Арктические тени Третьего рейха...(34)

318-319.jpg

Чем похожи берега Девкиной заводи и Вислы?
«Мы жили в небольшой лощине между скал. Никаких построек, только колючая проволока в один ряд. Здесь было запрещено ходить по одному и тому же месту, чтобы не появилась тропинки. И мы знали, что с окончанием стройки ни один из нас не вернется на материк…» Это не простые строчки воспоминаний военной поры, а рассказ одного из 3 советских солдат, сумевших сбежать с секретного строительства на берегах внешне уютного залива Девкина заводь — составной части залива Петсамо (Печенгского залива).
Примерно так же выжившие в концлагере Аушвиц (Освенцим), созданном на берегах польской реки Висла, могли рассказать и о своей неволе. Другое дело, что мало у кого осталась такая возможность, ведь в Аушвице была настоящая «фабрика смерти», и вряд ли у нацистов существовал иной концентрационный лагерь, где бы было уничтожено так много узников. Однако главная их общность может быть в ином — в совершенно нечеловеческом отношении к военнопленным. Почему? Вот об этом и хотелось бы ниже рассказать. И начнем с заполярного залива Петсамо.
В разное время этот залив привлекал внимание многих арктических и совсем неарктических стран. Но особо — Германия. В 1937 году немцы даже попытались получить Петсамо в аренду сразу на 99 лет, чтобы обустроить здесь «траловую станцию». Случайно или нет, но тогда же в Баренцево море пришел германский крейсер «Кельн» — якобы для охраны германского рыболовства.
Тут уже и непосвященному было ясно, что эта внешне мирная станция могла легко превратиться в базу крейсеров или подводных лодок кригсмарине, или же гидросамолетов люфтваффе. Но что-то у гитлеровцев тогда не срослось, и только летом 1940 года они по-хозяйски пришли в финскую провинцию Финмарк и на берега залива Петсамо.
Любителей военной истории, поисковиков и краеведов Заполярья издавна интересуют таинственные германские сооружения на побережье, малообъяснимые факты использования здесь труда советских военнопленных.
После начала Второй мировой войны, а вернее, ближе к концу 1940 года, в районе никелевого рудника «Каула», что находился в 80 километрах от Печенги, то есть сравнительно далеко от Лиинахамари, немцами были достроены 2 специальные электропечи и смонтирован конвертер (агрегат для получения меди или файнштейна из сплавов сульфидов цветных металлов и железа. — Авт.).

Но только в январе 1943 года из Печенги в Германию пошли первые тонны медно-никелевой руды. А недалеко от печенгского порта (скорее всего, от порта Лиинахамари) началась добыча свинцовых руд на месторождении «Софья». Здесь использовался труд только советских военнопленных. Меж тем сразу же после нападения Германии на СССР уже собственно вокруг Лиинахамари начались грандиозные строительные работы. А в конце 1942 года руководство Лиинахамарской немецкой военно-морской базы получило приказание — дополнительно разместить на территории базы специальную группу.

И в доме, где ранее располагались лишь офицеры местного гестапо, была сделана перепланировка. В январе 1943 года рядом с хозяевами, носившими серебряные молнии на своих черных петлицах с красной и коричневой окантовкой, поселились малоразговорчивые офицеры в общевойсковой форме, на которой петлицы и канты погон были оранжевого войскового цвета.

Прибывшей зондергруппе был выделен быстроходный морской катер, на котором каждое утро гости выходили к побережью Варангер-фиорда. Но каждый же вечер они заполняли свои топливные баки «под завязку» и, кроме того, заполняли еще 2 дополнительных бака и на следующий день катер проходил еще не один десяток миль по прибрежным заливам и губам.

Одновременно с прибытием зондергруппы в особые бараки на территории концлагеря, специально созданного недалеко от Лиинахамари, стали поступать специалисты горного дела, собранные по всему рейху и захваченным немцами странам, а затем физически здоровые военнопленные из Киркенесского лагеря (поселок Эльвенес) и лагеря у горы Порвиташ (юго-восточнее будущего города Никель). Вход в этот барак был запрещен всем, включая и германским солдатам охранных частей.

Одновременно началось активное строительство всех видов обороны некогда простого поселка на берегу Девкиной заводи. Для обеспечения противодесантной обороны на мысе Крестовый, с которого хорошо просматривался вход в Печенгекий залив, прямо у уреза воды, была установлена 150-миллиметровая артиллерийская батарея. Несколько выше ее были поставлены четыре 88-миллиметровых зенитки. Орудийные дворики обеих батарей были выложены камнем, командный пункт, убежища для личного состава и склады боезапаса укрыты под береговыми скалами. Через несколько месяцев именно за батареями Крестового все те же молчаливые офицеры из зондергруппы разметили обширную закрытую зону.

Еще несколько артиллерийских батарей среднего калибра были сооружены у входа в залив на мысах Ристи-Ниеми (Палтусово Перо) и Нумеро-Ниеми (Романов, Немецкий). Единственные дороги к ним с восточной стороны были прикрыты каменной стеной высотой более 2 метров и толщиной почти в 1,5 метра. На мысу Немецкий была дополнительно размещена подскальная станция дымопуска, у лиинахамарской гидростанции были выставлены противоторпедные сети. Одним из сюрпризов для наземного врага должны были стать противотанковые ворота у дороги рядом с озером Пура-ярви, хотя использование танков в условиях тундры считалось более чем проблематичным. Высота ворот достигала 3 метров, а толщина — 2 метров, мощные створки открывались и закрывались с помощью электромоторов. Вокруг губы Печенга были созданы 4 аэродрома для гитлеровских истребителей.

В июне 1943 года в Лиинахамари доставили компрессорные станции для буровых установок и комплекты для бурения. Большую часть компрессорных станций и комплектов отправили в закрытую зону, часть погрузили на специальный катер и направили на мыс Нумеро-Ниеми, а совсем малую часть в вагонетках специальной канатной дороги отправили на передовую линию обороны (в районы губы Большая Западная Лица и хребта Муста-Тунтури).

Этим же летом на мысах Крестовый и Романов, а также между озерами Кянтеярви и Хихнаярви началось строительство нескольких бетонированных котлованов с подскальными казематами и ходами сообщения, о которых будет рассказано ниже. Кроме того (в третий раз!), на мысу Нумеро-Ниеми, а вернее, у небольшого мыса Зибрунн (Сиебруниеми), под многометровым массивом прибрежных скал началось строительство еще и берегового комплекса для стрельбы торпедами. Этот торпедный комплекс, включающий в себя 3 пусковые установки, 3 специальные амбразуры, вырубленные в массиве скалы, с объединенным сектором стрельбы, имел разветвленную систему подскальных ходов и вместительное хранилище торпедного боезапаса. После ввода в строй он мог бы намертво закрыть вход в залив Петсамо на всю его ширину.

Все строительство объектов велось в условиях особой секретности. При этом и германским артиллеристам с соседних батарей, и их охранным командам без надобности заходить сюда было строго запрещено. Но главной особенностью строительства необычных объектов на печенгских скалах было иное. Начиная с первых дней войны в Заполярье любые капитальные строительства по созданию военных коммуникаций или возведению оборонительных сооружений на Скандинавском полуострове вели либо специальные рабочие команды все той же «Организации Тодта» (ОТ), либо саперные подразделения вермахта. Вокруг же Лиинахамари немецкие саперы только начали работы, а затем были переброшены в район реки Большая Западная Лица. Конечно, весь специальный строительный инструмент они увезли на передовую.

Вместо немцев в закрытую зону перебросили несколько партий пленных из специального барака. Столь массовая переброска стала полной неожиданностью далее для офицеров лиинахамарского гестапо. Но в этом случае их мнение уже мало кого интересовало.

Что это был за заполярный «спецстрой», и после освобождения Печенги советскими войсками, да и в наши дни до конца установить так и не удалось. Оставшиеся в спецбараке военнопленные, из которых через каждые две-три недели формировались небольшие специальные строительные команды для перевозки в закрытые зоны строительства, заметили, что обратно на материк никто из ранее убывших групп уже не возвращается. Но, к сожалению, об этом, а также о мерах по обеспечению защиты необычного строительства у Девкиной заводи сегодня мы можем только строить различные предположения. Минимум информации о секретных объектах строительства и системе их охраны и обороны советскому командованию удалось получить непосредственно перед октябрьским наступлением 1944 года от трех вырвавшихся из «каменного ада» военнопленных, а затем она исчезла где-то в закрытом спецхране. И напрасно! Ведь печенгские скалы и ныне продолжают хранить свои тайны, затопленные морской водой Баренцева моря, а может, и даже угрожать национальной безопасности России.

Среди этих тайн некий военный завод, созданный недалеко от мыса Нумеро-Ниеми (в очередной раз!), а недалеко от сверхмощной артбатареи и причалов надводных кораблей — военный госпиталь. Несмотря на то что оба секретных фашистских объекта находятся выше уровня моря, завод и часть госпиталя затоплены. Любые попытки, откачать из них морскую воду положительных результатов не дают. Первоначально она начинает уходить, а затем словно по команде вновь заполняет оба подскальных объема.

И если затопление военного завода еще можно как-то объяснить, то почему же затоплен и столь «тщательно» укрыт обычный госпиталь? А может, он не совсем обычный? Ведь не случайно вот уже более шестидесяти лет у военных историков существует вопрос «Почему именно Лиинахамари была столь надежно прикрыта от нападения как с моря, так и с суши, как не была защищена ни одна из созданных Германией в годы Второй мировой войны норвежских баз, в том числе — и та, где стоял суперлинкор "Тирпиц?»

В прежние времена нас всегда убеждали, что подобная оборона была создана рейхом для защиты никелевых рудников, которые находились всего в 40 километрах от линий фронта. А между тем именно порт Лиинахамари, начиная с 1943 и до октября 1944 годов, был наиболее удобным перевалочным пунктом для доставки вышеупомянутыми фашистскими транспортными субмаринами неизвестного сыпучего груза с полуострова Таймыр, а также начальным пунктом доставки в Германию как никеля из района Петсамо, так и «нечто» с побережья Девкиной заводи. Более того, при переработке этого «нечто» использовалась медь, брошенные болванки из которой можно было легко отыскать среди прибрежных скал до начала 1990-х годов.

Вопрос о затопленных заводе и госпитале — не случаен. Известно, что к началу 1943 года руководители Третьего рейха убедились в бесперспективности трансокеанских рейсов надводных блокадопрорывателей и транспортных подводных лодок в районы Японии, Индонезии и Бразилии, которые чаще всего заканчивались гибелью и тех и других. Поэтому можно допустить, что таинственные сооружения в Лиинахамари и подводные «призраки» имели непосредственное отношение к горнодобывающим работам немцев на Таймыре и в какой-то мере должны были компенсировать потери блокадопрорывателей из Южных морей. Хотелось бы особо отметить, что они изначально были подготовлены к затоплению морской водой. Зачем? Сложно ясно ответить. Ведь все следы документов о строительстве и предназначении этих сооружений исчезли сразу после освобождения Лиинахамари от нацистов в 1944 году, а о горных разработках затерялись в одном из подмосковных архивов. Но так как подскальные сооружения действительно существуют (и это факт), то сегодня мы можем предположить следующее.

Подлодка, хотя и может быть использована для транспортной операции, но все же является очень специфичным кораблем, способным взять на борт лишь строго ограниченное количество груза. Значит, с любого из Таймыром полуострова, островов в Карском море или море Лаптевых, или же с одноименного мыса в южной части архипелага Северная Земля, подводники кригсмарине могли вывозить некий груз, который загружался в прочный корпус подлодки в специальной упаковке либо в специальный контейнер, расположенный в межкорпусном пространстве субмарины. Именно к такому грузу можно отнести полиметаллические руды (и в первую очередь свинец и цинк), которыми богат Таймыр, либо, допустим, бериллий. К тому же полиметаллические руды имеют попутные компоненты. А именно — медь и золото, серебро и кадмий, олово и сурьма, ртуть и индий, а иногда висмут. Вместе с тем в состав цинковых руд входят еще пирит (содержащий кобальт) и смитсонит (содержащий кадмий). Иными словами, все, из чего можно получить: пластины для «долгоиграющих» аккумуляторных батарей подводных лодок, полупроводниковые материалы, теплоноситель или компоненты для стержней ядерного реактора. Все то, что было жизненно необходимо для создания на территории нового рейха собственного сверхоружия, а также для его военной и кораблестроительной промышленности. Не здесь ли кроется ключ к разрешению «лиинахамарской» загадки?

С началом новой мировой войны Германия вновь оказалась отрезанной от основных сырьевых районов на различных материках: в Канаде и Австралии, в Перу, Мексике и Замбии, в США, Боливии и Таиланде. Да и воюющая Япония уже не могла обеспечить снабжение своего союзника достаточным количеством цинковых руд.

По данным известной книги западногерманского историка Юрга Майстера «Восточный фронт — война на море 1941–1945 гг.», с момента начала войны между Японией и США в фашистской Германии существовал проект установления регулярного судоходства по Севморпути и выполнения постоянных рейсов военных кораблей и торговых судов между Японскими островами и рейхом.

Так планировалось противодействовать английской блокаде. А для того корабли и подлодки кригсмарине должны были оказывать постоянное давление на корабли и подлодки советского Северного флота, да так, чтобы германские торговые суда по Севморпути шли беспрепятственно.

Начиная с лета 1942 года в ранее безлюдные арктические районы Таймыра, Северной Земли и на прилежащие к ним пустынные острова направились специальные группы ОТ. Возможно, они должны были заняться на местах гидрографическим обеспечением будущих судоходных маршрутов. Тем более что разведка этих районов была проведена еще в 1938–1939 годах, когда СССР и Германия были союзниками и провели по Севморпути вспомогательный крейсер «Комет».

Либо, предположим, где-то на побережье Харитона Лаптева, до нападения на СССР, одна из таких групп приступила к разработке месторождений неких редкоземельных металлов, в которых особо нуждалась промышленность уже вступившей в Мировую войну Германии. Эти разработки и помогли значительно обеспечить положение в Третьем рейхе с сырьем. Но учитывая, что, например, кобальт или уран является источником гамма-излучений, а следовательно, и радиоактивным материалом, то, например, затопление подскального госпиталя становится в какой-то мере объяснимым. Правда, эту гипотезу можно проверить только после отыскания документов о горнодобывающих работах на Таймыре, осушения помещений завода и самого госпиталя. А главное — подробного изучения всей системы подскального Лиинахамари. Кроме того, если в стенах госпиталя будут найдены мощные источники электропитания, тогда тоже все встанет на свои места: перед нами госпиталь с радиологическим отделением. Но эта же разгадка позволит приоткрыть «пелену таинственности» над походами фашистских субмарин к нашему Таймыру по безымянному маршруту вокруг Новой Земли. Однако в любом случае ясно, что создание под скалами Лиинахамари неких значительных сооружений вполне вписывается в общий контекст пресловутого «Генерального плана "Ост"». А значит, вполне вероятно, что разгадку секретов печенгских скал можно найти и в документах штаба рейхсляйтера Альфреда Розенберга или в документах абвера. Хотя, быть может, главной особенностью строительства необычных объектов у печенгских скал было иное.

Например, здесь был создан завод для обогащения урана под контролем вышеупомянутого доктора-инженера СС Каммлера. Возможно, схожий с заводом для получения «буны» в Аушвице (Освенциме), о котором было рассказано в главе 3.

На такой совершенно неожиданный вывод натолкнула попытка увязать три совершенно необычных исторических события совершенно разных по времени: успех английских коммандос, уничтоживших в 1942 году близ норвежского города Рюкан фашистский завод по производству «тяжелой воды», провал «Уранового проекта» Гейзенберга — Гана и… любопытная находка российских дайверов в заливе Девкина заводь в 1990-е годы. И вот что получилось!

В прошлом веке родилась гипотеза, что нацисты намного опередили специалистов из вышеупомянутого «Манхэттенского проекта». Соответствует ли это истине, еще покажет время! Но что удивительно? Сооружения на берегах Девкиной заводи вполне могли бы маскировать производство ядерного оружия в Третьем рейхе. Ведь американский генерал Лесли Гровс официально утверждал, что программа разработки плутониевой бомбы («элемента 94», как она именовалась в немецких документах) была единственной в Третьем рейхе. Но из-за отсутствия у нацистов необходимого по чистоте графита и достаточного запаса «тяжелой воды» они физически не могли создать в обозримые сроки действующий ядерный реактор. Но как-то уж крайне скромно генерал Гровс упомянул об усилиях фашистской Германии по обогащению урана. Словно у нацистов здесь был еще меньший успех!

Меж тем уже с конца 1930-х годов немцы занимались исследованиями по обогащению урана и созданием урановой бомбы, и привлекли для того одного из основателей квантовой механики Вернера Гейзенберга и химика-первооткрывателя ядерного деления Отто Гана. С тем, что они достигли, — известно! Но, что любопытно?!

Информация о программе Гейзенберга по созданию ядерного реактора, проводимая в институтах кайзера Вильгельма и Макса Планка, после 1942 года странным образом оказалась доступна разведкам стран антигитлеровской коалиции. Умышленно или нет? Вероятно, после появления английских коммандос вблизи завода в Веморке и его первого уничтожения гитлеровцы оставили группу Гейзенберга — Гана работать над получением продукта-94 и чистого изотопа урана-235 в виде своеобразной «приманки» для английской разведки. Даже несмотря на то, что в рейхе не было необходимого чистого графита, как стабилизатора в реакторе. А после уничтожения англо-норвежской диверсионной группой завода в Рьюкане — оставшись и без второго доступного стабилизатора — «тяжелой воды». Выходит, послевоенная утечка информации о неудаче группы Гейзенберга была преднамеренной и служила нацистам своеобразной «ширмой» для более успешных программ?

Ну и, наконец, чем оказалась полезна находка советских дайверов? После окончания Второй мировой войны, то есть начиная с осени 1945 года, скалы у мыса Нумеро-Ниеми были закрыты для любого посещения. Даже советским артиллеристам со здешней батареи было категорически запрещено спускаться внутрь якобы заминированных военных сооружений, переходы к материку разрешались только по основной дороге. И лишь в начале 1990-х годов, когда из Лиинахамари ушли подводники и дивизион ОВР Северного флота, в глубинах у прибрежных скал побывали советские дайверы. Здесь на небольшой глубине они нашли приоткрытое шлюзовое устройство и вход в подводную галерею. Куда вели эти подводные входы, установить не удалось, так как практически на следующий день в лагерь дайверов нагрянули пограничники и сообщили, что приезд групп произведен с нарушением режима въезда в пограничную зону. А потому «нарушителям» необходимо срочно покинуть побережье Девкиной заводи. Но в том-то и дело, что никакого нарушения в оформлении документов на въезд в погранзону не было. И они своевременно были оформлены в штабе Арктической пограничной группы. Так что же открыли дайверы, что сразу же вызвало такой переполох у пограничников? Да и как те узнали о находке?

Итак, скалы у Девкиной заводи сохранили свою главную тайну. Меж тем и сегодня известно, что в действительности нацисты имели не менее пяти (иногда называют семь) серьезных программ по разделению изотопов, за реализацию которых отвечали различные ведомства рейха. Они не делились друг с другом своими секретами. Да и их заводы по производству компонентов были разбросаны по всей Германии. Правда, один из них сегодня все же известен — это вышеупомянутый завод по производству… буны в Освенциме.

Да-да, именно этот завод, где трудились тысячи ученых и инженеров и десятки тысяч вольнонаемных и военнопленных, но который так и не выпустил ни одного килограмма синтетического каучука. Другой завод вполне мог быть сооружен под скалами залива Петсамо. Конечно, пока мы имеем только гипотезу его существования, но факт затопления завода и приоткрытый шлюз его водозаборника реально существуют. Ведь одной из наиболее эффективных программ обогащения урана в Третьем рейхе был метод «промывания изотопов» Багге и Коршинга, способствующий быстрому накоплению запасов обогащенного урана в условиях минимально необходимой площади. Были и иные достаточно эффективные методы, но в нашем случае особый интерес вызывает программа, позволяющая получить ожидаемый продукт на ограниченной площади прибрежных скал Девкиной заводи. Тем более что для атомного производства у этого завода имелись все основные условия. А именно:

— находился достаточно близко от Берега Харитона Лаптева, где существовали открытые выходы урана, и от города Рьюкане, где был сооружен завод по производству «тяжелой воды»;

— к заливу сбегало множество небольших, но быстрых речек с чистой пресной водой, на которых в то же время были смонтированы водяные мельницы-генераторы;

— вблизи находилась автомобильная магистраль на Рованиеми;

— в концлагерях находилась бесплатная рабочая сила.

И если немцы использовали в Лиинахамари метод «промывания изотопов» Багге и Коршинга или схожие с ним, то под скалами на побережье должен быть огромный комплекс для достижения нужной чистоты и обогащения доставленной сюда на подводных лодках урановой руды. В этом случае берега Девкиной заводи и Вислы весьма похожи.

Сергей Ковалёв.
(продолжение следует)