Селенгинская «украйна» гетмана Многогрешного. Э.В.Дёмин. (2)

Тюремный «сиделец» - помошник посла

Длительное время Многогрешный содержался в иркутской и селенгинской тюрьмах. В уже упоминавшемся словаре Брокгауза и Эфрона по этому поводу сказано: «Назначенный сначала в Селенгинск, Многогрешный был поселён в Иркутске (1674), где и содержался в тюрьме до 1682 г., когда ему позволено было «быть в детях боярских», «исправлять городовую и уездную службу». В 1684 г. его опять, по просьбе Самойловича, заключили в селенгинскую тюрьму «за крепкими караулами», но уже в 1692 г. состоял в Селенгинске каким-то «седоком» и вёл переговоры с богдойскими людьми о «мунгалах»47.

Как явствует из специально посвящённой этому вопросу работы Н.Оглоблина, слово «седок» следует понимать, как «старшее, начальное лицо, сидевшее на известном месте»48. И далее Н.Оглоблин пишет: «Следовательно, Д.Многогрешный в 1694 г. сидел «на приказе» в селенгинском остроге, т. е. был там – по служебной терминологии XVII в. – «приказным» (человеком)… Обыкновенно служилые люди (высших уездных рангов – боярские дети, казачьи головы, атаманы, сотники и т.п.) посылались «на приказ» на годичный срок, но в отдельных острогах сидели и по два года и более. Возможно, что и Многогрешный был «приказным» Селенгинска с 1691 г. по 1694 г. Очевидно, он привязался к этому пункту, так как именно здесь получил свободу после долгих лет тюремного заключения. Да и положение «приказного» в отдалённом Селенгинске было довольно самостоятельное и более свободное, чем служба боярского сына в этом уездном городе – Иркутске на глазах у воеводы. «Приказный» в своём остроге и в окрестном районе ясачных волостей был таким же воеводою, но только меньших размеров… А Многогрешному, стоявшему некогда у такой обширной власти, не могли не нравиться и самые «слабые отблески былого могущества».

В современных комментариях к «Статейному списку Ф.А.Головина» сведения о том же обобщены следующим образом:

«Первоначально находился в иркутской тюрьме. По требованию гетмана Самойловича в 1684 г. был сослан в Селенгинск, где условия его содержания значительно ухудшились. В грамоте местным воеводам предписывалось «посадить ево сковано в тюрьму и держать с великим бережением. И ис тюрьмы ево выпущать никуда не велено». Положение Многогрешного и его семьи резко изменилось в 1687 г. после смещения с гетманства его врага Самойловича. По распоряжению Ф.А.Головина он был освобожден из тюрьмы и поверстан в селенгинские дети боярские. Сам Многогрешный в своей челобитной писал, что при этом ему было назначено жалованье в размере 18 руб. денег, хлебное же – вдвое против денежного. На первых порах своей службы он был включен в состав посольских дворян, сопровождавших Ф.А.Головина, и сыграл видную роль в переговорах с монгольскими тайшами.

После заключения Нерчинского договора подал челобитную Ф.А. Головину, в которой писал, что «ныне стар и от ран болен» и просил пожаловать его с сыновьями Петром и Яковом «за службу и за раны велети их из Селенгинска и з детьми свободить куда к хлебному месту». По челобитью его было решено перевести из Селенгинска в Томск. Но он, узнавши об этом, писал Головину, что «за конечною скудностью и дальностью перейти ему в Томской никакими меры невозможно». Поэтому в 1690 г. Головин решил его в Томск не посылать, а перевести из Селенгинска «к хлебному месту в Ыркуцкой». При этом от службы он отставлен не был, а был записан в службу по Иркутску в том же окладе. В 1690-1691 гг. был в должности приказчика Селенгинского острога, откуда смещен по обвинению в злоупотреблениях»50.

Как уже отмечено, особенно интересными и значимыми страницами забайкальской биографии опального гетмана является его служба под началом известного русского дипломата, царского посла в Забайкалье Ф.А.Головина. В соответствии со стратегическими задачами, решаемыми здесь послом, и огромной территорией, служившей местом его разносторонней деятельности, география самоотверженной ратной и в заметной степени дипломатической работы Многогрешного включала все основные в то время русские поселения края и, прежде всего, Селенгинск, Удинск и Нерчинск.

Именно здесь оказались максимально востребованными уникальный для отдаленной, с неурегулированными государственными границами и потому весьма неспокойной русской окраины воинский и переговорный опыт Многогрешного. Для понимания его немалой роли в умиротворении военно-политической обстановки в Забайкалье того времени, приводимая далее по «Статейному списку Ф.А.Головина», хронологическая сводка некоторых конкретных поручений посла лично Многогрешному весьма показательна.

6 октября 1687 г. Многогрешный посылается Головиным из Удинска вдогон отбывшим отсюда монгольским послам, чтобы «выговорить» им о вновь узнанных кражах из-под Удинска лошадей и скота «мунгальскими воровскими людьми», что и было выполнено51.

7 октября он снова в посылке из Удинска за Селенгу в погоню за угонщиками скота, «а с ним пятидесятник Павлова полку Грабова Ивашко Широкой да стрельцов того ж полку 30 человек». 17 октября они возвратились, рассказав, «что наехали они воровских людей сакму52 от Удинского вверх по Уде-реке верстах в 10-ти (а в одгоне де они чают по смете лошадей с 50) и гнались де они по той сакме верст с 20 и поворотили в Удинский острог, для того что почали у служилых людей приставать лошади»53.

«Октября в 20 день послан в Селенгинский острог сын боярской Демьян Многогрешный да с ним селенгинских казаков 5 человек. А велено ему, Демьяну, приказать жильцу Степану Коровину, которой в то время был в Селенгинском остроге, чтобы жил с великим опаством и караулы б были крепкие»54.

21 октября в Удинск пришло известие, что «на Большом Хилке напали мунгальские воровские люди на сына боярского Демьяна Многогрешного человек с 11 и отбили у него, Демьяна, лошадь, которую он, купя вел с собою в Селенгинский острог»55. Об этом нападении, в котором «как бы де он, Демьян, и сам от них не ушел, и они б де, мунгальские воровские люди, ево, Демьяна, убили до смерти», посол строго высказывал потом на нескольких встречах с официальными монгольскими посланцами56.

О предыдущих посылках Многогрешного для разведывания того, кому отогнаны ворованные кони и скот, установления, что «та сакма пошло в табунуцкие улусы», посол накажет сказать57 своему посланцу Ивану Качанову, направленному им к «мунгальскому геген-кутухте58».

11 января 1687 г.59 находившийся в Селенгинске посол направит Многогрешного, «а с ним служилых людей человек с 20» до урочища Кривого Плеса для скрытого и осторожного поиска «воровских людей»: «И буде осмотрит, что тех воровских людей малое число, и ему, Демьяну, прося у всемогущего бога милости, чинить над ними промысел, сколько милосердный бог помощи подаст. А буде те воровские люди уехали в дальные места, и ему, Демьяну, велено осмотреть сакму: в которую сторону они поехали и сколько их было»60.

17 января: «В ночи послан в подьезд для проведывания вестей и про воинских людей из Селенгинска сын боярской Демьян Многогрешной, а с ним служилых людей 30 человек. И велено ему ехать до устья реки Хилкай, и буде где наедет воровских мунгальских людей, а стоят оплошно, прося у всемогущего бога милости, чинить промысел, чтоб добитца языка. Да с ним же посланы селенгинских служилых людей 5 человек с указными памятьми в Удинской, чтоб жили опасно полковники в острогах, против прежняго отпуску. А велено тех служилых людей, естьли будет возможно, пропустить ему, Демьяну, при себе мимо Хилки в Удинский острог»61.

Вернувшись «того ж числа ко свету», Многогрешный доложил послу: «И как отъехал от Селенгинска верст з 12 в урочище нежего конца Криваго Плеса, и увидели в бору от камени и на островах огни многие, а знатно, что стоят в том месте мунгальские многие воинские люди. И хотя он, Демьян, что высмотреть явственно, много ль тех мунгальских людей стоит в том месте и мочно ль пропустить в Удинской острог служилых людей с опасными памятьми, оставя служилых людей, которые с ним, Демьяном, посланы, в прикрытом месте, подьезжал близко огней. И как де они, поъехав, почали высматривать, и наехал на них мунгальской караул, и почали окликать, и окликав побежали в таборы, в таборах почали треожитца. И он де, Демьян, видев, что мунгальские люди збиратца стали, побежали назад к Селенгинскому острогу, а служилых людей, которые с ним были посланы, чтоб пропустить их в Удинской острог с указными памятьми, отпустить не посмел, для того что стоят те мунгалы в великом собрании и караулисто»62.

6 февраля 1687 г. Многогрешный вместе с капитаном Мартыном Камалем, «а с ними служилых людей 200 человек» посланы на выручку окруженной монголами группе русских: «И нашли тех служилых людей, осажены в кустах от Селенгинска с полтары версты. И с теми мунгалы у служилых людей был бой. И милостию великого бога и зчастием великих государей тех мунгалов побили и руских людей взяв привели в Селенгинской»63.

Может быть и нижеследующий эпизод тоже из селенгинской ратной службы бывшего гетмана послужил основой для последующих местных преданий и топонимов: «Февраля в 21 день посланы были для разведыванья мунгальских людей селенгинской сын боярской Дементьян Многогрешной да с ним же служилых людей 15 человек. И как выехал из Селенгинского, и напали на него ис каменей мунгальских воинских людей человек с 500. И в то число высланы из Селенгинского для выручки ево, Демьяна, подполковник московских стрельцов Сидор Богатырев, да которые при послех были в Селенгинском дворяне и подъячие, да капитан Мартын Мартынов сын Камаль, да служилых людей человек со ста. И был бой до вечера. И милостию божиею и счастием великих государей тех мунгальских воинских людей с того места збили, а ратные люди великих государей пришли в Селенгинской в целости»64.

20 марта 1687 г.: «В 5-ом часу дни, пришед от надолб, караульщик извещал словестно, что де слышать на низу реки Селенги пушечная стрельба. И того ж часу послан для проведыванья вниз по реке Селенге сын боярской Демьян Многогрешной, а с ним служилых людей человек з 20. А велено ему ехать с великим опасением, чтоб мунгальские люди обманом над ними, Демьяном, какова дурна не учинили. И того ж числа, приехав в Селенгинской, сын боярской Демьян Многогрешной с служилыми людьми сказал, что ездил он вниз по реке Селенге до урочища Табунуцкой пади, и слышал де на низу реки Селенги стрельбу ис пушек и из мелкого ружья, а людей никаких не видал, а дале де того ехать ему, Демьяну, с небольшими людьми было опасно»65.

22 июля 1687 г. «посланы под мунгальские улусы для языков (чтоб добитца для подлинных ведомостей) Демьян Многогрешной, а с ним Павлова полку Грабова стрельцов 25 человек да брацких людей 5 человек, которых прислали шуленги, а с ним велено в прибавку послать из Селенгинска 20 же человек»66.

А вот поручение дипломатического характера, которое исполняли отец и сын Многогрешные: «Июля в 30 день писал из Селенгинска [в Удинск – Э.Д.] к великим и полномочным послом тоболенин Иван Качанов. В нынешнем де 196 [1688 – Э.Д.] году июля в 27 день приехали к Селенгинску на усть Чикоя-реки богдыханова величества от послов гонцы. И стали у Чикоя-реки таборами, всех человек 100. И того ж числа посылал я из Селенгинска толмача да подъячего и служилых людей и велел тех гонцов в Селенгинск звать (…). И того ж числа послана в Селенгинской к Ивану Качанову указная память, а велено ему, буде китайские гонцы из Селенгинска до сего указу к великому и полномочному послу не отпущены, говорить, чтоб они для подлинной ведомости ехали наспех к великому и полномочному послу в Удинской, а в Удинском им отповедь о всем учинена будет и отпуск будет вскоре. А в приставех у тех посланных велено быть из Селенгинска в дороге сыну боярскому Демьяну Многогрешному да в провожатых 25 человек стрельцов, которые посланы наперед сего до Селенгинска // и за Чикой для языков мунгальские под улусы. И августа в 1 день приехали из Селенгинска служилые люди Сенька Краснояр с товарищи. И великому и полномочному послу сказали, что послал их с ведомостью з дороги з Большого лугу, от Удинска верст з 20, сын боярской Демьян Многогрешной, что послан де он, Демьян, из Селенгинска с китайские гонцы в Удинской к великому и полномочному послу. И того ж числа послал навстречю к нему, Демьяну, сына ево сына боярского Петра Многогрешного, а с ним служилых людей 20 человек. А велено ему тех гонцов от великого и полномочного посла спросить о здоровье и привести их к Удинску и поставить на той стороне реки Уды подле Селенгинского устья [у впадения р.Уды в Селенгу – Э.Д.]. Августа в 2 день приехал в Удинской сын боярской Петр Многогрешной и великому и полномочному послу объявил, что он, Петр, доехав в дороге китайских гонцов, спрашивал о здоровье, а начевали де те гонцы от Удинска в 12 верстах. И того ж числа те вышепомянутые гонцы к Удинску приведены и поставлены за рекою Удою»67.

6 августа 1687 г.: «Отпущены те гонцы чрез мунгальские улусы. А с ними посланы в провожатых за Селенгинск сын боярской Демьян Многогрешной да с ним Павлова полку Грабова стрельцов 100 человек. И велено ему, Демьяну, проводя гонцов, учинить промысел над мунгальскими улусы, чтоб для подлинное ведомости добитца языка»68.

Важные для понимания последующей заметной роли Многогрешного сведения в дальнейших действиях посла описываются так:

«Августа в 28 день, собрався в Удинску с ратными великих государей людьми, пошел в Нерчинск по албазинским вестям. И стояли, отшед от Удинска, 3 версты, А в Удинску для всякой опасности оставлен капитан московских стрельцов Сава Володимеров, а с ним разных полков стрельцов 82 человека, да иркуцких и верхоленских 38 человек (…). А замешкание учинилось походу в Удинску, для того что хлебными запасы в стрелецких полкех зело скудно и служилым людям давать было нечего. (…). И лошади были подводные гораздо плохи, которые збираны з брацких людей, и многие, отбився из под пушек и ис телег, у стрельцов за неученьем в телегах ушли в степи. (…). И чтоб не терпеть прежде времяни голоду служилым людям в Нерчинску, и видя то, что договориватися // также и поступать воинским способом и промыслу чинить не над кем, и чтоб мунгальские владельцы, собрався с войски, не учинили какова разорения байкаловским острогам и ясачным иноземцом брацкого и и тунгуского родов, великие послы с своими при них будущими ратными людьми, поворотясь, пошли в Удинской. А хлебные многие запасы посланы в Яравнинской острог впредь нерчинского походу. И пришед в Удинск сентября в 7 день [1688 г. – Э.Д.] и собрав брацких людей и взяв достальных служилых людей, которые были оставлены в Удинску для опасности приходу мунгальского, пошли для воинского промыслу на мунгальские табунуких тайшей улусы войною. (…). И пошед из Удинска, шли вверх по реке // Уде 2 дни. И поворотясь направо, шли по речке Бряни 3 дни. И перешед речку Темлюй, шли к Хилку прикрытыми местами. А в вожах были выходцов доруга Окин с товарыщем своим Тендеком. Сентября в 30 день приехав ис подъезду, которые были посланы ис полку для подсматривания мунгальских улусов, селенгинской сын боярской, бывший гетман Демьян Многогрешной, а с ним служилых людей было в той посылке 30 человек разных полков, да новых мунгал выходец вож Окин-даруга, сказали, что подсмотрели они мунгальские улусы: стоят во многолюдстве за рекою Хилком, не доходя реки Чикоя. (…). И с теми мунгалы был бой превеликий. И милостию божиею и счастием великих государей побили мунгальских людей (…). Октября в 1 день [1688 г. – Э.Д.] к обозу приехав мунгальских людей 2 человека Тархан Батур-зайсан табунуцкого Заб Ирденя-тайши. И били челом великим государем, а послу говорили словестно, чтоб их великие государи пожаловали, велели принять их, многих мунгальских зайсанов и даруг и шуленг, со всеми их улусными людьми в вечное поддданство под державу царского величества в ясачный платеж, а ратным бы людем улусом их никакова разорения чинить не велели. И великий и полномочный посол, окольничий и наместник брянской Федор Алексеевич Головин с товарыщи, обнадежа их, зайсанов, милостию великих государей, велел им со всеми своими улусы идти без опасности, к обозу и кочевать к Селенгинску, а разорения им никакова, естли они станут служить верно великим государем, от ратных людей не будет»69.

Проведение активной воинской разведки на местности входило в круг постоянных обязанностей ссыльного гетмана: «И октября в 11 день, приехав ис подъезду, сын боярской Демьян Многогрешной с служилыми людьми сказали, что они ездили для подсматриванья мунгальских улусов на урочище Карясы и наехали сакмы великие, знатно, что кочевали мунгальские люди с великою скоростию, и по дороге метаны тяжелые юрты и войлоки, также усталой скот и лошади. Да они ж де, Демьян с товарыщи, нашли стан, а знатно, что стояли в том месте караульщики мунгальских людей и, подсмотря их, побежали»70.

«Октября в 23 день послан из Удинска от великих и полномочных послов для призыву к мунгальским тайшам под державу царского величества из новых выходцов Тархан-ласу-лама-Зайсан. И для верности (…) дан ему, ламе, лист за печатью. (…). Того ж числа послана память в Селенгинской к жильцу Федору Ушакову. А велено ему послать из Селенгинска для проведывания заречных мунгалов сына боярского Демьяна Многогрешного, а с ним служилых людей, сколько человек пригож. А буде где усмотрят мунгальские улусы, прося у всмогущаго бога милости, чинить промысел, чтоб побрать языков и о мунгальских замыслех уведать подлинно. (…). Ноября в 6 день писал к великому и полномочному послу из Селенгинска Федор Ушаков (…): посыланы де были из Селенгинска селенгинские дети боярские Демьян Многогрешной и сын ево Петр, а с ними служилых людей 80 человек за Селенгу-реку до Кемника и к Гусиным озерам для подсмотру мунгальских людей. И ноября в 3 день, приехав в Селенгинской, явились перед ним он, Демьян, с сыном своим Петром и с служилыми людьми, которые посылаемы были с ним, Демьяном. А сказали: по указу де великих государей посланы они были за реку Селенгу для подсмотру мунгальских людей, и будучи де они, Демьян, за рекою Селенгою за озерами подсмотрели мунгальских людей 22 юрты; и де они, Демьян и сын ево Петр с служилыми людьми, прося у всмогущаго бога помощи, на те юрты били, и тех мунгальских людей на том бою побили (…). Ноября в 11 день приехали в Удинской к великому и полномочному послу от мунгальских владельцов от Ачирдар-кутухты и от тайшей посланцы (…)»71.

А вот сведения об участии бывшего запорожского гетмана в обустройстве и воинском охранении русско-китайских посольских съездов близ Нерчинска, завершившихся заключением первого мирного договора с Китаем - Нерчинского: «Того ж числа [11 августа 1689 г. – Э.Д.] посыланы от великого и полномочного посла из дворян Василей Елисеев сын Луговиков да Демьян Многогрешной, а с ними капитан да 40 человек стрельцов на уреченное место, где быти посольскому съезду, да 3 намета72. И как наметы розбили, и подле посольских наметов розбили и китайских великих послов 2 намета. И поставлены около наметов с обоих сторон по 40-у человек караульщиков. А съезжее место было от Нерчинска сажен з 200-е на берегу Нерчи-реки»73.

И далее: «Того ж числа, пришед перед великих и полномочных послов сын боярской Демьян Многогрешной, который посылан был разбивать наметы на посольском съезжем месте, и говорил, что приехал из китайского обозу от великих послов дзаргучей Раши и говорил ему, Демьяну, чтоб донести им, великим и полномочным послом,, что приказали с ним, дзаргучеем, великие послы, чтоб поставить во время посольских съездов с обоих сторон, на высоких местех, караульщиков по 10 человек для верности; и как будут великие послы съезжатися на посольские съезды в поставенные их наметы и будут говорить о посольских делех, и в то время объезжати б с обоих сторон дворяном и осматривати на обеих старанах людей, чтоб прибавочных близ наметов не было, а з дворянами быти только с обоих сторон по 10 человек служилых людей; а на которых бусах74 придут великие их китайские послы, и тем бы бусам стоять против наметов. Да он же, дзаргучей, упоминался, чтоб при посольских съездех у служилых людей, кроме сулеб или сабель, иного оружия не было. И великие и полномочные послы посылали того ж вышеписанного сына боярского, а велели ему, дзаргучею, говорить: с обеих сторон для осматриванья на обеих сторонах людей дворян посылать великие и полномочные послы будут; а на высокие места служилых людей для караулов пошлют вскоре по 10 человек; а при посольских съездех у служилых людей никакого огненного оружия, кроме сабель и сулеб и бердышей и копей, не будет; а чтоб бусами стоять против съезжего места, и тому быти непристойно, а стояли б бусы их китайские от съезжего места в 300-х саженях против прежнего договору»75.

12 августа, «приехав сын боярской Демьян Многогрешной, которой для осматривания служилых людей китайских послов х караулу с служилыми людьми, где будут посольские бусы, и великим и полномочным послом извещал, что китайских великих послов люди перешли к съезжему месту во многом числе людей, человек будет с 700, кроме роботных людей, а сошед с бус, сидят в тальниках близ наметов»76.

И далее: «Послали с ними для верного свидетельства постановки людей из дворян Василья Лутовикова да Демьяна Многогрешного. И того ж числа приехав Демьян Многогрешной, и извещал, что китайские великие послы едут к съезжему месту из обозу своего на 3 бусах. И в то ж время послан он, Демьян, а с ним служилых людей 10 человек. А велено ему быть и разведывать меж китайскими людьми для осмотру во время посольского съезду прибавочных людей»77.

В сведениях от 20 августа и последующих говорится и об усилиях Многогрешного по возвращению в русское подданство перебежавших к китайцам местных родов «онкоцких и брацких людей»: «Послан на перевоз для проведыванья, что в китайских таборех делаетца, подьячей Иван Логинов да сын боярской Демьян Многогрешной». И того ж числа ввечеру, приехав Иван Логинов и Демьян Многогрешной, и извещали, что они (…) ездили на перевоз реки Шилки. И видели, что де китайские послы сидят, знатно, в одном намете для того, что круг намету (видеть с перевозу) стоит людей много. А на бусах де на всех делают людей с топорами многое число, а что делают, того совершенно высмотреть немочно. (…). Того ж числа приехал ис станицы нерчинской казак Фетька Васильев и извещал словестно, что де были они в проезжей станице вниз по Шилке-реке от Нерчинска в четырех верстах. И наехали в тальнике близ Шилки-реки богдойских 3 человек, стоят с лоткою. Да у той же лотки привязаны 5 лошадей, а знатно де, что те лошади онкоцких и брацких изменников. И того ж числа посланы для проведывания подлинного к тому месту Демьян Многогрешной, да с ним казаков 30 человек. А велено ему, Демьяну, приехав на то место, и стеречь, чтоб тех изменников, которые поедут ис китайских табор, переловить. (…). Того ж числа в ночи, приехав, Демьян Многогрешной, а сказал, что он на сакмы ездил и, где были привязаны лошади в тайнике, по извету нерчинскаго казака Фетьки Васильева осматревал. И в том де месте, знатно, что плавились небольшие люди и с лошадьми х китайским табором. А он де, Демьян, в том месте никово онкоцких и брацких людей не застал, а только де при них в том месте стоят в лотке с ружьем человек з 10 китайцов. И как их увидели, и от берегу погребли к своим табором на другую сторону реки Шилки»78.

22 августа: «Послан по другую сторону Нерчи-реки к перевозу, где плавятся изменники, сын боярской Демьян Многогрешной да с ним порутчик Василей Волошанин да служилых людей 100 человек. И велено им, доехав до того перевозу, и естьли уведомятся совершенно, что плавятся те изменники, и им говорить, чтоб они, памятуя к себе милость великих государей и шерть свою, пришли по-прежнему под самодержавную великих государей высокую руку в вечное подданство, а прежние их вины воспомянуты никогда не будут. И стьли те изменники, памятуя к себе великих государей милость и разговоры с ним, Демьяном, пойдут, и им говорить, чтоб они для лутчего уверения послали с ним, Демьяном, к великим послом 2 или 3 человека из своих родов лутчих людей, а те их люди услышат всякую к сеебе доброту от великих и полномочных царского величества послов сами и отпущены будут к ним без задержания. А буде те изменники переговаревать с ним, Демьяном, не будут, и ему, прося у всемогущаго бога милости и осмотря, чинити воинский промысел, чтоб их за Нерчю не пропустить и добитца для подлинной ведомости языков»79.

И далее: «Того ж числа приехав сын боярской Демьян Многогрешной да порутчик Василей Волошенин с служилыми людьми (…), извещал словестно, что приехал он, Демьян к перевозу от Нерчинска в 2 верстах у урочища Сажикова Яру, и в том месте перевозятца через Нерчу онкоцкие и брацкие люди, которые великим государем изменили. И он де, Демьян, почал с ними, изменниками, перекликатца из крепких мест и звать под державу царского величества по-прежнему. И те де онкоцкие и брацкие люди переговаревать с ним через толмача не стали и по нем, Демьяне, и по служилым людех стреляли. И он де, Демьян, видя их упрямство и совершенную измену, с ними бился, и изымал 5 человек языков. А большаго де поиску ему, Демьяну, над теми изменники учинить было за малолюдством немочно»80.

26 августа: «Посланы на отъезжей караул за Нерчу-реку Демьян Многогрешный, а с ним порутчик Василей Волошанин да 100 человек служилых людей. А велено им смотреть накрепко, куда пойдут изменники онкоцкие и брацкие люди, и не будут ли тое ночи переплавливатца чрез Нерчу-реку»81.

31 августа: «Послан за изменники онкоцкими и братцкими людьми сын боярской Демьян Многогрешной, а с ним служилых людей разных полков 600 человек. А велено ему тех онкоцких и братцких людей, которые остались на сей стороне от изменников же онкоцких и братцких людей, призывать по-прежнему в подданство и обнадеживать милостию великих государей. А буде те изменники в розговор не дадутца и будут с ним, Демьяном, битца, и ему над теми изменниками чинить воинский промысел, сколько бог помощи подаст»82.

О воинском завершении этой истории с изменой сообщается в сведениях от 1 сентября 1690 г.: «Приехал Демьян Многогрешной и великим и полномочным послом извещал, что посылан был он для призыву онкоцких и брацких людей, которые изменили великим государем и пошли в мунгальские степи. И он де, Демьян, тех изменников съехал на урочище Нижних Ключах от Нерчинска в 7 верстах, и по-прежнему в подданство к великим государем их приказывал, и милостию великих государей обнадеживал. И те де изменники в розговор не дались, и учали по нем, Демьяне, и по служилых людех стрелять. И он де, Демьян, видя их измену и задор, прося у всемогущаго бога милости, с ними чинили бой, и многих изменников побил (…). Изменники юрт с 200, пришли по-прежнему под державу царского величества и кочуют к Нерчинску»83.

Об еще одном подобном же поручении сообщается в сведениях от 29 декабря: «Послана в Селенгинской память, велено послать из Селенгинска к нему Ирки Контазию, сына боярского Демьяна Многогрешного да с ним служилых людей, сколько пристойно будет не безопасно. И велено ему, Ирки Контазию, говорить, чтоб он, памятуючи к себе милость великих государей, также и шерть свою, возвратился в сторону царского величества и со всеми своими улусными людьми по-прежнему, а та вина воспомянута никогда не будет».

(продолжение следует)

Tags: