Донесение Ф.П. Врангеля в Главное правление РАК о действиях по управлению колониями...

Донесение Ф.П. Врангеля в Главное правление РАК о действиях по управлению колониями в ответ на полученные им оскорбительные, по его мнению, замечания директоров

10 апреля 1834 г.

Депешею за № 260 Главное правление требует от меня объяснений, почему, несмотря на недостаток в судах и людях, воспрепятствовавший мне в отправке экспедиции для открытия островов, в посылке судна к колошам, в основании селения на острове Стуарте, одним словом, во всех тех предприятиях, кои положено привести в действие по распоряжениям Правления, я послал судно с промысловою партиею в Якутат? 1

Этот запрос похож на призыв к суду. Объясняю: чтобы основать селение на острове Стуарте должно бы потребное для селения число людей не на одно лето выделить из ново-архангельской команды, а навсегда, что при малочисленной команде сделать нельзя было, посылав же судно в Якутат, часть команды одно только лето была в отсутствии. Послать судно к колошам я не решился в 1832 году, потому что решительно не имелось товаров на колошенскую руку в здешних магазейнах, и я, имея все обстоятельства, относящияся до сей торговли, так сказать, под глазами, соображая отношения наши к дикарям, был уверен, что в состоянии делать основательнейшия по сему предмету заключения, нежели Главное правление в таком большом отдалении от нас. Я полагал, что, удостоен будучи звания главнаго правителя колоний, пользуюсь и доверием, с сим званием связанным, и я руководствовался усердием к пользам Компании.

Когда обстоятельства для посылки к колошам открылись благоприятными, то, не ожидая напоминаний от Главнаго правления, я не замедлил отрядить туда экспедицию и сделал более, чем Главное правление в соображениях своих предполагало, послав судно на зимовку к важнейшему пункту в проливах, дабы уничтожить замыслы англичан и положить первое основание нашей в тех местах оседлости 2. Наконец, не употребил я «Полифема» для открытий новых островов, а послал в Якутат и Льтуа 3 для того, что в сии места не было бы возможности послать промысловую партию ни в 1833, ни в 1834 году по причине требовавшейся смены [290] алеут в Курилах, а для открытий островов послать судно в 1832 или 1833 году казалось мне почти все равно. В 1833 году и отправлено мною для открытий особое судно. Но Главное правление того мнения, «что якутатский отряд и предполагаемая посылка алеутов в Курилы не имеют между собою никакой связи». Тут вина не на моей стороне. При малейшем познании колонияльных обстоятельств эта связь сама собою бросается в глаза: для якутатскаго отряда требуются алеуты из Кадьяка и для Куриллов требуются алеуты из Кадьяка и из Кадьяка посылаемыя партии на бобровые промысла также составляются из кадьякских алеут. Кадьякских же алеут от причин довольно известных так стало мало, что невозможно в одно и то же лето отправить кадьякскую промысловую партию, послать смену в Куриллы и снарядить якутатский отряд. Может быть, скажут или подумают, что вовсе не нужно было сменить алеут с Курилл. Объясню заранее, что, во-первых: по § 53 высочайше утвержденных правил для Российско-Американской компании алеутам определяется срок три года находиться на компанейской работе, на Куриллы они увезены в 1828 году, следовательно, давно бы надлежало их сменить; во-вторых, находившиеся в Куриллах алеуты, имея от изобильных промылов значительныя кредиты, стали лениться, проситься неотступно на родину, дабы между своими родниками прожить нажитое, между тем кадьякские алеуты, видя, что долго из Курилл не возвращаются их братья, стали опасаться, что они никогда не возвратятся, и в бытность мою в Кадьяке в 1831 году лично мне изъявили свои опасения; в-третьих, Куриллы доставляют хорошее средство задолжившимся алеутам очиститься с долгами, а потому и нужно чаще переменять их, дабы Компания не теряла таковых долгов, которых в Кадьяке никогда выручить нельзя.

Возвращаюсь к содержанию депеши. Чтобы довершить оскорбление и доказать явную нелепость моих распоряжений, Главное правление утверждает, что ни в каком случае не следовало отправить «Полифема» в Якутат и Льтуа «для собирания крох, оставшихся в старых промысловых займищах, что промышленность в этих местах никогда от рук Компании не уйдет, что чем более дано будет отдыха сим местам, тем более можно ожидать пользы от них для предка». После этих доводов я должен спросить: отчего ушли из рук Компании бобры, увезенныя иностранцами из наших соседних проливов? Не оттого ли, что мы дали тем местам 17-летний отдых в ожидании будущих польз, которыя теперь безвозвратно для нас потеряны? А в Якутате и Льтуе не токмо живут те же ружьями снабженные колоши, как и в близких проливах, но даже колоши из дальных 4 проливов каждогодно ездят ныне (по уничтожении бобров на юге) в Якутат и Льтуа для промыслов оных, и командир бригга «Полифем» застал в Льтуе промысловую партию, состоявшую более как из ста колошенских батов. Теперь я буду руководствоваться решительно мне объявленным намерением Главнаго правления: оставлять бобры в Якутате и Льтуе в пользу колошам; а в 1832 году я был еще столько неопытен, что полагал доставить Компании некоторую выгоду, упромыслив нашими алеутами в колонияльных владениях 138 больших морских бобров, т.е. вдвое более того, что Кадьякский отдел пред сим доставлял, и так был уверен в пользе сего приобретения, что с удовольствием перенес заботы и крайне докучливыя переговоры и соглашения с колошами единство из желания доставить успех экспедиции, которая, к сожалению, не понравилась Главному правлению.

Далее. Правление теряется в недоразумениях и находит непонятныя противуречия в содержаниях донесений моих за № 126 от 1832 5 и 191 от 1831 года 6 (в депеше показано, вероятно, ошибкой № 127 от 1832 года) по предмету северной торговли. По первой депеше я сказал, что заселение на Стуарте должно быть довольно сильно, чтобы противустать чукчам и азиякмютам, а во второй, что экспедицию Васильева во внутренность Америки я отправить почитаю не нужно и неблагоразумно, дабы не растроить добраго нашего с туземцами отношения, и в первый прибавляю, что намерен из Александровскаго редута отделить несколько надежных людей во внутренность Америки. Все это кажется Главному правлению не [291] понятным. На Стуарте потребен не слабый гарнизон, а в соседство реки Квихпака хочу послать слабый отряд! Васильева послать туда, куда он (бутьто бы) три раза ходил, я не одобряю, а Колмакова из редута предполагаю туда отправить!! Одни противуречия! Притом, как опасаться чукоч и азиякмютов, живущих одни на азиятском берегу, а другие – на острове, находящемся весьма не близко от Стуарта, «да эти люди на утлых своих лодках без огнестрельнаго оружия едва ли в состоянии угрожать нашему селению!».

Но всего непонятнее то, что я, находясь с 1818 года, так сказать, в книжнем знакомстве с сими странами и с 1831 года беседуя ежедневно с командирами судов, посетивших те места, прочитывая со вниманием отчеты и журналы их, оставался по сию пору в таком удивительном неведении местных обстоятельств стран и народов, о коих идет речь, между тем как Главное правление с прозорливостию открывает мои погрешности!

Впрочем, я остаюсь при прежних своих мнениях и не нахожу ни малейших несообразностей в распоряжениях моих. Истина, основанная на опыте, и сведении о сих странах, здесь почерпнутыя, не могут быть превращены и отрынуты в угождение Главному правлению.

Во-первых. Чукчи и азиякмюты на своих «утлых лодках» в них помещаются, однако ж, человек по 10, ездят, несмотря на дальность растояния, каждогодно в Пастоль и заезжают к Стуарту целыми флотилиями, лодок по 10 и более, для вымена пушных промыслов. Во-вторых, дикари без огнестрельнаго оружия не опасны селению, покуда люди охранены внутри укрепления пушками и проч., но летом для запасения кормов большая часть гарнизона должна быть в разброде. Да помнится: алеуты во время частных компаний за половину прошлаго столетия, не имея огнестрельнаго оружия, истребляли целыя судовыя команды, а капитан Бичи в новейшее время испытал дерзость северо-американских дикарей 7 в виду военнаго шлюпа, о чем в описании его путешествия читать можно 8. В-третьих, жители Кускоквима (в соседстве Квикпака) знают Колмакова издавна, и сей умеет с ними обращаться, а г-н Васильев, так сказать, пролетевший один только раз, а не трижды (две другия поездки Васильева были по местам южнее Кускоквима и в соседстве Александровскаго редута) по реке Кускоквиме, успел туземцев и провожатых своих в короткое время озлобить и невыгодное оставил о себе в тех местах мнение, притом отряд, торговлею с туземцами занимающийся, подвергается гораздо меньшим опасностям, нежели с воинственными угрозами проезжающий селения дикарей. Колмаков, мною отправленный прошлаго года на Кускоквим и Хулитну, возвратился ныне благополучно 9 в редут и привез 1 100 вымененных речных бобров и по моему же распоряжению отправился вторично в те места, а из новаго редута у Стюарта послан Глазунов на Квикпак и далее тоже с торгового целью 10. Неужели все это менее полезно, чем экспедиция г-на Васильева, которая ничего не приобрела, а довольно стоила Компании?

В заключении депеши Главное правление находит, что должно бы мне оставить посылку партии к квикпакцам, остановить постройки в Ново-Архангельске и Кадьяке, а вместо того сделать заселение на Стуарте! «И самыя необходимейшия постройки должно производить только в свободное время!».

Итак, я не должен был распространять промышленность нашу во внутренности Америки (что составляет цель посылки на Квикпак и Кускоквим), не должен был заботиться о судостроении, о сохранении здоровья служителей, об исправности порта для того, чтобы непременно в 1832 году основать селение на Стуарте? Очень странно!

Между тем селение на Стуарте основано мною в 1833 году, тотчас как открылась к тому возможность, во внутренности Америки отправленною туда экспедициею выменено 1 100 речных бобров сверх покупаемых обыкновенно в Александровском редуте (в первый год селение на Стуарте вряд ли столько приобретет) и нужнейшие постройки (судостроение и необходимыя исправления разваливающихся сданий) не остановлены; а Главное правление поспешило осыпать меня [292] оскорбительными замечаниями, которыя, кажется, составляют прямую цель депеши от 31 марта за № 260 за подписанием двух господ директоров.

Ответ сей, содержащий в себе требуемое от меня разрешение недоразумений, имею честь представить для разсмотрения судьями основательными, безпристрастными, благонамеренными и в делах колоний сведущими. Но вместе с ответом на запросы я вынужденным нахожусь спросить: в звании главнаго правителя колоний должен ли я исполнять все предписания директоров безусловно, ни сколько не соображаясь с местными и часто изменяющимися обстоятельствами? Оскорбительныя замечания, основанныя на явном незнании и неведении обстоятельств колонияльных, считают ли деректоры за обиду мне или они от меня требуют совершеннаго к ним равнодушия? Приняв приглашение директоров посвятить 5 лет моей службы колониям, я думал найти более справедливости.

Tags: