odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

ПУТЕШЕСТВИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ ЛЕЙТЕНАНТА ЛАВРЕНТИЯ ЗАГОСКИНА В РУССКОЙ АМЕРИКЕ в 1842-1844 г.г. (23)

ОСЕННЕЕ ПРЕБЫВАНИЕ В ИКОГМЮТЕ.
ПОХОД НА КУСКОКВИМ В РЕДУТ КОЛМАКОВА


"...23 ноября. Облачно; временно просияние солнца, S тихий. Утро -5,5°, вечер -7°.

В 9 часов утра мы оставили Икогмют; груза на наших 6 нартах, со включением юколы для собак на неделю, состояло почти по 5 пудов на каждой. Туземец вез несколько запасного корму. Имея надобность по торговым сделкам быть в Икалигвигмюте, нам сопутствовал староста икогмютской артели. Мы ночевали на этом жиле. Большая часть жителей еще не съехались с своих осенних заимок; возвратившиеся не успели привести в порядок кажима; единственное его окно, составляющее вместе с тем и дымовую трубу, равно дверь из сеней, мы принуждены были закрыть своими меховыми одеялами и, за всем тем, в ночь подрогли так, что наутро поднялись в 5 часов.

Туземцы этого селения приготовляются в декабре справлять главнейшие поминки по умершим, и как на такие церемонии скопляется до тысячи душ с окрестных мест, для продовольствия которых требуются большие запасы, то только собакам, и то с трудом, мы могли получить несколько объеденных костей. Объявление или зов на предстоящее пиршество мы имели случай видеть в сентябре.

24 ноября. Облачно, тихо, в ночь морок; утро -6°; вечер -3,25°.

Зимний путь по рекам везде одинаков-то по весьма скользкому льду, так что свежим ветром сбивает с ног и собак и человека, то по обнаженным от снега косам и середкам, на которых камешником дерет полозья, то, наконец, чрез снежные сугробы, надутые на торосы. Все эти случаи не благоприятствовали нашему ходу, и в день мы прошли не более 8 миль. Ночевали на правом берегу, в лесу.

Вот вторая зима, как я на походе помещаю степени состояния температуры, обозначая кратко утро и вечер. Под этими словами разумеется 8 часов утра или вечера. Наблюдения производились следующим порядком: при остановках на ночлеги в туземных селениях я вешал термометр на воздух, всегда к стороне севера, - где-нибудь по близости кажима, -оставлял его на ночь и никогда не уведомлял о том жителей. На ночлегах под открытым небом термометр привинчивался к дереву саженях в 10 от нашего стана. На ходу близ 8 часов утра нарты останавливались для отдыха собак, и для наблюдений температуры воздуха посвящалась четверть часа.

25 ноября. Облачно, просияние солнца; NО умеренный, с закатом солнца крепкий и пурга. Утро -5,25°, ввечеру -11°. Через 7½ часов хода без лапок, по довольно езженому следу, мы прибыли в Паймют в сумерках, пред начатием пурги. У туземцев в кажиме была баня: некоторые из них обтирались на дворе снегом; тотчас все засуетились; однако минут десять нам пришлось дожидаться окончания операции, выхода дыма и удушающего запаху туземного мыла. Селение Паймют, расположенное при устье левого берега речки Уаллик, состоит из 5 зимников и 120 душ обоего пола; множество памятников свидетельствует о большей значительности этого жила в прежнее время; за двадцать из них, подновляемые ежегодно, указывают, что оспа вырвала здесь с лишком шестую часть народонаселения. Кажим - 7 сажен в квадрате и до 4 сажен высоты. За подарки, сделанные нам нельмой, чавычьей и юколой, мы отдаривали сообразно ценности, как бы при покупке; именно: за чавычью и юколу - три листа табаку, за большую нельму - то же, за среднюю - два, не ломаных, не весьма мелких и не сбитых.

26 ноября. Облачно, NО свежий; поутру -9°, ввечеру -6°. Весь день снег. Оставались на месте.

Туземец из Икогмюта не знал переноса от этого селения. Заплатка, приехав с своей одиночки, помог нам в найме двух проводников. Никто один не решался идти в такое суровое время.

Сношения Паймюта с редутом Колмакова приучают жителей к нашей одежде; некоторые за службу в редуте в временных работниках награждены суконным исподним платьем. У нас проводники выговорили в условии получить по рубахе и брюкам фламского полотна. Не имея для таких случаев в отпуске из Новоархангельска, мы отдали с себя.

Ввечеру была простая вечеринка, то есть без масок. Напев песен и род плясок одинаков с низовыми квихпагмютами, но здесь, на рубеже двух различных народов, быстрота в движениях занята у инкиликов. Так как вечеринка была собственно для нас, то перед ее окончанием некоторые жители приносили всем нам различные подарки: мороженой рыбой, оленьими петлями, мешками из рыбьих шкур, травяными рогожами и прочее. Сверх различной мелочи, я получил 3 лисицы и 2 соболя.

В мене туземцев между собою пара соболей равняется ценностью среднему бобру, но за тулун соболий на парку, то есть за 22 штуки, дают от 6 до 10 бобров первого сорта, смотря по времени года, нужде и цвету соболей. Выдрами платят сравнительно менее, потому что в Паштоле эти шкуры ценятся выше бобровых, притом у самих туземцев низовья Квихпака выдры в большом употреблении на оторочки парок. Отдаря сообразно за подарки, мы разделили несколько папуш табаку на кажим за прием и угощенье.

27 ноября. Пасмурно, NW умеренный, до 7 часов вечера снег, потом ясно; поутру -4°, ввечеру -11°.

Зная по опыту, что при ветрах между N и W скоро выяснивает, в 9 часов утра мы пустились чрез перенос. Река Уаллик, которою мы шли, протекает изгибистыми коленами между ONO и SO правого компаса; главная ее ширина не превышает 80 сажен; большею частью русло реки не шире 50, берега опушены тальником и ольховником; по тундре видна кое-где листвень. От оттепелей выступившая вода на лед весьма задерживала наш ход: две нарты осели было под лед, но скоро были подхвачены; не так случилось с одним из проводников: отыскивая удобное место для обхода полыньи, он обрушился и, пока успели подать помощь, продрог порядком. К его счастью, мы случились невдалеке осенней одиночки одного туземца. Отгребли от нее снег, истопили, обсушились и забыли все трудности этого дня. Будучи в ходу близ 6 часов, мы прошли по главному направлению пути не более 5 миль.
28 ноября. Малооблачно, тихо; утро -14°, ввечеру -21,5°. Поднявшись в полумиле от ночлега на левый берег Уаллика, шли весь день то чистой тундрой, то мелким чапыжником по главному направлению к SO, на группу гор вышиною до 2000 фут, находящуюся на правом берегу Кускоквима. Туземцы называют их Ташатулит. Первая полумиля по реке и подъем на крутой до 75 футов берег Уаллика заняли у нас близ трех часов времени, так что до заката прошли не более 9 миль. Ночевали в тундре, при небольшом редком еловнике.

29 ноября. Ясно, тихо; с закатом умеренный, резкий NW; поутру -30°, ввечеру -28,5°.

Поднявшись на свету в 3 милях от ночлега, мы вышли на довольно обширное озеро, изобилующее рыбкою имагнат; в нем водятся и выдры. Озеро мы пересекли в ширину на протяжении 3½ миль. Ночевали от него в 7 милях на берегу речки Ингытк-выйгат («Горный ручей»), составляющей один из верховых притоков Уаллика. По берегам этой речки мы заметили во многих местах свежую бобровую рубку тальника. Плоская тундра до озера за ним переходит в волнистую, прорезываемую многими буераками, в глубине которых находятся незамерзающие истоки родников. Страна за озером к Кускоквиму приметно возвышается.

Вместо спальных парок заведенные нами лисьи одеяла с медвежьими кулями для ног вполне соответствуют своей цели. В самой вещи одного того, что человек трудившийся день может провести ночь без опасения отморозить себе ноги, достаточно, чтоб подобные одеяла были заведены в тех отделах, из которых команда, отправляемая в зимние пешеходные походы, на пути своем редко встречает туземные жилища.

30 ноября. Вверху ясно, по горизонту мгла, NW свежий; утро-29,5°, вечер-27,75°.

С утра мы прошли не более 3 миль по главному направлению к SO 11°, как проводники, не видя приметных гор, начали озираться, переговариваться, водить из стороны в сторону, с бугра на бугор и, наконец, признались, что сбились с настоящего направления. Это было немудрено: снег взвивало свежим ветром и несло понизу, так что в 30 саженях едва можно было различить нарту. Но и оставаться на открытом безлесном холме приходилось неловко, если не для нас, которые могли укрыться под свои одеяла, то для туземцев, никогда не имеющих исправной зимней одежды. Заметя вчера с вечера румб, по которому нам надлежало выйти на Кускоквим, я принял на себя звание провожатого, и, прокладывая путь в буквальном смысле чрез горы, долы и леса, после примерного перехода 3½ мили, мы вышли на реку всего в четверть мили ниже настоящего спуска, к селению Тулукагнагмют («Воронье»).

Мы расположились на этом жиле в кажиме 8 сажен длины и 6 ширины. В его зимниках можно считать до 100 душ обоего пола; большую часть из них мы видели в последующие наши посещения этого места, но в настоящий приход захватили только одного молодого туземца и трех старух: прочие находились на следующем книзу селении Ухагмют на поминках.

В Тулукагнагмюте - до 20 человек христиан, крещенных Колмаковым, Лукиным (нынешним управляющим редута Колмакова на Кускоквиме) и миссионером Петелиным. Старухи поднесли нам несколько юкол, годных для корму собак.

Продираясь сквозь чащу кустарников и переходя через довольно глубокие теснины, мы на деле удостоверились в удобстве и преимуществе сделанных нами нарт пред туземными. Нарта низовых квихпакцев, взятая из икогмютской артели с меньшим грузом и лишней собакой, всегда оставалась назади и весьма много пострадала.

1 декабря. Поутру ясно, N свежий -29,5°; ввечеру -22,5°, тихо.

Единственный туземец, остававшийся на жиле, осмелился украсть у нас топор, но его поймали на деле: топор был вынесен из кажима для рубки дров, а он, полагая, что не будет замечен, сбросил его с яру, вниз к реке в снег. Я бы наказал его строго, если б находились все жители, но только к вечеру, когда мы уже помирились, возвратились три семьи.

Двое из прибывших туземцев, крещенные в Александровском редуте в прошлом лете, перешли на житье сюда от Нушагака. «Там нехорошо», - отвечал мне старик, когда я спросил их о причине. Так лаконически выражает туземец свое неудовольствие на тех управляющих нашими артелями, от которых терпят какие-либо притеснения в жизни или при промене пушных промыслов.

2 декабря. Облачно, тихо; поутру -19°, ввечеру -20,5°.

Со светом мы отправились вверх по Кускоквиму. Река шириною местами до 250 сажен, местами не шире 100; главное направление имеет к востоку и общностью своего вида несравненно приятнее для глаз, нежели широкие однообразные плесы Квихпака, но взамен того уступает далеко в изобилии, вкусе и крупности рыбы.

Правый нагорный берег Кускоквима по сложению горнокаменных пород отличен от характера прибрежных гор Квихпака той же параллели. Валуны и обломки утесов большею частию состоят из гранитных пород. Левый берег покрыт лесом, среди которого змеятся многие горные потоки и рассеяны небольшие озера, изобилующие речною рыбою; в 20 милях от него тянется в параллель реки горный хребет до 2000 фут, составляющий раздел вод Кускоквима от озер Нушагакских.

На 8 миль выше Тулукагнагмюта находится устье реки Аниак. По словам туземцев, она протекает от полудня и составляется из многих протоков, но главнейший исток имеет из небольшого горного озера.

Через другие три озерка и посредством реки Аниак существует сообщение между Кускоквимом и большим озером Нушагак. Туземцы пользуются этим путем только при сплаве вниз по Аниаку, и то на легких однолючных байдарках. Впрочем, двадцатилетний креол Лукин, сын управляющего, ради необходимости в поспешной доставке товаров из Александровского редута, спустился однажды по Аниаку с грузом в 4 трехлючных байдарках. По его словам, река в вершине неимоверно быстра, извилиста и усеяна каршами (замытыми деревьями). По протокам Аниака промышляют в изобилии бобров и выдр, по берегам ставят петли на оленей.

В 10 милях от селения Тулукагнагмют находится на правом берегу подъем по переносу к низовью Иннока, милях в пяти от него, на левом берегу реки, расположена заимка Кухлюхтакпак («Большой водопад»), жителей селения Квыгымпайнагмют, находящегося при редуте Колмакова. Мы в ней ночевали.

Горы Ташатулит против одиночки Кухлюхтакпак своей подошвой прилежат к самому берегу Кускоквима. Горнокаменное сложение ее гранитных пород особенно замечательно крупными листочками слюды. Туземцы сказывают, что встарь из этой горной группы добывали медь.

3 декабря. Ясно, NNO тихий, умеренный; утром -25,5°, вечером -27,75°.

Отправясь в путь за 2 часа до света, к полудню мы прибыли в редут Колмакова благополучно. Управляющий за неделю тому назад отправил к нам на помощь две нарты, но мы разошлись при следовании разными переносами.

4 декабря. Ясно, тихо; утром -31,25°, вечером -30,5°. Здесь все особенно от других наших заселений в колониях: пища, одежда, обыкновения, самые люди. Во всех отделах русские, креолы, алеуты, состоящие на жалованье, без пайка муки, как говорят, жить не могут. Здесь не откажутся от муки, но ее случается так мало в привозе, что месяца по три забывают о хлебе. Да и пользующихся правом на мучной паек из 15 человек служащих, со включением управляющего, всего шестеро. В Михайловском отделе русские надели туземную одежду; здесь, напротив, туземцы носят и зимою наши сукна; там управляющий барин, здесь тятя и первый труженик...

В разговорах между собою русского языка здесь слыхом не слыхать: трое из креолов понимают его через два слова в третье. Прочие работники-аглегмюты, присланные на время, задержаны безлюдьем.

Ввечеру, как это было пред воскресеньем, по заведенному управляющим порядку, в часовне, преобращенной из лавки, читаны были им некоторые псалмы и молитвы. Все работники со своими семьями находились на молитве. Вспомним, что большая часть присутствовавших - новокрещеные, и после этого понятно, какими способами достойно уважаемому Лукину1 [Отец Лукина был убит в 1806 г., при разорении колошами селения в Якутате. Освобожденный после двухгодичного плена американским судном под командою капитана Кембля (Campbell), он воспитывался у незабвенного Баранова вместе с его сыном и, посланный в 1816 г. на остров Кадьяк, а оттуда в 1819 г. толмачом в Александровский редут, с тех пор не видал метрополии наших колоний] удается распространять свое влияние на отдаленные туземные племена, его защита-благочестие, помощник-хранитель исповедующих имя его.

5 декабря. Ясно, NNO тихий, утро -29,5°, вечер -28,75°. Поутру для воскресного дня были на молитве; после обеда необходимость пропитания заставила осмотреть один из запоров. Я ходил с управляющим: вынуто 40 штук мелких налимов, и Лукин благодарит бога, что для завтрашнего торжественного дня команда его будет иметь варю свежей рыбы. Впрочем, сверх этого редут неожиданно разбогател на несколько времени провизией: ввечеру возвратились посыланные к нам на помощь и привезли с Квихпака до двух десятков нельм и три короба рыбы имагнат.

6 декабря. Ясно, NNO тихий; утро -28,75°, вечер -28°.

За здравие царя православного молилось человек 20 туземцев прилежащего селения Квыгымпайма. После того у меня их угощали чаем с сахаром и сухарями. Управляющий уговорил одного из своих крестников сопутствовать нам проводником при обозрении реки Иннока. Ввечеру я угорел до беспамятства.

Редут не имел почти никаких товаров; управляющий, нуждаясь особенно в табаке и жире, просил меня о содействии на получение этих предметов от старосты нашей артели в Икогмюте. Не имея прав ни на какие посредства, мы с своей стороны предложили в заем сверх привезенного с нами табаку целую суму, оставленную в Икогмюте на запас к весенней операции, и пузырь жира, купленный там же для смазки байдарок. Предложение было принято с радостию: оно доставляло редуту возможность не прекращать своих торговых оборотов на низовых селениях Кускоквима.

9 декабря отправлены пять человек команды экспедиции в Икогмют за запасами. Я остался сам-друг с стрельцом. Жизнь потекла обычным чередом: поутру чад, ввечеру угар, осмотр морд, караул лисиц, жестокие морозы, кое-когда торговец, каждодневно тойон, заказчик или несколько гостей с новостями прошедшего дня.
Вместо этих однообразных подробностей помещаем свод замечаний относительно быта туземцев.

(продолжение следует)

Tags: Загоскин, РАК
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments