по Амуру служить Государю "своими головами с травы и воды".

Судьба Полякова с товарищами была неизвестна всем историкам, писавшим о Хабарове. Миллер 18) замечает: "знатно, что многие из них предались потом к Китайцам, ибо в последующих известиях часто упоминается о Русских, у Китайцев находившихся". В другом месте Миллер говорит по поводу того, что Константин Иванов был впоследствии послан в Москву: "чего ради надлежит разсуждать, что по крайней мере некоторые из сих беглецов... к Хабарову возвратились" 19). У Фишера же по этому поводу читаем следующее: „Хабаров охотнее безпрепятственно оных отпустить, нежели вступить с ними в междоусобную войну желал, от чего бы обе партии пришли в ослабление, и неприятелю подана бы была токмо выгода к победе". О судьбе бунтовщиков он говорит: "они недолго были в разлучении, но скоро после того с великою толпою соединились" 20).

О дальнейших действиях Хабарова также ничего не было известно. "После помянутаго разлучения, говорит Фишер, о храбрых Хабарова делах у Амура ничего не записано; разве положить, что он в самом деле не учинил ничего более знатнаго, или известия о том пропали" 21). Миллер предполагает, что Хабаров продолжал следовать далее вверх по Амуру, хотя замечает, что „заподлинно неизвестно, сколь далеко он ехал, ниже где проводил зиму" 22).

Бумагами Сибирскаго Приказа пополняются эти пробелы 23). Из них мы узнаём как о судьбе Полякова с товарищами, так и о последующей деятельности Хабарова.

Поляков, проплыв вторично Дюгерскую землю, где ему удалось объясачить улус князя Чиндария, достиг земли Гиляцкой. Вот как один из участников похода описываете эту страну: „А в тех-де Гиляках служилых и торговых людей никаких нет и не бывали, только жили пашенные люди; и наряду большого и малаго огненнаго бою в тех Гиляках нет и не бывало, а ходят и ездят с саадаки, да с саблями, да с копии. А лошади-де и животина всякая в тех городах и улусах есть, и пашню пашут, сеют ячмень, да овес, да гречиху, да просо, да горох, и земля-де к пашне пространна и хлебородна, а только-де пашут иноземцы по маленьку на быках, не как Русские люди; и сенных покосов много, а сена не косят; и рыбными ловлями угожи, и виноград родится; и яблоки, и орехи, и конопля родится, а соболи-де сверх Шилки по Албазин городок против Ленских, а ниже Албазина городка и до моря соболи обычные, а в Гидяках-де соболи и лисицы черныя, и чернобурыя, и красныя есть, и рыба всякая есть".

Явившись в Гиляцкую землю, Поляков поставил острог с башнями и таранами. Очень скоро ему удалось взять в аманаты девять человек князей, под которых стали доставлять ясак.

Хабаров с оставшимися у него 212 служилыми людьми поплыл вслед за бунтовщиками, 30 Сентября 1652 г. явился под стенами их городка и поставил себе зимовье. 1 Октября явились на пяти стругах приморские Гиляки, привезшие ясак Полякову. Хабаров послал есаула Панфилова с толмачем и несколькими казаками не допустить их подъехать к берегу. Толмач закричал им: "что вы, мужики, едете к ворам и ясак даете, мы-де их побьем воров и ваших князей повесим". Эта угроза заставила Гиляков удалиться. 9 Октября снова приехали с ясаком Гиляки и Дюгеры на 40 стругах, но и с ними повторилось тоже, что и с предыдущими.

После этого Хабаров решил приступить к военным действиям против бунтовщиков, устроил раскаты, на которые вскатили пушки, и велел стрелять по острожку. Стрельба продолжалась почти целый день. Каким-то образом попались ему в плен 12 человек, и он велел бить их палками до смерти. Наконец, осажденные решились сдаться, потребовав, однако, предварительно, чтобы Хабаров поклялся, что он никого из них не убьет, не разграбит их имущества и не потеряет аманатов. Хабаров поклялся, но сейчас же после сдачи велел заковать зачинщиков. Остальных он велел бить батогами, и некоторые от побоев умерли. Имущество их Хабаров взял себе. Острожек их, 7 Февраля 1653 г., был сломан и сожжен.

Три с половиной месяца прожил еще здесь Хабаров, продолжая обогащаться на счет своих же подчиненных продажею им по дорогой цене вина и пива и вероломно поступая с туземцами. В начале Марта он, взяв в проводники одного из аманатов, Гиляцкаго князька Мингалчу, пошел в поход против уже объясаченных Гиляков, но не мог взять их улуса и за это убил Мингалчу. 16 Мая явились Гиляки с ясаком, привезли 30 соболей под прежних аманатов и били челом Хабарову, чтобы он их аманатов из их земли не увозил и не убивал. От них Хабаров узнал, что их одноулусники относятся к Русским доверчиво. Едва они уехали, как он стал вызывать охотников идти грабить их улусы. Только противный ветер помешал привести в исполнение план Хабарова: нельзя было плыть на парусных лодках.

В конце Мая Хабаров сжег свое зимовье и поплыл вверх по Амуру. Вперед он выслал толмача, который должен был уговаривать Гиляков жить по своим житьям и рыбным ловлям без боязни. Гиляки жестоко платились за свою доверчивость: Хабаров опустошал по пути их улусы и портил рыбныя ловли. Так как он увозил с собой Гиляцких аманатов, то многие Гиляки плыли за ним на стругах с криком и плачем.

*

В Москве еще 20 Марта 1652 года г., после первых донесений Францбекова, решено было наградить Хабарова и служилых людей. Хабарову был пожалован червонец золотой, служилым людям определено было раздать 200 Новгородок, а охочим людям 700 Московок 24). С этими наградами был послан Московский дворянин Дмитрий Иванович Зиновьев. Он же должен был приготовить все необходимое для войска, которое предполагалось отправить в Даурию под начальством окольничаго князя И. И. Лобанова-Ростовскаго. Войско это однако не было отправлено.

Зиновьев встретился с Хабаровым у устьев Зеи в Августе 1653 года, Раздав награды, он объявил Хабарову, что у него есть государев указ о том, чтобы ему "всю Даурскую землю досмотреть и его, Хабарова, ведать". Хабаров потребовал чтобы Зиновьев показал ему указ, но тот в ответ схватил его за бороду и прибил. Приезду Зиновьева обрадовались все те служилые люди, которые были недовольны Хабаровым. Они подали на него изветныя челобитныя, в которых обвиняли его в том, что он посылал в Якутск ложныя донесения, притеснял своих подчиненных и туземцев и вообще „государеву делу не радел, а радел своим нажиткам, шубам собольим..., добрые соболи и лисицы обводом у иноземцев покупал, а от государевы казны отводил".

Зиновьев приступил к допросу служилых и охочих людей, и их допросныя речи подтвердили обвинения, изложенныя в изветных челобитных: Хабарова обвиняли в нерадении о пользах казны государевой, закабаливании служилых людей, вероломном отношении к туземцам, опустошении всего Амурскаго края. "Как были улусы, жили", говорили при допросе служилые и охочие люди, „и хлеба было насеяно немало, и земля самая хлебородная и к пашне пространная, и сенных покосов много и рыбных ловель; а ныне-де те города пожжены, и улусы все пусты, Даурские люди живут все в бегах" 25).

Назначив новаго начальника над отрядом, Зиновьев отправился в обратный путь и взял с собой Хабарова. В течение всего пути до Енисейска он притеснял его. Чтобы избавиться от побоев, Хабаров отдал Зиновьеву почти все свое имущество и даже вещи, принадлежавшия Францбекову, человек котораго, собиравший долги, пропал без вести, и все собранные им с должников воеводы "животы" хранились у Хабарова. Бывших у Хабарова пленных женщин и детей Зиновьев также отнял. Наконец, он снял с "казны" печать Хабарова и повесил свою.

Приехав в Енисейск, Хабаров 2 Июля 1654 г. подал челобитную воеводе Афанасию Пашкову на Зиновьева, которую заканчивал перечислением своих заслуг: „Я, холоп твой, тебе, Государю, служил и кровь за тебя... проливал и иноземцев под твою царскую высокую руку подводил, и ясачный сбор сбирал, и тебе... казну собрали и прибыль учинили большую и четыре земли привели: Даурскую, Дюгерскую, Натцкую да Шляцкую под твою государеву высокую руку" 26).

По прибытии Зиновьева и Хабарова в Москву начался разбор их дела в Сибирском Приказе. При допросе Зиновьев показал, что он ничего насильно не брал, но что Хабаров делал подарки и давал посулы, чтобы он не брал его с собой в Москву, и что он и сам делал подарки Хабарову. Последний же отрицал подарки и объяснил, что он покупал вещи у Зиновьева и променивал их. 12 Июня 1655 г. состоялся приговор и 13-го объявлен. Постановлено было отдать Хабарову вещи, несомненно ему принадлежавшия; Зиновьев был признан заслуживающим наказания за то, что принимал посулы от Хабарова и отнял у него насильно много вещей; но царь „для сына своего царевича Алексея Алексеевича" указал не чинить ему наказания. Хабаров объявлял, что Зиновьев отнял у него "рухляди" на 1500 рублей, но ему было возвращено вещей на 562 рубля с четвертью, Список этих вещей подтверждает обвинение Хабарова в том, что он больше всего радел своим нажиткам, шубам собольим. Среди этих вещей мы находим: шубу соболью, кафтан соболий, ферези собольи, шубу соболью лапчатую под атласом темновишневым, три шубы нагольныя собольи, шубу рысью, платно Даурское соболье, изямы собольи, кофтан рысий, шубу соболью нагольную Даурскую, одеяло лисье чернобурое, шубы лисьи Даурския, сто аршин камки и т. п.

Но дело этим не кончилось. Хабаров продолжал требовать вещи, принадлежность которых ему Зиновьев отрицал. 3-го Сентября он объявил, что примирился с Зиновьевым и отказывается от спорной рухляди. Мир продолжался, однако, недолго. Хабаров должен был заплатить судебной пошлины 47 рублей 6 алтын, но ему было разрешено внести их по возвращении в Сибирь. Зиновьев был недоволен этим и обвинял дьяка Сибирскаго Приказа Григория Протопопова, что он дружит Хабарову27).

Находясь в Москве, Хабаров подал челобитную, в которой напоминает о своих заслугах по устройству пашни на Лене и по покорению Даурской земли, о хлебе, отнятом П. П. Головиным, и о пожалованных, но не отданных ему деньгах. В заключение он говорит: "А ныне я... на Москве от Димитрия Зиновьева изувечен и меж дворов скитаюся и за бедностью голодом помираю. Милосердный царь... пожалуй меня, холопа своего, вели... за мои службишки поверстать, в какой чин я... пригожуся... и за подъем по прежней государеве грамоте и за службы вели... из своей государеве казне денег дать, что ты... укажешь, и чтоб мне, бедному и изувеченному за бедностью ныне на Москве голодом не помереть и в конец не погибнуть" 28).

Как известно, Хабаров пожалован был в дети боярския и назначен управителем Приленских деревень от Усть-Кути до Чечуйскаго волока. Не видно, даны ли были ему деньги.

В последний раз встречаем Хабарова в 1667 году: 15 Ноября этого года он подал в Тобольске воеводе П. И. Годунову челобитную, в которой просил: „Пожалуйте... велите меня в тоё Даурскую землю отпустить для городовых и острожных поставок и для поселенья и хлебныя пахоты; а я... для тоё вашей... службы и прибыли подыму на своих проторех сто человек и на своих судах и хлебными запасы, и с тех мест, где поставится город и остроги, будет вам, великим государем, в ясачном сборе и в хлебной пахоте прибыль" 29).
Просьба Хабарова не была удовлетворена, и мы не видим более его действующим на Амуре.

Tags:
Мне по датам опять же читается, что вот Русь оклемалась от Смуты, Земский Собор обговорил законы, по которым дальше жить, и начался понемногу экспорт новых норм за Урал.
Хабарова больше не пустили на Амур разбойничать!

А не наградить так или иначе его не могли.
Новый свод законов после Соляных бунтов принимали, покоем установившимся в стране ещё дорожили.