odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Наказная память нерчинского воеводы П. Я. Шульгина десятнику Ф. Свешникову...

1675 г. июля 8. — Наказная память нерчинского воеводы П. Я. Шульгина нерчинскому десятнику Ф. Свешникову о поездке к халхаскому Дайчин-хунтайджи для переговоров о подданстве и о братских людях

/л. 1/ Лета 7183-го году июля в 8 день. По государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, указу память нерчинским служилым людем десятнику Филипу Свешникову, рядовым Петру Екимову, Василью Милованову, толмачю Григорью Харитонову.
В прошлых шдех от Баргузинскаго острогу, от Байкаловского моря и с Ольхони-острова изменили великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, баргузинские ясашные брацкие люди и отъехали к мунгальскому Дай-контайше. И в прошлом во 175 году выезжали из Мунгал немногие брацкие люди и платили великому государю ясак в Нерчинском остроге по 3 годы. И мунгальские Дай-контайши люди, собрався многими людьми, тех брацких людей взяли от Нерчинского острогу к себе неволею, и со 177-го [278] году по нынешней 183 год жили оне и ясак платили мунгальскому Дай-контайше. И в нынешнем во 183 году в генваре месяце, помня государьскую милость и жалованье, по посылке из Нерчинского острогу и по уговору твоему Филипову, вышли под государьскую самодержавную высокую руку к Нерчинскому острогу в вечное ясашное холопство из Мунгал брацкие люди, человек тысечи з две и больши. И те брацкие лутчие люди даруги и шуленги, 20 человек, приезжали в Нерчинской острог и в съезжей избе били челом великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, а Павлу Яковлевичю Шульгину говорили словесно, чтоб великий государь их брацких людей им отпустить /л. 2/ пожаловал в вине их и в измене велел и быть под своею государьскою самодержавною высокою рукою по-прежнему в вечном ясашном холопстве до веку неотступно.

В нынешнем же во 183 году в Нерчинском остроге ведомо учинилось Павлу Яковлевичю Шульгину от тех же брацких людей: хвалитца де Дай-контайша на тех брацких людей хочет на них итти войною и хочет де взять их многими людьми поневоле к своим улусом. И Филипу Свешникову с товарыщи ехать из Нерчинского острогу вверх по Онону-реке к мунгальскому Дай-контайше. И как будет у нево, Дай-контайши, и спросит ево Дай-контайши, для чево он, Филип, с товарыщи к нему приехали, и Филипу сказать: по указу великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, послал ево из Нерчинского острогу Павел Яковлевич Шульгин и велел ему, Дай-контайше, сказать великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, о многолетном здоровье и говорить ему, Дай-контайше, о государьском деле.
И как Дай-контайша, встав, спросит великого государя, его царьского величества, о многодетном здоровье, и ему, Филипу, говорить. — Божиею милостию великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, и всея северныя и западныя страны повелитель и государь, и многих государьств государь и обладатель, на своих государьских пресветлых престолех его царьское величество, дал бог, здорово. А сказав великого государя о многолетном здоровье, и подать ему великого государя жалованье — кожу красную, и сказать ему: по указу великого государя послана та кожа великого государя ис казны из Нерчинского острогу к нему, Дай-контайше. И спросить ево Дай-контайши здоровье. И после того /л. 3/ говорить ему, Филипу, Дай-контайше. — По указу великого государя посланы оне, Филип с товарыщи, из Нерчинского острогу говорить ему, Дай-контайше: в указе великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, к Павлу Яковлевичю Шульгину написано, чаючи к царьскому величеству от него, Дай-контайши, службы и раденья, велено сказать ему великого государя милостивое слово, чтоб он, Дай-контайша, на государьскую милость был надежен. И великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, ево, Дай-контайшу, пожаловал, велел ево, Дай-контайшу, ото всяких неприятельских людей оборонять своими государьскими людьми, чтоб ему насильства и розоренья ни от ково не было. И великий государь на него, Дай-контайшу, войною посылать не велел, и он бы, Дай-контайша, видя к себе великого государя милость, был под ево царского величества самодержавною высокою рукою в вечном холопстве и жил в покое и в тишине безо всякого сомнения, и великому государю во всем служил и добра хотел, и о своих делех бити челом [279] великому государю присылал в Нерчинской острог своих посланников, людей добрых и улусных, и уездных своих людей отпускал с товары и со всякою животиною для торгу в Нерчинской острог. А по указу великого государя в Нерчинском остроге дадут им торги повальные, во всем им будет по указу великого государя ото всяких неприятельских людей береженье. /л. 3об./
А буде Дай-контайша станет говорить о брацких людех, что оне выехали на государева имя к Нерчинскому острогу, и ему, Филипу, с товарищи [говорить] Дай-контайше, что те брацкие люди искони вечные государьские ясашные холопи и великому государю ясак платили в Верхоленском и в Баргузинском острогах, и жили на государевых землях около Байкаловского моря и на Ольхонском острову, и оттоле отъехали к Нерчинскому острогу, и ясак платили великому государю в Нерчинском остроге, а от Нерчинского острогу мунгальские ево Дай-контайши людя взяли их к себе неволею, и о том к великому государю к Москве из Нерчинского острогу писано с нарошными гонцы. И о том великого государя указ будет вскоре. А как великого государя указ будет, и к нему, Дай-контайше, великого государя с указом будут нарошные посланники.
А буде и об-ыных делех великим государем станет бить челом Дай-контайши, а ему, Филипу, с товарыщи станет говорить, и ему, Филипу, с товарыщи ответ давать, смотря по делу, чтоб в государевых делех какой помешки не было. А буде в каких в государевых в больших делех ему, Филипу, ответа дать немошно, и ему, Филипу, с товарыщи говорить Дай-контайше, чтоб он о таких делех бил челом великому государю, посылал своих посланников, а великого государя указ о том будет вскоре.
А как /л. 2об./ он, Филип, с товарыщи, едучи из Нерчинского острогу, и наедут на первых Дай-контайши мунгальских людей, и им просить у них вожей, чтоб они довели их до улусу Дай-контайши. А буде те мунгальские Дай-контайши люди к Дай-контайше их, Филипа с товарыщи, не доведут и сами он, Филип, с товарыщи, сыскать ево Дай-контайши улусу не умеют, и им ехать назад в Нерчинской острог.
К сей наказной памяти... (Конец документа утрачен)

Архив ЛОИИ СССР АН СССР, ф. Нерчинская воеводская изба, д. № 30, лл. 1-3, 3 об., 2 об. Отпуск.


Примечания:

1. Судя по тому что нерчинский десятник Ф. Свешников должен был ехать к Даин-хунтайджи вверх по Онону-реке, можно предположить, что речь идет о владениях Цецен-хана и его вассала Даин-хунтайджи. Упоминается это имя и в отписке Н. Г. Спафария от 19 декабря 1675 г. в связи с изменой братских людей, которые отъехали «в Мунгалы к Даин-контайше» (см.: Русско-китайские отношения в XVII веке. Т. 1. М., 1969, док. № 203, с. 485). В листе Лифаньюаня нерчинскому воеводе П. С. Мусину-Пушкину в 1705 г. по поводу тех же братских людей говорится: «...а они, де, изменя, живут у Даин-зайсана, у подданца богдыханова, в урочищах Буир, Халха» (см.: Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. 1, 1700-1725. М., 1978, док. № 20, с. 71). В документе Даин называется также Дайчин-хун-тайджи, поэтому скорее всего речь идет о влиятельном халхаском феодале, брате Цецен-хана Норбо, кочевавшем у истоков Керулена и Онона (Мэн-гу-ю-му-цзи. Записки о монгольских кочевьях. СПб., 1895, с. 98).
2. Общая политическая обстановка в Предбайкалье и особенно Забайкалье была крайне неустойчивой. Местные бурятские, или, как их называют в русских архивных документах, братские, племена периодически переходили то на сторону монгольских феодалов, то возвращались на старые кочевья под власть сибирских воевод. И в данном случае баргузинские ясачные «братцкие люди» в начале 60-х годов отъехали к монгольским тайджи. В 1667 г. часть из них вернулась и вновь стала платить ясак в Нерчинском остроге. В 1669 г. «мугальские контайши, собрався многими людьми, тех брацких людей взяли к себе неволею и со 177-го и по нынешний 183 жили они и ясак платили мунгальским тайшам». В 1675 г. опять к Нерчинскому острогу из Монголии вышло больше тысячи человек, и «лучшие их люди — даруги и шуленги» просили нерчинского воеводу принять их в подданство и пропустить на прежние кочевья к оз. Байкал и о. Ольхон. Одной из причин ухода братских людей считалось запрещение вернуться на «прежние свои породные земли», старые кочевья к оз. Байкал. Енисейский воевода предусмотрительно указал разведать, «не чаять ли в тех братцких людех шатости и измены и какова вымысла, и над острогами не учинитца ли какова дурна» (ЦГАДА, ф. Нерчинска« приказная изба, оп. 1, д. № 3, лл. 31-34).
И действительно, уже в конце 1675 г. Спафарий в отписке в Посольский приказ сообщал, что эти братские люди опять изменили великому государю и «отъехали к Даин-контайше». И не только изменили, но и после того приходили «с силою и табун ис-под острогу отогнали коней с 500. И контайша присылал в Нерчинской и просил оманатов и есырей и хвалитца войною... что в недавных днях те ж брацкие иноземцы отогнали всех достальных коней ис-под острогу с тысячю и казака одного увезли» (см.: Русско-китайские отношения в XVII веке. Т. 1. М., 1969, док. № 203, с. 485). Сибирская администрация потребовала возвращения братских людей, но решение этого вопроса затянулось на долгие годы. В 1705 г. в листе Лифаньюаня говорилось, что «те мужики служат в равенстве с мунгальскими мужиками, и чины де им служилые розверстаны и отдать де тех брацких мужиков ныне нельзя» (см.: Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. 1. 1700-1725. М., 1978, док. № 20, с. 72). В 1706 г. нерчинские служилые люди ездили в Монгольскую степь к тайджи для переговоров о возвращении братских людей, но последние объяснили причины своего ухода: «Мы де великому государю не изменили, а ушли де они из-под державы великого государя в сторону богдыханова высочества от раззорения и от налог итанцынских приказных людей, от нерчинского сына боярского Василья Казанцова да от нерчинского конного казака Фирса Хлуднева, а не от ясаку великого государя» (см.: Русско-китайские отношения в XVIII веке. М., 1978, док. № 25, л. 77).

Воспроизводится по:
Русско-монгольские отношения 1654-1685. Сборник документов. М. Восточная литература. 1996, № 147, с. 277 — 279.

Tags: Сибирь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments