Селенгинская «украйна» гетмана Многогрешного. Э.В.Дёмин. (4)

И несколько слов о сибирской судьбе других опальных родственников гетмана.

Сосланный по тому же де­лу в Красноярский город, родной брат гетмана, черниговский полковник Василий Многогрешный в 1679 г. будет освобожден из здешней тюрьмы казаками в минуту смертельной опасности для города, осажденного тогда джунгарами и енисейскими киргизами. Он бился за город, руководя стенной артиллерией, так храбро и умело, «не щадя головы своей», что красноярцы направят потом в Москву челобитную с описанием его заслуг в обороне города и просьбой о поверстании бывшего полковника в «красноярское казачье войско». В качестве красноярского «сына боярского» он будет самоотверженно и долго нести здесь тяжелую и опасную ратную слу­жбу. Известно; что у него было двое сыновей, Прон и Дмитрий, о поверстании которых в «дети боярские» он просил в 1694 году, достигнув своей старости. Имеются сведения, что один из потомков Василия Многогрешного, Яков, в середине ХУ111 в. состоял священником в Красноярске, а сыновья его, Егор и Василий пребывали в городских крестьянах. Егор потом станет дьяконом городской соборной церкви, а затем уже в Тобольске будет рукоположен в священники села Арейского104.

В составе сосланной в Сибирь семьи гетмана находился и eго племянник Михаил Зиновьев. Местом его ссылки был определен Якутск. В 1688-1690 годах он состоял при­казчиком на Колыме, а в 1697-1699 годах - в Анадыре. Михаил примет фамилию своего дяди, под которой и упоминается в 1702 г. в связи с длительной поездкой на Камчатку105. Его роль и деяния на Камчатке коротко отметил выдающийся русский ученый-путешественник ХУ111 в. С.П. Крашенинников в своем знаменитом труде «Описание земли камчатки». Рассказывая о первопроходце Камчатки казачьем пятидесятнике Владимире Атласове, он сообщит, что в 1702 г. на Камчатку вместо арестованного за злоупотребления Атласова был отправлен «служивый Михайло Зиновьев, который, как сообщили в Москву из Якутска, бывал на Камчатке ещё до Атласова (возможно с Лукой Морозко)».

И продолжая перечень первых камчатских правителей, ученый пишет: «Кобелева сменил вышеуказанный Михайло Зиновьев, который управлял камчатскими острогами с 1703 по 1704 год до прибытия казачьего пятидесятника Василия Колесова. Зиновьев впервые ввёл на Камчатке ясашные книги, куда вписывались поименно подлежавшие обложению ясаком камчадалы. Нижние камчатские зимовья, вследствие неудобно выбранного для них места, он перенес к ключам, а на Большой реке построил новый острог Он же перевел анадырских служивых людей по их собственной просьбе из Укинских зимовий на Камчатку. Приведя, таким образом, состояние дел на Камчатке в некоторый порядок, он благополучно вернулся в Якутск с ясашной казной»106.

Даже из этих кратких сведений можно представить, какой тоже очень нелёгкой, полной постоянных опасностей была сибирская жизнь Василия Многогрешного и Михаила Зиновьева-Многогрешного. Но великого мужества и стойкости были эти люди, оказавшиеся достойными той немалой исторической роли в защите и обустройстве далёких неустроенных ещё окраин России, какая выпала на их многострадальную долю. И как поразительно похожими оказались сибирские судьбы ссыльных мужчин рода Многогрешных! Их страницы в истории Сибири достойны подробного изучения и описания, они не должны забываться.

Бейтоны

Афанасий Иванович Бейтон был человеком под стать Демьяну Игнатовичу Многогрешному. Сибирская ссылка свела и породнила в их лице двух крупных военачальников того времени. Если опальный запорожский гетман стал героем обороны Селенгинска, то обрусевший, пленённый русскими во время польской службы, прусский дворянин Афанасий Бейтон в то же самое время прославился как героический защитник другого русского форпоста на Востоке – знаменитой крепости Албазин, осаждаемой манчжуро-китайцами.

В работе о первых русских поселениях на Сибирском Востоке исследователь прошлого века П.Шумахер пишет о походе дружины Бейтона через Восточную Сибирь к Амуру на помощь Албазину: «В 1685 году маньчжуры двинулись к Албазину… Подкрепления ждали со дня на день. Известно было, что много оружия и всякого военного запаса отправлено из Енисейска с Афанасием Бейтоном, набравшем в Тобольске дружину в 600 человек (…). Бейтон с трудом довел эту вольницу до Удинского острога (…). Бейтон должен был свернуть на Селенгинский острог. Из Селенгинска он настиг монголов на равнине у Гусиного озера, отнял своих лошадей, а хищников прогнал в Монгольские пределы. Придя он сутками двумя ранее, Албазин еще, может быть, подержался бы»107. Как видим из этого отрывка, вынужденная остановка в районе Селенгинска не дала Бейтону возможности в этот раз спасти Албазин, в котором было «все сожжено, кроме хлеба на пашнях».

Далее мы читаем: «Селенгинский дворянин и голова ратных людей Бейтон вернулся в крепость, приведённую в оборонительное положение». Тамошний воевода Толбузин «приказал сжечь дома, стоявшие вне крепости, обыватели их перешли в город и выкопали себе для жилья землянки».

А вот дальнейший ход обороны Албазина. «В июле 1686 г. Маньчжуры в числе 8000 чел. при 40 пушках подвигались водою и сухим путём к Албазину (…). 1-го сентября Маньчжуры решились взять город приступом, но были отбиты с жестокою потерею. (…). Несчастные албазинцы претерпевали всевозможные лишения, голод и болезни (…). В ноябре, в одной из вылазок, русские оставили на месте 150 человек; Толбузин был ранен ядром в ногу и умер в больнице. Бейтон принял после него начальство. Это было в начале 1687 года (…). С ноября 1686 по май 1687 Маньчжуры держали Албазин в осаде, а потом отступили от города на 4 версты. Албазинский острог был завален трупами, до того, что некому было зарывать их. Узнав о свирепствовавшей в городе цынге, Маньчжуры предложили своих лекарей: но Бейтон отвечал, что не нуждается в их помощи, и для доказательства избытка в съестных припасах послал Маньчжурскому полководцу в подарок пирог весом в пуд. Израненный и больной, он выходил на костылях командовать оставшимися в живых 82 человеками (…). В августе Маньчжуры окончательно отступили от Албазина, а русские опять принялись строить дома»108.

Теперь о детях Бейтона. В том, что названные без отчеств Андрей и Яков Бейтоны безусловно являются сыновьями героя Албазина Афанасия Бейтона, мы убеждаемся, познакомившись с извлечением из «Книги хлебного и соляного жалования 1704 г. (Кн. № 1488)», где сказано: «Дворяне московские. По указу и пр. оклад хлебного и соляного жалованья 20 четв. ржи, овса тоже, соли 4 п: полковник Андрей Афанасьев Бейтон, Яков Афанасьев Бейтон». Этот же факт фиксирует и «Книга (…) именная иркутским ружникам и оброчникам, голове казачью московского списку и дворянам и детям боярским и всяких чинов служилым людям (…). (Кн. № 1260)»109. Кстати, этот документ, по-видимому, и лёг в основу вышеприведённых сведений третьего издания БСЭ о времени пострижения Многогрешного в 204 (1696) году, а не 207 (1701) году, как это указано в другом приведённом нами и не известном составителям статьи БСЭ о Многогрешном документе.

Вот интересующие нас строки: «Дворяне московского списку. Московский оклад 20 р., а давать велено по указу великого государя и по грамоте 12 р., хлеба 12 четей, овса то же, 2 п. соли: Андрей Афанасьев сын Бейтон, Яков Афанасьев сын Бейтон (8 р. 8 четей пудов ржи, 2 п. соли).

Дети боярские… Демьян Игнатов сын Многогрешный (18 р., 17 четей ржи и овса, 4 п. соли) прошлом 204 г. постригся.

…Фёдор Никифоров сын Черниговский, верстан после Петрушки Иванова в выбылой оклад Петра Многогрешного…».

Породнение

И, наконец, самое главное в породнении семейств Многогрешных и Бейтонов. Предоставим слово П.А.Словцову: «Бейтон продолжал после службы по Иркутскому воеводству в Верхоленском и Балаганском острогах. Сын его женат на дочери Селенгинского боярского сына Демьяна Многогрешного и от сего брака идут две линии, пользующиеся в Иркутске хорошим именем по учебной и гражданской службе»110.

А на вопрос, который из сыновей Бейтона женился на дочери гетмана Елене, отвечает Н.Оглоблин: «О дочери Елене мы знаем, что она вышла замуж за сибирского дворянина Ивана Бейтона. Это сын известного полковника Афанасия Ивановича Бейтона, знаменитого защитника (после смерти воеводы А.Л.Толбузина) Албазина против китайцев в 1686-1689 гг.»111.

Таким образом, если в цитируемых источниках нет путаницы, то у А.И.Бейтона было по крайней мере три сына: Андрей, Яков и Иван.

Где нашли друг друга дети двух героев прошлого Забайкалья – точно сказать пока трудно. Это мог быть Тобольск, Иркутск, Удинск и, конечно, Селенгинск. Будем надеяться, что следы этого родства не растворились в трёх прошедших веках и ещё могут быть обнаружены внимательным исследователем.

Нельзя удержаться и не высказать, на наш взгляд, интересную гипотезу, позволяющую считать год 1701 пострижения старого гетмана в монахи более достоверным, чем год 1696. В связи с этим, обратим ещё раз внимание на книгу именную денежную расходную 1704 года, где отмечено, что «казачий голова Афанасий Бейтон в 209 г. (т. е. в 1701) умре». А ведь ещё в 1698 году Бейтон должен был быть совсем близко от Многогрешного – в Удинске [Верхнеудинске – Улан-Удэ – Э.Д.]. Об этом мы узнаём из «Обозрения столбцов и книг Сибирского приказа (1592-1768 гг.)», составленного Н.Н.Оглоблиным, который, описывая «наказы» и «наказные памяти» начальным людям, замечает: «Довольно исключительный случай представляет наказ 206 (т.е. 1698) года Афанасию Ивановичу и его сыну Андрею Бейтонам, назначенным в Удинский острог – отец казачьим головою, а сын «в товарищах» отцу «для старости его и многих служб»112. Из чего следует, что героический защитник Албазина, мог какое-то время жить тогда в Удинске, а сменил его на посту казачьего головы названного острога Андрей Бейтон, его сын.

Сразу же возникает мысль о том, что в совпадении года смерти Бейтона и пострижения Многогрешного есть определённый смысл. Если этот факт не случайный, то его объяснение следует искать, скорее всего, в характере взаимоотношений между этими много страдавшими людьми. Вполне могло быть так, что помимо возникшего через детей родства, их связывало и духовное породнение, основанное, прежде всего, на схожести судеб и характеров.

К 1701 году Многогрешный был уже очень старым человеком, ведь только со времени подписания им в 1649 году в чине генерального есаула Зборовского договора прошло 52 года. Трудно сказать, сколько было ему лет до времени этого события, но, судя по тому высокому служебному положению, которое он уже тогда занимал, это был далеко не юноша, а человек, имевший за плечами как минимум 30 лет жизни. Вот и получается, что постригся престарелый гетман в возрасте за 80 лет и через два года умер. Ко времени пострижения Многогрешный потерял уже двух сыновей и, скорее всего, жену. Поэтому смерть друга могла быть последней каплей, заставившей его на закате жизни добровольно отрешиться от мирских забот…

Искупление

Подходит к концу рассказ о человеке необыкновенной судьбы. Перед глазами израненный и одинокий, как состарившийся гетман, Спасский собор и силуэты ушедшего в прошлое древнего города…

Опальный гетман – это частица неповторимого прошлого Забайкальского края, своей тяжёлой ратной работой он внёс свою лепту в его настоящее. Этот человек не был сломлен несостоявшейся казнью, сибирскими тюрьмами и физическими ранами, обретя себя вновь на забайкальской, селенгинской «украйне». Искуплением его возможных прошлых грехов была защита Селенгинска и активное участие в становлении государственности в Забайкалье.

Как удивительно скажет С.В.Максимов: «Для этих ссыльных Сибирь предлагала те же тюрьмы, по подобию монастырских и городских русских тюрем. Демьян Многогрешный, при таких льготах, показал наилучший пример незлобивых отношений к стране собственных несчастий и является едва ли не единственным лицом, которому удалось принести свою долю участия там, где этого требовали»113 страницы истории Забайкалья. Они ещё могут ожить, ведь сумел же этнограф И.С.Сельский через полтора века после смерти Многогрешного обнаружить интересные, казалось бы, навсегда утраченные, сведения о селенгинской жизни гетмана. В забытом сегодня исследовании этого автора «Ссылка в Восточную Сибирь замечательных лиц (1645-1762 г.)», среди других сведений о Многогрешном, сообщается: «Старожилы досели рассказывают переданное их отцами о гетмане, в особенности остались в памяти (…) (враги) его необыкновенно боялись и не решались вступить в бой, если видели впереди гетмана. Довольно долго существовал его небольшой домик на берегу р.Селенги; мутная река в один их своих разливов оторвала землю и унесла его жилище. Но воды Селенги не смыли памяти о гетмане, имя его до сих пор живет между селенгинскими жителями».

Явным сочувствием и симпатией к первому выдающемуся ссыльному Селенгинска проникнуто и следующее замечание Сельского: «Нельзя не заметить, отчего впоследствии не помиловали его, хотя очень хорошо было известно, что эта личность была только жертвою интриг казацких партий»114.

Спасский собор старого города…

Плита с могилы Многогрешного в полу собора…

Вот несколько строчек из изданной в 1830 году «Истории Малой России»: «Многогрешный (…) дочь его Марина (по Н.Оглоблину, Елена – Э.Д..), была в замужестве за сибирским дворянином Иваном Бейтоном, еще находилась в живых в 1726 году, а внучка вышла замуж за священника Селенгинской Спасской церкви Игнатия Боршевского»115.

Выходит, жила в старом городе и внучка Многогрешного, а это значит, что было кому какое-то время ухаживать за могилой и старым домиком гетмана. И вполне могла могильная плита сохраниться до закладки в 1784 году каменного Спасского собора, возведённого вместо одноимённой деревянной церкви… Этим ещё раз подтверждается достоверность сведений, сообщаемых декабристом М.А.Бестужевым. А о том, как может выглядеть надгробие с могилы гетмана дают представление чудом сохранившиеся на месте древнего некрополя Старого Селенгинска могильные плиты участника тех же событий, казака-дипломата Василия Фирсова-Хлуденева116 (ум.1726) и его жены (ум.1736).

Остаётся надеяться, что к 2003 г., уникальной памятной дате - 300-летней годовщине со дня смерти в Селенгинске легендарного запорожского гетмана, мы всё же обнаружим эту плиту - реликвию после расчистки пола собора. Обнаружим, если только она не была увезена в 1930-х гг. на другой берег реки и заложена в стены одного из новоселенгинских домов после взрыва и попытки разборки собора на строительные материалы для «светлого будущего»…"

Tags: