СЧАСТЬЕ НА ВЫСОТЕ ТРИ ТЫСЯЧИ МЕТРОВ (История Василия Сломнюка)(2)

НА АЛЯСКЕ — ЛЕТНАЯ ПОГОДА

Мы летели на Аляску тем же маршрутом, по которому в годы Отечественной войны перегоняли к нам американские "Боинги", "Бостоны", "Аэрокобры", "Дугласы". Соединенные Штаты предоставляли их по ленд-лизу. Они шли по специально созданной воздушной трассе Аляска — Сибирь, или АлСиб, с авиационных заводов через Британскую Колумбию и Юкон до Фербенкса и Нома, и далее советскими летчиками доставлялись через Красноярск на фронт.

И вот в 1990 году, в последних числах мая, мы, оставшиеся в живых бывшие перегонщики трассы АлСиб, смотрели в иллюминаторы на суровую природу Сибири и Крайнего Севера, на заснеженные хребты горных массивов. Летели и вспоминали те места, где навеки остались наши боевые товарищи. Вспоминали свою молодость, дивились, как изменила нас подкравшаяся старость, но не отняла веселого нрава и задора наших сердец. Вот, к примеру, Иван Иванович Моисеев, каким был лихим плясуном и танцором, таким и остался. Да и остальные под стать Ивану Ивановичу — веселые и бодрые, хотя некоторые разменяли восьмой десяток лет, как, например, бывший бортмеханик Мазурука Дмитрий Филимонович Островенко. Ну, а другие, правда, помоложе, но все ж многим за 70 лет или около того... Вот она, "молодежь" — Ф.А. Желваков, Г.С. Бенкунский, Н.Ф. Суворов, П.П. Гамов, В.М. Перов, Н.Г. Перевалов, В.М. Елсуков, Гурий Сорокин, Ю.И. Спиридонов, Е.Г. Родоминов и другие. Да знаете ли вы, что это за парни? О каждом можно бы написать книгу. Они побывали и на Северном полюсе и на Южном, и вообще им все подвластно. А сейчас они, летчики, бортмеханики, штурманы, инженеры, авиатехники и бортрадисты, летят на Аляску для встречи с американскими ветеранами иностранных войск.

Узнаем ли мы друг друга? Может быть, многие из них и приехать не смогут. За 48 лет все могло случиться. Этот перелет не так-то просто было организовать. Как и всюду, бюрократические препоны, нежелание чиновников понять необходимость такой встречи. А главное: где взять деньги на перелет? Правящая элита готова миллионы долларов посылать Афганистану, но ни цента — ветеранам на перелет в Аляску.

Однако в самый последний момент нашлись спонсоры. Восточно-Сибирское управление Гражданской авиации, комбинаты "Северовостокзолото" и "Главалмаззолото" сделали такой перелет возможным. Поистине,— мир не без добрых людей. А пребывание на Аляске согласилась финансировать аляскинская компания "Беринг Стройте Нейтив Корпорейшн". Она энергично взялась за реализацию подготовки и встречу ветеранов.

...Чукотка есть Чукотка. Погода прохладная, да и снежок пробрасывает. В бухте Провидения прошли таможенный осмотр, заполнили декларацию и вылетели на Аляску, которая совсем близко, всего-то через Берингов пролив — и мы уже в соседней стране — Соединенных Штатах Америки, в другой части света. Погода здесь более приветлива, а приземлились в городе Номе-Стонт — тепло и солнечно.

Как только вышли из самолета, увидели много американцев, приехавших специально в аэропорт посмотреть на русских. Несмолкаемые аплодисменты, крики, приветствия. Сразу почувствовали дружеское душевное гостеприимство. Нас отгораживала металлическая сетка с крупными ячейками, что-то вроде "железного занавеса", но потянулись сквозь нее руки американцев и американок, чтобы пожать наши да заполучить автограф. Мы дарили значки, сувениры, с любопытством смотрели друг на друга, что-то пытались выразить словами, преодолевая языковой барьер.

Среди американцев нашелся человек, который немного знал русский язык и вполне внятно сказал: "Добро пожаловать в Ном! Спасибо, что привезли хорошую погоду!" По-видимому, до нашего прилета и здесь была прохладная, пасмурная погода. Через некоторое время мы очутились в просторном ангаре и приступили к заполнению деклараций, а рядом — длинный стол, заставленный деликатесной снедью: всевозможные закуски, салаты из свежей капусты, свежие помидоры, клубника, напитки. Прямо диву даешься, что всего этого и в помине нет в чукотских поселках и городах, а ведь расстояние от Чукотки до Аляски напрямую всего 110 километров, ну, от Проведения до Нома полтора часа лету на Ан-24.

Покончив с бумагами и столом, поехали в центр Нома. Это портовый город при входе в Берингов пролив. Есть там и железная дорога, соединяющая аэродром с золотыми приисками Тейлор. Население городка небольшое, примерно 5-6 тысяч. Это сейчас, а в 1945 году было и того меньше — 2 тысячи человек. Население состоит в основном из эскимосов, чукчей, но есть и представители белых национальностей. Заметно расстроился городок, да и выглядит теперь более прибранным и уютным. Много увеселительных заведений, магазинчиков, ресторанов...

Разместили нашу делегацию в двух отелях — "Пларис" и "Поляр Арль". Они почти на берегу Тихого океана. Хочешь — любуйся на передвижение льдов, на моржей, а то — зашторь окно и смотри телевизор, устроившись в мягком кресле. Проблема была пристроить электробритву к розетке, так как у нее миллиметров на пять контактные клеммы уже русских, и вилку можно приспособить лишь при помощи дополнительных проводничков. Такие проводнички мы находили в своих чемоданах. Пока знакомились с кранами, сантехникой, даже не заметили, как на Ном набежала тучка и, умыв городок ливневым дождем, умчалась в море, к берегам Чукотки. Хватило б у нее запаса воды, чтоб умыть заодно и Чукотку.

Когда мы вышли из отеля, нас мигом окружили мальчишки и, с любопытством разглядывая нас, стали угощать сигаретами, даже дарить зажигалки, а мы угощали их "Беломорканалом". Они разглядывали их, потом выкуривали. Большинство мальчишек раскатывало на четырехколесных мотоциклах "Хонда". Все, проезжающие мимо на автомашинах, сбросив скорость, опускали стекла и приветствовали нас, дарили нам свои улыбки, а улыбки — это флаг уважения, гостеприимства и искреннего, дружественного отношения к русским.

Свозили нас на старый аэропорт. Окинули мы взглядом взлетную полосу, постаревший ангар, в котором теперь размещается какая-то частная организация, вспомнили случавшиеся здесь всякого ранга ЧП и вернулись в Ном. Обедать ходили в ресторан "Толстый Фреддис". Спасибо хозяину за вкусные блюда из полуфабрикатов. Наше пребывание в Номе регламентировалось довольно обширными мероприятиями по составленной программе.

Везде и всюду сопровождал нас заместитель начальника штаба номских ветеранов Мак Лафлин — бывший стрелок американских военно-воздушных сил. В Америке все ветераны иностранных войн носят специальную форму одежды и пилотку с желтой окантовкой. Жаль, что никто из наших не встретил знакомого американского летчика, техника или инженера, но старые люди хорошо помнят советских летчиков и лестно о них отзываются.

Прощай, гостеприимный Ном, мы покидаем тебя и направляемся в Фербенкс, но скорбим о товарищах, погибших здесь при катастрофах.

31 мая наша делегация прибыла в город Фербенкс. Когда-то, в 1942 году, около него на американской авиабазе "Ленд Филд" располагалась наша военная миссия и личный состав 1-го перегоночного авиаполка.

В нашей делегации были летчики, бортмеханики, бортрадисты, инженеры и штурманы этого авиаполка — Ф.А. Желваков, В.М. Перов, П.П. Гамов, В.М. Елсуков и другие, в том числе — Елена Александровна Макарова, переводчица. Особенно, наверное, Фербенкс дорог и памятен Петру Павловичу Гамову, которому пришлось в нем садиться на "Бостоне" А-20 с неисправной передней аммортстойкой. И, балансируя между жизнью и смертью, он умело посадил самолет на две точки, не применяя тормозную систему. "Бостон" покатился к концу полосы с поднятым носом, и, если бы не сдержали его веревкой, которую сумели закинуть на хвост, то самолет скатился бы с обрыва в реку. Он был остановлен буквально в нескольких метрах от реки. Или как можно, к примеру, забыть лучшему летчику полка Н.Ф. Суворову вручение ему истребителя, купленного американскими школьницами на собранные ими деньги и подаренного советским воинам.

Любопытна история Фербенкса. Город основан в 1902 году, после открытия здесь месторождения золота, он был назван в честь сенатора Индианы Чарльза Фербенкса. День основания города с тех пор является большим праздником, который называют "Золотые дни", а сам Фербенкс — "Город золотого сердца". Он является вторым по величине в штате, население — свыше 75 тысяч. Зима — суровая, лето — по-настоящему благодатное. Золота здесь уже нет, но есть нефтеперерабатывающая промышленность.

Нашего прилета в Фербенкс американцы ждали. Встречающих было много. Вновь — дружеские рукопожатия, улыбки, восторги. Видно, что хозяева рады встрече с русскими, но не менее рады и мы. Нам рассказывали, что Мак Лафлин лично разослал около 1000 телеграмм ветеранам, чтобы те приехали на встречу с нашей делегаций. Интересно, встретятся ли знакомые среди них?

Как только вывели нас с аэровокзала на площадь, увидели толпу американцев, оживленно беседующих между собой. Руководитель делегации объявил: "Кинооператоры, журналисты, фотокорреспонденты будут проживать в отелях, а ветераны — в американских семьях. Сейчас вас разберут и увезут по домам".

И как только прозвучало "Сейчас вас разберут" — к нам бросились из толпы американцы, крепко схватили нас под руки, видимо, боясь, чтобы другие не отняли, и увели в свои автомашины, повезли к себе. Меня приютила семья простого рабочего, состоящая из четырех человек: Кнуте Расмуссен — хозяин, Барбара — его жена и дети Николо и Петер. Они окружили меня заботой и уважением. Конечно, языковой барьер мешал общению, но все равно мы понимали друг друга. Большое сердечное спасибо этой доброй семье.

В соответствии с программой была официальная встреча, почетный караул со знаменами СССР, Соединенных Штатов Америки и штата Аляска — синее полотнище с семью звездами Большой Медведицы... У американцев к символике самое серьезное отношение. Государственные флаги можно увидеть почти на каждом доме. А на приемах по команде ведущего весь зал вставал и, держа правую руку на сердце, произносил клятву верности флагу и стране.

Нас тоже просили держать правую руку на сердце. А если исполнялся государственный гимн, то на лицах было неподдельное воодушевление и даже восторг. Школьники исполнили русскую песню на английском и попросили угадать, что это за песня. Вышел Иван Иванович Лукин, ему уже 84 года, и на родном языке спел эту старинную колыбельную песню "Баюшки-баю". Выступали самодеятельные артисты, исполняли лихие пляски. Потом были танцы, и мы с американками кружились в вихре вальса. А те, кто наблюдал, с юмором говорили: "Смотрите, смотрите, эти русские по-английски не понимают ни слова, но танцуют исключительно по-американски". Вообще, юмор у них в большом ходу. Если какой-то докладчик выступает при самой солидной церемонии, он обязательно ввернет какую-либо шутку. А если не сделал этого — значит, время у микрофона провел зря.

Американцы — народ веселый, любят пошутить. Даже на экранах телевизоров не увидишь скучных лиц. Даже если американцу живется несладко, он свою досаду сумеет загнать внутрь и будет казаться довольным жизнью, сохраняя веселый нрав и бодрость духа.

Побывали мы на американской авиабазе "Ленд Филд". Узнали здание, где был расквартирован личный состав 1-го перегоночного авиаполка. Здесь все сохранилось, но стало как-то уютнее, прибранное. Свозили нас в музей. Там, в отделе Русской Америки, мы рассматривали старинные гравюры, церковную утварь, пудовые амбарные замки, чайники и домашнюю посуду, с уважением взирая на портреты купца Григория Шелехова и правителя той далекой Аляски Александра Баранова. Были встречи и с нашими соотечественниками, покинувшими Россию уже в 70-е годы. Судьба у каждого сложилась по-разному. По России скучают. Невесело шутят: хотели бы, мол, вернуться на родину, но ходить в американские магазины...

Запомнились беседы с американскими ветеранами. С помощью переводчика мы интересовались, как они живут. Некоторые являются владельцами мелких хозяйств, получают кое-какой доход — внучишкам на молочишко, но больше просто "отдыхают в работе". К сожалению, знакомых не встретил никто из нас. Многие не смогли приехать на встречу по состоянию здоровья, а иных уж нет...

Как ни насыщена была программа, она все же кончилась. Мы распрощались с приютившими нас хозяевами, поехали в аэропорт для перелета в Анкоридж. Проводы были приятными и сердечными. Приглашали приезжать еще и писать письма.

Анкоридж встретил нас хорошей погодой и новыми улыбками и рукопожатиями американцев. Здесь также быстро расхватали нас и увезли по домам.

Меня на этот раз приютила молодая семья Коган: хозяин Сем, жена Марти и их дочурка Британии. Я благодарен им за внимание и заботу. Уж очень усердно они оберегали мой покой, казалось, будь я поменьше — носили бы меня на руках. Низкий поклон им от русского ветерана. Всю программу "откатала" на своей автомашине Марти. Муж постоянно занят был по службе, а она находилась в декретном отпуске, и вся нагрузка выпала на ее долю. Даже родить ей пришлось раньше срока. Может, сказались лишние хлопоты. Я до сих пор переживаю случившееся, но слава Богу, все обошлось хорошо. Девочка появилась на свет крепенькой и красивой, нарекли ее Кристиной-Марией. Второе имя у юных американок чисто символическое, "чтобы домовой не узнал настоящего", а затем, годикам к четырем оно отпадает.

Однажды вечером привезли меня домой. Сем говорит: "Ну что, Василий, давай посмотрим по телеку Буша и Горби, послушаем их разговор". Включили, минуты четыре послушали, и Сем махнул рукой: "Василий, все это большая политика и пусть ею занимаются политики, а мы давай лучше смотреть мультики. Они смешные, сразу снимают стресс и дают веселый настрой".

Возили нас на экскурсии: на объект слежения за движением спутников в космическом пространстве, к горным вершинам, с которых сходят снежные лавины и ледники. Это мы наблюдали наяву, а затем еще смотрели панорамный кинофильм.

Затем мы посетили частный аэродром, крупнейший в мире. Здесь насчитывается свыше семи с половиной тысяч самолетов типа "Сесна" и "Джет Старт". Американцы — владельцы самолетов — предлагали желающим полетать, и некоторые из состава делегации воспользовались этим предложением. Побывали мы и на национальном кладбище, возложили цветы на могилы наших летчиков, погибших на Аляске, почтили память.

Марти возила меня на военный аэродром. Я осмотрел всю имеющуюся там технику, сфотографировался с Марти и направился к автомашине, но Марти окликнула: "Василий, вон тебя летчики зовут, подойди к ним". — Я говорю ей: "Пойдем вместе, ты же знаешь, как я владею английским".

Подошли к экипажу огромного транспортного самолета. Марти пояснила, кто я, какая у меня профессия. Все по-дружески пожали мне руку, похлопали по плечу и увели в пилотскую кабину. Приглашали на правое сиденье, но я отказался его занять. Рассматривая приборную доску, я называл фунты, галлоны, мили, дюймы, чем восхитил их. Да и сам удивился, что не забыл старые познания.

5 июня, после завтрака, меня увезли в аэропорт для отлета на родину. Расставание с семьей Коган, как и с Аляской, было со слезами на глазах. Мы, кажется, породнились за эти дни. Как жаль, что наша дружба с США была когда-то разрушена, уничтожена политикой направляющей и руководящей партии.

Анкоридж, пожалуй, запомнился особенно. Уютный, респектабельный город и морской порт. Около 240 тысяч жителей. Неофициально считается столицей штата Аляска, хотя настоящая столица — Джуно, город, где восседает губернатор Аляски Стивен Купер. Нам встретиться с ним не довелось. В Анкоридже много промышленных и частных предприятий, нефтепровод, крупнейший международный аэропорт. В городе практически нет преступности, нет дискриминации национальных меньшинств. Здесь процветают бизнес, культурная жизнь штата и демократия на деле, а не на словах. Кстати, бойко ведут торговлю наши магаданцы — различными сувенирами, деревянными поделками, тульскими самоварами. Стало очевидным, что торговля — дело выгодное, и жалко потерянных десятков лет. Был воздвигнут железный занавес, и русский мужик не смел высовываться.

Приезжая в зарубежную страну, делаешься наблюдательнее и стараешься понять, почему американский народ живет богато, а наш — нет. Америка начинается с мелочей, с того, как американцы относятся к ним. Например, каждое воскресенье жители выходят с целлофановыми мешочками и собирают мусор — все соберут и отнесут в специальные баки. То же и на берегу моря: подчистят, что накопилось за неделю. Это мероприятие занимает минут 10 — 15, и — по домам. А спецмашины собирают мусорные баки и увозят их содержимое на переработку. Отсюда начинается бытовая культура, производственная да и, наверное, государственная. Порядок вокруг человека рождает порядок в душе. Американцы не понимают, как это делать на "авось", они все продумывают и стараются предвидеть результат. Вот это и делает их богаче.

У нас в стране мне часто приходилось слышать: "Вот бы уехать за бугор. Уж я бы там зажил". Мой совет: не нужно обманывать себя в том, что жизнь в капиталистической стране будет преуспевающей. Да не будет ее, не привыкло большинство из нас "вкалывать", как это делают там. Если у вас нелады с дисциплиной — можете выпить, прогулять, как попало сделать работу, переезд на новое место ничего не изменит. Коли в своей стране не был "трудягой", то и за "бугром" останешься таким же.

Наш визит подошел к концу. После таможенного досмотра мы отправились на посадку. Прощай, Анкоридж. Прощайте, гостеприимные американцы. Спасибо вам за теплоту ваших сердец от ветеранов — русских ветеранов войны.

Мы должны были садиться в Номе, но там стояла плохая погода, и после часа барражирования над городом полетели в бухту Лаврентия, где и произвели посадку. До бухты Проведения не хватало топлива. Надо "отдать должное" советским пограничникам. Не успели остановиться винты, как самолет окружили автоматчики и не выпустили никого, чтобы размяться, дать отдых ногам. Пограничники прекрасно знали, кто к ним прилетел, но обошлись с нами, проверенными многократно на верность своему Отечеству, очень некорректно. Глубокая обида осталась в душе.

А после взлета мы увидели уже, увы, привычную захламленность морских берегов железными бочками и другим металлоломом. Их густая цепь тянулась вплоть до Магадана. Думалось, что если все собрать, то доменной печи хватило бы работы не на один год. В бухте Провидения, в аэровокзале, начался дотошный досмотр личных вещей, а чтобы никто не вышел из здания, были расставлены автоматчики. И вновь мы превратились в "зэков". Нас не отпускали даже по нужде. В личных вещах навели ужасный хаос. Но на этом истязания не кончились. Наши доблестные таможенники решили устроить повторный досмотр. И еще раз наплевали в душу ветеранам.

Таможенные службы проявили бдительность явно не по назначению. Лучше бы они с таким же усердием противостояли разбазариванию золота, платины и других российских богатств, уплывающих за границу, миллионов долларов, оседающих в карманах всякого рода проходимцев и жуликов.

Нет в наших душах порядка, нет порядка и в стране. Все рушится, все разлагается и должного ответчика за все деяния днем с огнем не найти. Порядок будет только тогда, когда будет четкая программа действий, созидательных, а не разрушительных. Как у наших соседей, с которыми нас когда-то связывало созидательное сотрудничество.
П. ВИНОГРАДОВ, Е. КУТАКОВ