odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

РУЧЕЙ ЛАЮЩЕЙ СОБАКИ (Суурэн Ытэрэр)...(1)

Сестре Наталье с любовью.
Автор

ПРОЛОГ

Течение реки подхватило резиновую надувную лодку и, немного покрутив её на вьюне водоворота, понесло в наступающую темноту.
Моргающий огонёк горящего барака, его дробное, оранжево вихляющееся отражение в черных водах реки тянули на себя взгляд Сергея, усиливая черноту ночи и сужая окружающее пространство до размеров точки.
Уносимый незримым потоком в темноту ночи, он долго смотрел в сторону старого посёлка, все ещё не веря, что наступил конец всему этому кошмару и что он жив-здоров, что впереди ещё много дел и лет, пусть трудных, но уже не опасных, не отдающих грязью и мертвечиной, и что жить он будет долго и, если сильно постарается в ближайшем будущем, счастливо.
Откинувшись на холодный, тугой баллон борта лодки, Сергей перевёл взгляд на горы, окружающие долину реки. Их строгие, почти альпийские, профили, еле видные на фоне сгущающегося фиолета ночного неба, за прошедший день покрылись свежевыпавшим, первым в этом году снегом, как поседели.
Поседели, увидев со своей высоты все те события, которые разворачивались в этой тихой, по-домашнему уютной долине, где нет ни болот, ни буреломов, а вокруг чистая, светлая тайга, и бежит весёлая, прозрачная до последнего камушка, река.
Красивейшее место…

I

Машина остановилась на развилке.
- Всё, парень, дальше ты пешком. Может, передумаешь? Почти сто километров тебе идти. Хоть и по дороге, но заброшено всё там. И два брода впереди: дождь пойдёт – не перейдёшь речки. Одному в тайге, сам понимаешь. Мало ли что…- водитель говорил это, облокотившись о крыло автомобиля, встревожено глядя на пассажира. Он только сейчас понял, что его попутчик, этот смешливый мужчина, которого он подхватил в посёлке Эльдикан, всю дорогу развлекавший его анекдотами и байками из жизни геологов и туристов, вовсе не шутил, говоря о том, что ему надо на заброшенный прииск. Мол, там прошло его детство и юность, и он давно мечтал побывать на родном пепелище: вспомнить, поклониться, помянуть…
- Мало ли что, мало ли что… Николай! Не дети ведь давным-давно! Да и местный я. Что со мной может статься?.. - попутчик говорил это, нагнувшись над рюкзаком, и не спеша, развязывая его горловину. – А может…Может по рюмахе намахнём на дорожку-то, а? – спросил он, поднимая голову.
- Ты для себя побереги водку-то. Месяц, наверное, ходить тут будешь? А впрочем, гаишников тут нет. Можно и намахнуть… - Николай довольно улыбнулся.
- Славно! А вот и она, родимая! – попутчик потряс в воздухе фляжкой, которую быстро извлёк из черноты распахнутой горловины рюкзака, как фокусник.

Расстелив на капоте машины замызганное, когда-то белое вафельное полотенце, водитель положил не него кусок заветренного, всего в хлебных крошках, желтоватого сала, обломанную краюху хлеба и пару луковиц. Достав нож, нарезал сало и хлеб большими кусками, а луковицы очистил и положил целыми. Затем, собрав хлебные крошки и шелуху от луковиц в ладонь, высыпал их на обочину дороги.
- Лесным всяким человечкам, может, кто и найдёт. Мышки всякие… - отряхнул ладони и, взяв протянутую ему фляжку, вопросительно посмотрел на попутчика. – На дорожку, значит? Ну, давай, удачи тебе, Сергей! – сказал и, запрокинув голову, сделал два больших глотка.
Сергей, так звали попутчика, с любопытством смотрел на водителя, после того, как тот, аккуратно поставив фляжку на капот, и не закусывая, закурил сигарету, которую, не торопясь, достал из помятой пачки.
- Николай! Это же чистый спирт! Однако, силён… - Сергей удовлетворённо кивнул головой и потянулся к фляжке.
По-первому, разговор как-то не клеился. То ли сказывалась дорога – без малого двести километров оттряслись по ней, то ли спирт ещё не начал свою работу.
Немного погодя, они ещё раз приложились к фляжке. Лица у обоих порозовели, глаза заискрились. Вот и воротники курток уже расстегнули – тепло от алкоголя просилось наружу.
- Ты там, Сергей, вообще-то, долго планируешь? – очищая сало от желтизны, спросил Николай.
- Планирую что? – пытавшийся разжевать кусок сала, Сергей прищурил глаза.
- Ну, на прииске быть? Это тебе туда пяток дней топать, а там… Там-то сколько планируешь? И обратно ещё пять, ну, с устатку набросим ещё пару дней, – семь. Это я к чему? Могу и встретить здесь, если хочешь. Всё равно груз ждать в посёлке, а я сюда приеду, подождать могу – вон там рыбалка хорошая. А заночую в палатке, мы тут с мужиками бывало… – Николай хмыкнул и кивнул в сторону кустов, за которыми булькала маленькая, метров в десять шириной, речка.
- Ну, ты точно всё рассчитал! Туда-сюда я так и планировал. А там… Дней пять побуду. Ну, неделю, может быть… - немного подумав, ответил Сергей.
- Вот как! Целую неделю?! Да что же там делать-то будешь?! Ничего ведь не осталось, ни-че-го! – водитель удивлённо распахнул глаза. - Не вру! Один барак старый-престарый стоит, на бугре. Там ещё контора геологоразведки была, крыша больно приметная – синей краской её умники геологические покрасили. Издали было видно. Кстати, там можешь жить, правда, окон нет, пол весь разобрали, но уголок сухой найти можно. Там кельдымов всяких – тьма… – уже по-деловому советовал Николай.
«Кельдымами» он назвал маленькие, зачастую, тёмные комнатушки, которыми изобиловали разного рода бараки, построенные специально под всевозможные конторы прииска.
- А народ часто там бывает? Ну, охотники там, рыбаки? Старатели туда заходили? Мне говорили, что они все старые посёлки своими гидромониторами смывают «в ноль» - золото важнее, а дома сначала сжигают или разбирают. Правда? - спросил Сергей.
- Народ… Туда? Хе! - Николай прищурился и внимательно посмотрел на Сергея. – У кого машины есть… Таких у нас мало осталось. Да и едут они в другие места – рыбы и зверя везде много, а пешком на прииск… Пешком туда - себе дороже.
- Что значит «дороже»? Тяжело или долго?
- Плохо там. И туда плохо - дорога узкая, тайгой всё заросло, особенно после перевала, а уж там… Там совсем никуда не годится. - Николай вздохнул и закурил.
- Не понял. Что там плохо? Посёлок-то нормально стоял, болот нет, тайга чистая, река рядом, горы вокруг. Красивейшее место… - недоумение Сергея было явным и неподдельным.
- Да всё там плохо! Домов нет – развалины одни и кучи мусора с шифером вместо них, заросло всё тайгой и травой, ямы всякие кругом, шурфы брошенные – не ровен час, шею сломаешь. Пропастина, а не место! Вертепы! А уж когда там геолог пропал… - Николай сплюнул и потянулся к фляжке.
- Та-а-а-к…- протянул Сергей. – Ничего себе! А подробнее можно?
- Да я и сам толком ничего не знаю. Говорили, что ушёл туда, на прииск, зачем-то. То ли золото искать пошёл, толи что ещё… А может, так же, как тебя… тьфу-тьфу, на родину потянуло взглянуть. Сам-то он из посёлка был. Завгородний его фамилия, ещё главным геологом там был. Может, помнишь?.. - Николай говорил это как-то странно – скороговоркой, избегая взгляда собеседника.
Сергей сразу же вспомнил того, о ком сейчас шла речь. Рудольф Владимирович Завгородний. Высокий, немного сутулый, приятной наружности, седой мужчина. Они – семья Завгородние, жили в соседнем с ними коттедже, а сам глава работал геологом в управлении прииска. Сергей прекрасно помнил всю эту семью, а с его, Завгороднего, дочкой Ириной, учился в школе. Она была на год младше его, прекрасно пела, да и вообще, была очень недурна собой. Он даже приударил за ней в десятом классе, но получил полную отставку….
- Стоп, стоп! Так ведь уехали они из посёлка! Раньше нашей семьи уехали, когда всё разваливаться стало! Ничего не понимаю! Он-то как опять здесь оказался? – Сергей закурил, возбуждённо вышагивая около машины.
- Э-э! Ничего-то ты не знаешь! Когда плохо всё стало, когда стали нас закрывать эти суки ельцинские, многие вернулись с материка. Сильно в этих местах золотодобыча самопальная, артельная полыхнула. Мужики толковые, те, кто кумекал в этом деле, стали собирать всех, кто не сдох от водки, в кучки. Начали оформляться кое-как в артели, участки брать для добычи. А кто поумнее – те позвали сюда зубров, типа Завгороднего. У того в голове все планы и всякие карты маркшейдерские кишмя кишели. Денег-то ему хорошо положили в артели, вот он и приехал. Один был, семья осталась то ли в Пензе, то ли в Томске… - Николай вопросительно посмотрел на Сергея и, увидев его кивок, опять потянулся к фляжке.
- В Омске. Я говорю, что в Омске семья его живёт. – Сергей поправил рассказчика.
- Ага, в Омске значит. Ну, так вот, артель стояла в Солнечном, там и контора их была, и склады, и технику они там ремонтировали. Но мыли золото в районе прииска – зимой заползали по зимнику, старые дома разбирали и бараки на участках строили, вскрышу пород делали. А Завгородний главным геологом у них был – точно показывал, куда и где, чем и как. Да так точно, что первыми они стали по добыче золота, и слухи о Завгороднем-то и поползли. Мол, классный спец есть в артели, фартовый дядька. Молодого якута-геолога из Якутска ему прислали для обучения, но тому он ничего не показал, ничего не раскрыл – говорил, что глупый пацан был. Расфуфыренный, но глупый. Сопляк современный уехал, как приехал… Якутские начальники, после этого, на геолога сильно обиделись. Говорил тот, что все карты и схемы у него в голове, что сам лично всегда ходил и ходить будет, и разведку, говорил, тоже сам проводить намерен. И что старых карт у него сроду не было. Может и не врал…- Николай курил и, говоря это, внимательно рассматривал ногти на пальцах, что держали сигарету.
- А как пропал-то? Искали? И давно это было? – Сергей был само внимание, слушал, не перебивая, хотя вопросов в голове крутилось множество.
- Давно…Почти четыре месяца, как исчез. Ну, в аккурат май был, как сейчас помню. Его мой напарник Димон вон до той скалы довёз. Выпили они ещё… - рассказчик как-то встрепенулся, и ошалело посмотрел на Сергея. – Вот, э-э-э, как сейчас мы с тобой…
- Ладно, ладно! Не каркай… - Сергею, почему-то, было трудно произнести эти слова ровным голосом…
-Ага, ну, он и пошёл, геолог-то. Ещё машина вот до сюда не доехала, а он уже за поворотом скрылся – быстро так пошёл… Не вру! Он рукой Димону помахал перед скалой. Вот так помахал… - Николай резко дёрнул рукой вверх, показывая этот жест прощания.
Ну, ну… - торопил рассказчика Сергей.
- Что «ну»? Его не сразу хватились – он и раньше на месяц один спокойно уходил, на разведки всякие там, пробно мыл, потом те участки его артель арендовала или карты рисовал, черт его поймет. Дорисовался… А потом Димона затаскали менты, когда геолог-то пропал. Шесть раз допрашивали, что да как, было ли оружие у геолога, как ехали, что говорили, как прощались… Еле отбился наш Димон – шили мокруху, по всему… А геолога там искали и вертушка там летала – глухо. Месяц, как прекратили. С тех пор Димон никого и никуда не подвозит. «Ссыть» ещё раз влететь вот так, по-дурному. Да, а у тебя ствол-то хоть есть? – Николай в упор, не мигая, смотрел на Сергея.
-Да, помпа двенадцатого калибра, четырёхзарядная. Картечь и пули почти бетонобойные – Дуплекс. А что?… - Сергею не понравился этот вопрос.
-А что не видать-то? Вроде и мешок у тебя не большой, смотрю.
- Короткий ствол, да и пополам разобранный. А что? – снова переспросил Сергей.
-И славно! Я, грешным делом, подумал, что у тебя нет ничего. Нечего там делать без ствола-то. И посматривай там, головой крути на все триста шестьдесят градусов и уши разуй… - Николай вплотную приблизился к Сергею и напряжённо говорил ему это почти в лицо, обдавая острым запахом перегара, лука и табака.
-Где это «там»? – Сергею уже совсем не нравился тон водителя.
- Где… - Николай помолчал и, как-то разом обмякнув, добавил: - Где, где… В тайге.
А потом, что-то пробормотав, он решительно повернулся к Сергею и сказал странную фразу, после которой разговор он посчитал законченным и начал прощаться.
- Сергей! Ведь карта у тебя есть? Не, не доставай! – Николай махнул рукой. - Место это, где Завгороднего искали, на карте есть – чуть выше ручья Баатыло, километров пять будет. Дорога ещё там поворачивать начнёт петлёй такой. Ручей-то крошечный, но распадок его глубокий, как ущелье. Справа впадает в реку – как раз тебе по ходу. Это Суурэн-Ытэрэр. На русский переводится это… Э-э-э… сейчас-сейчас…Во! Ручей Лающей собаки. Точно: лающей. Лает там кто-то, говорят. И что характерно: зимой не лает, а летом слышно. Эвены говорили про какие-то камни большие, но что – не припомню. Реально, не вру! Но, сдается мне, что Завгородний там не пропал. Он оттуда не вернулся…
Дальнейшие расспросы были бесполезны.

II

Шёл пятый день его пути к старому прииску.
Перед расставанием, которое немного затянулось благодаря спирту, Сергей, к его величайшей досаде, не сумел привести в чувство Николая. Чрезмерное возлияние свалило водителя. Затащив его в кабину, Сергей подложил под спину и бок бесчувственного тела засаленную куртку, которую нашёл под сиденьем авто, а затем написал записку, которую укрепил на лобовом стекле, прижав солнцезащитным козырьком. В этой записке он указал время своего прихода на развилку и повторил просьбу о встрече.
А затем, с нелёгким сердцем, ругая себя за то, что позволил Николаю напиться, двинулся в путь.
Уже пройдя метров триста, Сергей поравнялся со скалой и оглянулся.
Оглянулся и вздрогнул от неожиданности.
У машины виднелась фигурка человека. Это был Николай. Он стоял и молча смотрел вслед ему, Сергею.
Фигурка резко выкинула руку вверх, как бы в прощальном приветствии. Хлопнула дверь, взревел мотор и машина, резко взяв с места, исчезла за поворотом. Еще некоторое время было слышно неравномерное, на подъёмах и спусках невидимой отсюда трассы, моторное жужжание, но вскоре и оно растворилось в звуках тайги.
Сняв рюкзак, Сергей подтащил его к скале, достал вещи и принялся переодеваться.
Его походная одежда многое могла рассказать о хозяине. Внешняя потрёпанность широкой куртки-анораки и штанов, похожих на галифе, была кажущейся. Материал, из которого эту одежду сшили, имел огромный запас прочности и, поэтому, при долгой эксплуатации, терял только внешний лоск, но не толщину или крепость швов. Все в ней было продумано до мелочей. Никаких тебе накладных карманов и красотулек, типа погон; полное отсутствие наружи замков и пуговиц - упрятаны под специальные накладки. Даже брюки, казалось бы, что можно здесь ещё такого придумать, имели специальные резинки на штанинах выше колен, не позволяющие им, этим штанинам, сползать вниз при ходьбе. Цвет одежды был серо-зелёный и Сергей, облачившись в это потёртое великолепие, исчез, как растворился на фоне скалы, около которой временно расположился.
Закончив с переодеванием, взглянул на небо, оценивая перспективы появления дождя. Серые тучи закрыли весь горизонт, но воды в себе, которая была бы сейчас некстати, не несли. По поводу сохранности вещей и иных предметов, которые находились в рюкзаке, он не переживал. Дело в том, что в рюкзак был вставлен вкладыш. Герметичный и очень лёгкий, он давал стопроцентную гарантию защиты от воды всего, что было в нём размещено. В любой ситуации. А при попадании в воду целиком, на этом рюкзаке можно было даже плыть, как на накачанной камере от автомобиля, не дай Бог, конечно. Но такой способ переправы Сергей уже применял в прошлом году. Не комфортно было, и даже очень напряжённо, но надёжно и с крепкой гарантией.
Следующим этапом подготовки к движению была сборка оружия. Это Сергей сделал быстро, почти не глядя на предмет сборки. Первое движение быстрое – ствол в ствольной коробке, второе ещё быстрее – закреплён стопор, третье, как пальцы забегали – патрон за патроном, патрон за патроном в магазин.
Собирая ствол, поймал себя на мысли о том, что всё время, пока находится здесь, он оглядывается по сторонам…
Наконец, всё было приведено в готовность: одет, оружие закреплено сбоку рюкзака, рюкзак стоит около ног. Достав карту, Сергей ещё раз, сам не зная почему, просмотрел предстоящий маршрут. Его взгляд, уколовшись о черную точку развилки трассы, заспешил по коричневой линии старой дороги, изредка перепрыгивая через синие жилки ручьев, которые её пересекали, останавливаясь только перед красно-коричневым нагромождением горизонталей, обозначавшим спуски или подъемы, и, иногда, подползая, как бы осматриваясь, к треугольникам, изображениями которых маркировались вершины гор, стоящие вдоль дороги.
Лишь в одном месте, почти у самого прииска, неутомимый в своем движении, взгляд остановился, как вкопанный. Его прыть не смогла преодолеть коричневую темноту обозначения некоего узкого пространства в рельефе – распадка с высокими, почти вертикальными стенами. Синяя жилка ручья вырывалась из этой темноты прерывистым пунктиром пересыхающего потока. Суурэн-Ытэрэр.
И сразу же явственно, как только что произнесённое, Сергей услышал: «На русский переводится это… Э-э-э… сейчас-сейчас… Во! Ручей Лающей собаки…Но, сдаётся мне, что Завгородний там не пропал. Он оттуда не вернулся…»
Вздохнув, он упаковал карту, ещё раз осмотрел снаряжение и, натужно подняв рюкзак на плечи, принялся подгонять его подвеску. Наконец, затянув всё, что полагалось затянуть и, ослабив всё, что было необходимо ослабить, Сергей постоял, выравнивая дыхание. Затем, попрыгав несколько раз на месте и покачавшись из стороны в сторону, он начал движение к синей параболе первого перевала, который виднелся километрах в пяти. За этим перевалом начинались разноцветные, черно-жёлтые горы хребта Селлях.
Дорога приветствовала его первые шаги хрустом гальки под ногами и шелестом, раскачиваемого ветерком тальника, зелёной стеной стоящего вдоль обочины.
Сергей почти всю дорогу, благо путь был несложный, обдумывал странное поведение водителя, пытаясь привести различные аргументы и строя различные догадки, но, ни к чему конкретному так и не пришёл.
А дорога, если так можно назвать то направление, по которому двигался путник, баловала. Промытые многочисленными ручьями ямы и канавы, которыми изобиловало серое, измождённое, давно не знавшее скальпеля дорожных ремонтных машин, тело старой дороги, легко обходились. Ни о каких завалах упавших деревьев и речи не было – тоненькие стволы придорожного тальника не могли создать ничего подобного, а редкие лиственницы, что упали, подмытые потоками воды или времени, переступались сходу.
Просматривался путь далеко вперёд, что позволяло идущему четко планировать темп и характер своего движения. Если впереди был подъем в гору, а это, как правило, были так называемые «тягуны» - длинные, равномерные повышения высоты склонов гор, то движение немного замедлялось, если спуски – темп оставался прежним.
Роль единственного минуса, который сводил на нет всю ту лёгкость, с которой Сергей каждое утро начинал свой путь, играло солнце. Его мягкий, слегка розоватый из-за прозрачных туманов, свет, осторожно будивший путника утром, к обеду становился ожесточённо-злым демоном. Лучи солнца, ласкавшие в дуэте с прохладным ветерком лицо утром, помогая бодрости занять место уходящего сна, к обеду резали, нет, полосовали это лицо острой бритвой. А к ночи снова, сменив буйство характера на кротость, становились ласковыми, обманывая.
По сути, ночей-то, как таковых и не было. Было два-три часа ослепительной темноты, которая разом, безо всякого там красочного перехода, называемого рассветом, становилась светло-розовой мглой. Солнце выпрыгивало из-за сопок стремительно, будто желая посмотреть, а всё ли у него, Сергея, в порядке. Следующим, кто присоединялся к пляске его лучей, был легкий ветерок… Ну, а дальше всё шло по известному уже сценарию.
Одиночество путешествия не тяготило Сергея. Скорее, наоборот, в его душе поселилась тихая и неосознанная радость от того, что впереди было ещё много дней, на протяжении которых общения с себе подобными у него не будет.
- Даже если очень, фьють-фьють, сильно захочу! – он буквально пропел эту фразу, давая выход, переполнившему его душу, восторгу.
Осознанное одиночество было подкреплено полным отсутствием какой-либо живности на всём участке пути, который он успел пройти, а это совсем не мало, почти девяносто километров дремучих гор и тайги, по старой-престарой, двадцать лет, как брошенной дороге, нет, скорее – тропе. Лишь однажды, где-то далеко внизу, у ручья посыпались камни… Но это мог быть самопроизвольный сход грунта, который часто бывает у подмытых берегов ручьев и рек.
Впрочем, живность всё же была – комарики. Мелкие, рыжие комарики. Эти странные существа появлялись вблизи водоёмов любого происхождения: ручьев, речек, луж или болотных бочажков. Почему он окрестил их странными?
Дело в том, что комариная братия других мест, в которых ему приходилось бывать до этого, в Саянах-ли, в Забайкалье, в Амурской области или ещё черт знает где, вела себя предсказуемо, можно даже сказать, по-джентельменски: долго кружила вокруг жертвы, пела ей всяческие песенки и только потом, солидно усевшись на кожу, начинала своё гнусное дело – жалила. Эти же рыжая сволочная мелочь, ничем подобным себя не утруждала. Появившись около путника, она сразу же атаковали. Молча, как ночные убийца-ниндзя. Молниеносно и все сразу…
Он столкнулся с проблемой ниндзя в первый же день своего путешествия, когда решил остановиться на ночёвку в низине, там, где дорогу пересекал ручеёк.
Ночью сна не было – была битва с ночными гостями. И, едва дождавшись розовой утренней мглы, Сергей, весь опухший от комариных укусов и втёртого в себя репеллента, позорно покинул поле боя, бросив на нём пустой тюбик из-под антикомариной мази.
С той ночи он стал останавливаться на ночлег только на высоких местах дороги, отдалённых от всяческих там низин и благодатных, манящих к себе уютом ночлега, полянок. Воду для приготовления ужина и завтрака он предварительно набирал в пластиковую бутылку.
Итак, дело продвигалось - шёл пятый день, и как он надеялся, последний день пути к старому прииску.
Впереди его ждала вторая, самая широкая и полноводная река, из тех двух, о которых предупреждал Николай. Но Сергей, увидев вдали многочисленные серые поля кос и отмелей речки, не волновался. Опасения водителя по поводу сложностей переправ не подтвердились. Первая река была, хоть и полноводной, но глубину её потока, к счастью путника, украли многочисленные рукава русла, на которых этот поток дробился, мельчая.
Сергей перешёл эту первую водную преграду, даже не набрав воды в ботинки – перескакивая с камня на камень, а потом, поднимая тучи брызг, в два прыжка проскочив мелководье.
И теперь, стоя на берегу второй реки, он придирчивым взглядом оценивал предстоящий водный путь.
- М-да… Ну, здесь халява, чтобы не замочившись, по-сухому перейти, не пролезет. По колено перейти бы получилось… Итак, смотрим-запоминаем. По первому перекату наискосок вверх по течению, вон до той коряги на островке. Остров длинный – по нему иду… По нему иду вниз по течению до синего камня, а оттуда... - рассуждения по нитке перехода Сергей повторил несколько раз, запоминая путь. – Ну, вроде бы всё… Не совсем понятно, правда, что там за скалы, за поворотом. И что это за звук такой… Шух-шух-шух… Но, скалы… До них далеко, однако, потом посмотрю, что за шум… С этими словами он, расстегнув поясной ремень рюкзака и ослабив его лямки, вошёл в воду.
Вошёл, забыв вырубить шест для страховки при переправе…

Сергей Паршуткин
(продолжение следует)

Tags: Паршуткин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments