"Великий океан". Из романа И.Кратта...(44)

Глава седьмая

Ураган продолжался четверо суток, а когда наконец утих, выяснилось, что «Вихрь»
потерял плавучесть и без немедленной починки до Росса ему не дойти. В нескольких местах
разошлась обшивка, порван такелаж, снесена фок-мачта. Нужно было выгрузить часть
сандалового дерева, которым забиты все трюмы, наложить пластырь, откачать воду. Обиднее
всего, что до Росса оставалось не больше двух дней пути.
Зато берег находился рядом. Петрович даже выглядел в подзорную трубу бухточку. Шторм
отогнал их миль на семьдесят к северо-востоку, места здесь были свои.
Почти полгода миновало с тех пор, как «Вихрь» покинул берега Калифорнии. Что
произошло тут за эти месяцы? Какие вести из России, Ново-Архангельска? Бен Райт узнал
от англичан, что Наполеона разбили союзники в двух больших сражениях на полях Баварии,
что армии его отступают к границам Франции. И еще, что война в Америке кончилась...
Слава богу! Теперь в колониях будет спокойнее. Однако известия не только радовали, но и
тревожили. Судя по встрече на островах, и англичане и бостонцы не очень стремятся стать
хорошими соседями Россу...
Пока судно находилось в чужих морях, одолевали иные заботы и треволнения, а сейчас
все мысли были только о доме. Хотелось скорее очутиться в форте, узнать все новости.
Однако приходилось мириться с задержкой. Плавание прошло благополучно, поручение
выполнено. Удалось даже в самый последний момент помирить Круля с королем Гавай.

Еще до урагана Алексей привел в порядок все свои записи о виденном на островах,
перебелил списки грузов, возвращенных Томари и оставленных Крулю для расторжки,
перевел на пиастры стоимость сандалового дерева и таро, купленных бывшим лекарем у
туземцев. С владетелем Атувая Томари он договорился по-хорошему, без вмешательства
Томеа-Меа и дал понять, что Баранов не одобрит самочинных действий Круля. Только
письмо в Ново-Архангельск отправить не удалось. Но доктор поклялся, что будет держать
себя «очень верно», да и «Вихрь» прямо из Росса пойдет на Ситху. Правитель успеет принять
нужные меры.
Под тропическим солнцем Алексей почернел и основательно похудел. Доктор Круль
подарил ему бритву, и он начисто сбрил свои юношеские усы и бородку, коротко срезал
волосы. От этого широкие, резко очерченные губы казались еще крупнее, лицо стало
выразительней и старше. Однако блеск небольших карих глаз да щербинка между верхними
зубами придавали ему прежнее веселое выражение.
Пока Петрович лавировал поврежденным «Вихрем», направляя его в неглубокую
бухточку, Алексей зарисовывал приближавшийся берег. Отрубистые серые скалы, дальние
горы он видел уже их, когда впервые, плыл из Ново-Архангельска. Но тогда судно шло
мористее и рассмотреть землю как следует было трудно. А теперь, раз уж пришлось попасть
сюда, нужно занести новые места на бумагу. Кусков давно мечтал о карте близлежащего к
Россу берега, тщательно собирал и хранил всякие о нем сведения.
Алексей был неважный рисовальщик. Высокая послештормовая волна вздымала осевшую
шхуну, но все же ему удалось сделать контур бухты и береговой полосы и определить
направление по компасу. Он отнес бумагу в каюту, а потом заторопился наверх помогать
матросам. Теперь уже досада, что не дотянули до форта, прошла, хотелось поскорее выбраться
на берег, ощутить под ногами твердую, надежную землю. Почувствовать, что ты почти дома.
Ну, Петрович, в случае чего до заселения рукой подать!сказал он оживленно.
Дома!
Дома, да не на печи! буркнул шкипер. Его угнетала авария судна, а главное,
вынужденная остановка всего в каких-нибудь семидесяти милях от своего залива! И это
после того, как дважды пересекли океан!..
Шхуну закрепили на якорях возле самого берега на неглубоком месте. Дно было песчаное,
ровное, без водорослей и камней. Во время отлива корабль станет на мель, можно будет
сразу заняться подводкой пластыря.
Однако когда наступил отлив и Петрович внимательно оглядел судно, выяснилось, что
самая несложная починка займет добрых недели две. Без разгрузки трюма нечего было и
думать об исправлении повреждений. Чудо, что «Вихрь» дополз сюда.
А ежели найти людей?
Алексей спросил неспроста. Тогда еще, когда они шли сюда из Ново-Архангельска,
Кусков говорил, что примерно в этих местах кочует большое племя индейцев. Они родственны
народу, уступившему землю русским.
Найди тут! ответил Петрович, расстроенный.
В бухту впадала маленькая речка. Песчаный бар преграждал ей свободный выход в море,
она распадалась на ручейки, но дальше была глубокой и быстрой. Алексей решил поискать
на ней следов кочевья. И почти сейчас же за баром набрел на остатки шалашей, золу от
костров, на рога и кости. Судя по всему, индейцы стояли тут недавно и, наверное, находились
поблизости.
Кости еще не высохли,сказал он Петровичу.Пойду догоню. Далеко они не ушли.
Шкипер, ворча, согласился. Строптивый и занозистый, он незаметно для самого себя
во всем подчинялся Алексею и не мог остаться без него ни одного дня. Молодой помощник
Кускова за эти полгода совсем покорил Петровича.
Гляди, недалече только,сказал он, сдвигая зюйдвестку и сердито щурясь.Дикие
они всегда дикие. Оберегайся гляди!
Алексей пошел вверх по берегу реки. Идти было нетрудно, русло пролегало среди
невысоких скал, крупная галька устилала берег. Лишь мили через две каньон начал постепенно
углубляться, стал обрывистей и уже. Зато снова встретились следы костров. Зола в них была
еще теплой.
Не думая о времени и о передышке, Алексей с новым усердием двинулся дальше.
Может быть, еще до вечера набредет на стоянку индейцев. Несколько раз он выбирался из
ущелья на плоскогорье, внимательно оглядывал местность. Моря уже давно не было видно,
кругом простиралась прерия, влево за каньоном начиналась горная гряда. Жара, безлюдье,
выгоревшая на солнце высоченная трава... Он снова спускался к реке и неутомимо шагал по
камням.
Так он прошел еще не одну милю, но больше никаких признаков близости индейской
стоянки не обнаружил. Тогда он опять взобрался на край каньона глянуть на равнину.
Поднявшись до половины откоса, он остановился, чтобы передохнуть, и в этот момент
увидел высоко в небе быстро летевших птиц.
Сперва Алексей не обратил на них никакого внимания, но потом насторожился. Птицы
летели разрозненной стаей. Стая кружилась на месте, неслась к морю. Будто кто гнал ее из
глубины прерии. А спустя некоторое время начала оживать степь. Неожиданно среди дня
завыл койот, на краю ущелья вылезли из нор полевые мыши, проскакала лань.
Чувство тревоги побудило Алексея выбраться на плоскогорье. Минуя последний выступ,
он услышал запах гари, а когда очутился наверху, невольно застыл на месте. Весь горизонт
был застлан дымом, выраставшим в гигантскую сизорыжую тучу. Огненный гребень
пронизывал ее с земли, черные хлопья летели в небо. Чудовищная сила огня пожирала
равнину, плавился песок, лопались камни, от невыносимой жары падали с вышины птицы.
Не выбирая пути, обезумев от страха, по прерии неслось все живое, пытаясь опередить
огонь.
Бежали кони и скот, волки и олени, полчища полевых мышей. Звери давили друг друга,
падали. Стая койотов, обгоняя сбившихся в груду быков, вскачь неслась по их спинам,
чтобы потом быть раздавленными под копытами диких мустангов. Гуденье огня, треск и
жара становились все ближе и ощутимей...
На какое-то время пространство между огнем и убегавшими животными оставалось
пустым, а потом на нем показался всадник. Белая лошадь делала отчаянные усилия уйти от
надвигавшегося пожара. Но ни конь, ни всадник, ослепленные дымом, не видели
спасительного каньона и продолжали скакать по степи. Они были недалеко от Алексея, а
затем лошадь споткнулась и, упав, придавила всадника.
Алексей находился в безопасности. В любой момент он мог спуститься на дно ущелья,
где огонь был бессилен. Сейчас уже наступила пора покинуть плоскогорье, пламя подходило
к краю каньона. Но он даже не подумал об этом. Он видел человека, которому угрожала
гибель и которому он должен помочь...
Сорвав одеяло, захваченное с собою в дорогу, он побежал к упавшему. Жара и дым
мешали видеть, но все же он успел накинуть одеяло на голову всадника и вырвать его из-под
коня.
Держитесь! крикнул он.
Затем подхватил его под руки и потащил к ущелью.
Последнее, что он услышал, спускаясь вниз, было ржанье крик умирающего коня,
заглушенный треском и гулом пожара.
Спасенный пошевелился, повернул голову, хотел подняться, но не смог. Дым,
наполнявший ущелье, рассеивался, пепел и черные хлопья сгоревшей травы уносило течением
речки. Алексей снова зачерпнул шляпой воды, поднес ее незнакомцу.
Когда тот наконец напился и, тяжело дыша, приподнялся и сел, Алексей с удивлением
его узнал. Человек, которого он спас, был дон Петронио, укрывший когда-то его с отрядом
в пещере на Славянке. Инсургент, преследуемый мексиканским правительством, и, может
быть, единственный испанец друг индейцев. Это он присылал Кускову коней, от которых
пришлось отказаться, он первый рассказал про Кончу и просил не упоминать его имени...
Когда-то Петронио служил в сан-францисской президии капралом, взбунтовал солдат,
стрелял в губернатора. Потом бежал в войско Идальго вождя мексиканских повстанцев.
Правительство оценило его голову в десять тысяч пиастров. Догадывался Алексей и о том,
почему Петронио просил не упоминать при Конче его имени. Он когда-то почти вынянчил
маленькую сеньориту, потакал ей во всем, рассказывал о неведомых краях. Девочка была к
нему очень привязана. Теперь же испанские власти распространяли о нем слухи как о простом
бандите...
Петронио тоже узнал Алексея. Покрытое копотью лицо его с поднятой шрамом левой
бровью, придававшей свирепое выражение, оживилось. Он хотел подняться, но боль в ноге
вынудила его опять сесть на камень.
О, это вы, сеньор! сказал он с облегчением.
Потом огляделся вокруг, еще раз сделал попытку встать.
Лошадь?спросил он беспокойно.Там?
Кивнув, Алексей опустился возле Петронио и начал осторожно ощупывать его ногу. Он
видел однажды, как доктор Круль осматривал придавленного бревном зверолова. Однако,
несмотря на сильную боль, кость была не повреждена, наверное Петронио просто сильно
ушибся.
Ложитесь,сказал Алексей, сооружая из одеяла и мелкой гальки подушку.И не
двигайтесь.
Хотя он говорил по-русски, Петронио догадался, о чем идет речь. Но лечь не лег.
Он снова поглядел на спуск, на тянувшееся изгибом ущелье. потом заговорил, мешая
испанские и индейские слова, о чем-то, что его, как видно, тревожило и волновало. Алексей
разобрал только несколько слов о пожаре, лошадях и подумал, что Петронио беспокоится
о своем отряде.
Но испанец вдруг упомянул какое-то незнакомое имя и имя Гервасио Сальварец.
Гервасио? насторожился Алексей. О нем полгода назад Алексей слышал от Кончи.
Да, сеньор.Петронио попытался приподняться.Ему удалось скрыться. Моя лошадь
отстала на полмили. Я видел, как он прорвался сквозь огонь сюда... Это он стрелял по
индейцам из пушки... Он мой и ваш враг и действует вместе с американос...
Алексей почти ничего не понял, а по жестикуляции инсургента решил, что тот не
советует ему идти дальше. Он улыбнулся, похлопал рукой по прикладу ружья. Более метко,
чем он, не стрелял даже Манук, сбивавший лесной орех на расстоянии в полсотни шагов.
Но Петронио покачал головой, минуту подумал, затем быстро разровнял рукой возле
себя гальку, положил посредине круглый камень, величиною с кулак, а вокруг него, замыкая
с трех сторон, несколько камешков поменьше.
Росс!сказал он, указывая на средний камень.Форт!
Вслед за этим потыкал пальцем в маленькие камешки.
Американос!.. Гервасио!.. Очень сильный враг.
Алексей стал серьезен. Теперь он догадался, что хотел сказать Петронио. Очевидно,
пока он был в отсутствии, дела здесь очень усложнились. Может быть, этот пожар не
единственный и что-нибудь произошло в Россе.
Он пытался расспросить инсургента, но выяснил только, что форт цел и невредим.
Больше при помощи жестов и мимики узнать было невозможно. Тогда он решил поскорее
найти индейское стойбище. Надо торопиться с починкой «Вихря», да и индейцы, наверное,
знают о всех делах колонии.
К счастью, долго искать стойбище не пришлось. Индейское племя, кочевавшее в этих
местах, было оповещено лазутчиками о появлении корабля. И даже узнало, какой на нем
флаг. Индейцы сами шли на помощь русским.
Оставив Петронио на попечение двух воинов, взявшихся доставить его к месту стоянки
отряда, Алексей с остальными поспешил на берег. Пожар уже отбушевал, рассеялся дым. И
только в воздухе держался запах гари.
К вечеру Алексей со своим отрядом был уже на месте, а утром сразу приступили к
разгрузке «Вихря».(с)

(продолжение следует)