odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

"Великий океан". Из романа И.Кратта...(36)

Глава седьмая

Как и в первый раз, Алексей решил пробираться в глубь страны по реке Шабакай,
которую они с Кусковым назвали Славянкой. Кроме Луки, Иван Александрович отрядил с
помощником молодого алеута Манука, пробывшего два года в индейском плену возле залива
Тринидад. Манук знал язык и обычаи главного племени и прошлым летом помогал правителю
в переговорах с индейцами.
Путники прошли на байдарке до места, где когда-то встретили отряд дона Петронио,
запрятали среди береговых камней лодку и, переночевав в пещере, углубились в горы. Там,
по рассказам Петронио, находилось озеро, на берегах которого стояли туземные жилища. И
Кускову говорили индейцы, что живут они у широкой тихой воды.
Почти все утро первого дня занял спуск в глубокую котловину. Гигантская каменная
стена отвесно обрывалась вниз, кругом утесы да скалы. Не было ни леса, ни привычного
шума воды, ни крика птиц. Утесы и ущелья простирались до самого горизонта дикая
каменная гряда. Лишь ниже, когда достигли половины спуска, увидели на противоположной
стороне заросли горного дуба и, словно сверкающий на солнце клинок, узкую струю водопада,
низвергающегося с тысячефутовой высоты. Потом снова все изменилось. Горы отошли в
сторону, и прелестная долина, окаймленная зеленью рощ, с небольшой речкой посередине,
открылась перед глазами.

Карабкавшийся впереди Манук даже зачмокал губами и сел верхом на выступ. Затем
маленькие косые глаза его прищурились.
Речка естьрыба есть,сказал он осторожно.Может, и люди есть.
Черт сюда понесет кого!пробурчал Лука, ожесточенно вытаскивая ногу из расщелины
и силясь удержать сползавший с плеч мешок.Одним нам шило вставили!
Сегодня Лука с утра был расстроен. Алексей перед спуском не дал даже чарки рому.
Но молодой помощник правителя не обратил внимания на его воркотню. Он достал
подзорную трубу и тщательно оглядел долину. Никаких признаков людского жилья там не
было.
Думаю, что до озера никого не встретим, сказал он алеуту.Места тут мало.
Алексей спрятал трубу и снова продолжал спускаться. Он даже не намекнул на то,
чтобы сделать передышку, хотя видел, что спутники его устали, и у него самого дрожали
руки и ноги. Все эти дни он был малоразговорчив, почти не шутил, заставлял Луку и
Манука грести до изнеможения, вдвое больше работал сам, похудел заметно, оброс бородой.
После приезда испанцев и непонятного исчезновения Василия Алексей понял, что
правитель не зря озабочен и что дружественное племя индейцев надо найти немедленно.
Испанцы говорили вежливо, даже обещали от имени губернатора прислать лошадей и скот,
но помимо губернатора есть и другие люди! Стоило посмотреть, как держался младший из
посланцев. А главное, почему вице-король запрашивал о поселении? Не его здесь земля и не
его забота!
Стояла осень, но на равнине и в горах было еще жарко. Небо оставалось синим и
безоблачным, по-прежнему утром поднимался туман. Густые белесые волны затопляли всю
низменность, клубились и нарастали, и только кое-где из них выглядывали утесы и вершины
деревьев, словно утонувшие в ползущей мути. Пора дождей еще не наступила, хотя толком
о ней никто не знал. В прошлом году Кусков был здесь летом, слышал, что дожди начинаются
в ноябре. Сушь и жара проникли в ущелье, и каждый сорвавшийся камень поднимал тучу
пыли.
За такую пыль Алексей принял и небольшое облачко, всплывшее вдруг на дальнем
склоне. Серый дымок медленно пополз вверх и растаял, а потом, почти в том же самом
месте, появился другой.
Индейцы! крикнул Алексей Луке и Мануку, спускавшимся шагов на пять ниже его.
Он вытащил подзорную трубу, но в этот момент неясный гул прокатился по каньону и
ощутимо дрогнула скала. Колебание земли продолжалось не больше секунды, однако Алексей
догадался о его причине.
Землетрясение! сказал он встревоженный.Огнедышащая гора!
Лука истово перекрестился, а Манук, припавший к камню, поднял голову.
Скорее вниз!
Теперь спускались они вдвое быстрее. Страх перед великой силой природы, ожидание
нового толчка, быть может в десять раз значительней прежнего, погасили усталость. Под
Мануком сорвался камень, они все трое на мгновение словно приросли к скале. Несколько
раз в ожидании удара замирали среди расщелин. И только когда очутились в долине,
почувствовали себя свободней.
Тут тебя, Серафима Пантелеевна, без мужика могло оставить, сказал Лука, все
еще возбужденно оглядываясь по сторонам.А что, Лексей Петрович, гора сюда не рухнет,
а?
Алексей тоже вздохнул с облегчением. О землетрясениях он слышал от Резанова, знал,
что на японских островах они разрушают целые города и что огнедышащие горы есть и на
этом берегу, но чувство беспомощности перед природой испытывал впервые. От молнии и
бури можно укрыться в пещере или в лесу, от разбушевавшегося океана спасал берег, вода
останавливала огонь. Здесь же рушились горы, падали камни, вода выступала из берегов,
лопалась земля и огненная лава сжигала все на своем пути. Однако на ровном открытом
месте все же безопасней, толчок не повторился, а кроме того, приятно было сознавать, что
пришлось испытать явление, о котором до сих пор только слышал.
Ну, что б ты изведал, Лука, коли б сидел на одном месте?сказал он вместо ответа
промышленному.Видишь, сколько на свете разных разностей!
Он снял шляпу, широким взмахом провел ею по воздуху. Усталое пыльное лицо его
осветилось улыбкой, и вовсе несовместимым с бородой казался выгоревший от солнца,
курчавый мальчишеский чуб. Глядя на него. Лука вдруг припомнил, как совсем немного лет
назад этот вихрастый постреленок уговорил его взобраться на недоступную вершину Эчком,
а когда промышленный сорвался с уступа, тащил его на себе вниз, и как Серафима укрывала
их от гнева правителя.
С тобой навидаешься! сказал Лука и яростно поскреб бороденку.Тут всю землю
прямо до пупа пройдешь.
В котловине они отдохнули, а затем решили идти вдоль речки, неширокой и быстрой,
терявшейся в скалистом распадке. Еще спускаясь сюда, Алексей приметил, что за первой
цепью утесов, перегородивших долину, горы отступали, как видно, образуя обширную
впадину, а может быть, окружая озеро.
Так оно и оказалось. Едва путники, миновав котловину, обогнули нависшую над речкой
скалу и, скользя по мокрым камням, выбрались из распадка, перед ними открылась
просторная водяная гладь, окаймленная уходящими в небо хребтами. Это было горное озеро,
но такое, какого ни Алексей, ни его спутники еще не видели. Отвесные гранитные стены,
поросшие гигантскими соснами, лесистый берег, красные скалы и небо казались
опрокинутыми в бездонную голубизну до того чистой и тихой была вода, ясен и неподвижен
воздух. А тишина стояла такая, что гуденье реки лишь увеличивало заколдованное безмолвие.
Места!..сказал Лука с неожиданной торжественностью и, сняв свою войлочную не
то шапку, не то шляпу, вытер ею лицо.
Алексей и Манук молчали. Потом вдруг алеут тронул Алексея за руку и указал на
противоположный берег, сплошь поросший лесом. Над деревьями поднималась тонкая струйка
дыма, еле приметная на фоне серых скал. А когда помощник правителя вгляделся пристальней,
то увидел и с полдесятка узких туземных лодокпирог, вытащенных на береговую гальку.
Очевидно, там находились индейцы, может быть те, которых они искали.
Однако погодим,сказал Манук, когда Алексей заявил ему об этом.Дым всегда
одинаковый, лодки тоже, а люди неодинаковые.
Он предложил укрыться в лесу и, обогнув озеро, незаметно выйти к лодкам. Тогда
можно будет узнать, какое племя тут кочует.
Алексей одобрил совет. Многие племена индейцев враждуют между собою и вместо
дружеской встречи могут засыпать тучей стрел, а потом снимут скальпы. Об этом рассказывали
испанцы и все корабельщики побережья. Стычки Алексей не боялся, но пока не выполнит
поручения, он не располагал самим собою. Еще подростком он два дня с кучкой
промышленных отбивался в Северном редуте от колошей, врасплох напавших на крепость.
У него разорвало мушкет, и он, плача от бессилия и усталости, сам втащил на бруствер
поврежденную каронаду и сбросил ее на головы диких. А потом прокусил руку
рассвирепевшему зверобою, когда тот хотел добить раненого врага.
Лес был густой и старый. Гнилье и бурелом поросли кустарником, стволы деревьев и
ветки переплетены лианами. Местами вершины образовывали такой плотный свод, что
сквозь него не проникали солнечные лучи. Часто встречались столетние дубы с древней
морщинистой корой, и все пространство вокруг было усеяно опавшими желудями. А возле
одного такого дерева Алексей невольно остановился и от удивления даже присвистнул. По
всей коре дуба, до самых верхних ветвей, были продолблены ямочки и в каждую из них
заложен желудь. Это было сделано так тщательно и искусно, что дерево казалось одетым в
своеобразный панцирь.
Птица,ответил Манук на недоумевающий взгляд Алексея.Дятел. На зиму готовит.
Когда голодно бывает, индейцы очень радуются таким деревьям.
Действительно, вскоре послышался стук, и, обернувшись, они увидели на соседнем
дубе большого черного дятла, старательно долбившего ствол почти у самых корней. Выше
виднелись свежие отверстия, половина из них уже была заложена желудями. Запасливая
птица продолжала свою работу, не обращая внимания на людей.
Ишь, божья тварь! не удержался Лука и от восхищения сгреб свою бороденку.
Прямо тебе магазея. Ну и места!
Он подбежал к дереву и, спугнув дятла, принялся вкладывать желуди в заготовленные
отверстия.
Алексей оторвал его от этого занятия. В другой раз он сам с удовольствием простоял бы
здесь полдня, но сейчас нельзя было отвлекаться ничем посторонним. Он сердито приказал
не шуметь и, поправив заплечный мешок, двинулся дальше. По его предположениям, до
изгиба озера, где стояли лодки, оставалось около часа ходу.
Вскоре лес стал еще гуще, приходилось почти пролезать под сплетением ветвей и лиан,
и некоторое время путники с трудом пробирались сквозь чащу. Потом деревья поредели,
открылась небольшая поляна, и только Алексей ступил в высокую сочную траву, как на
противоположной опушке кусты раздвинулись и на поляне показалась небольшая фигура
индианки. Девушка еще не заметила русских, остановилась, чтобы оглядеться. Она была
совсем голая, миловидная, смуглая, с длинными черными волосами, откинутыми назад
почти до пояса. За плечами у нее была плетенная из травяных корней корзина, очевидно,
для сбора желудей, поддерживаемая расшитой повязкой, охватывающей лоб.
Девушка жмурилась на солнце и не сразу увидела незнакомых людей. Но заметив, она
несколько секунд глядела на них, словно на чудо, приоткрыв детский пухлый рот, затем
повернулась и, мелькнув корзинкой, исчезла в кустах.
Девка!первым опомнился Лука.Дикая! Теперь приведет стаю!
Алексей раздумывал недолго. Друзья тут или враги, но скрываться дальше не имело
смысла. Как видно, индейский поселок недалеко, и девушка опередит их. Нужно идти скорее
к берегу, на открытое место. Там можно хоть оглядеться, а в крайнем случае даже захватить
лодку.
Слушайте!сказал он, кладя руку на плечо алеуту.Ты, Манук, забудь, что у тебя
есть ружье, и ты. Лука, тоже. Если нападут всем селением, ружья не пособят. По берегу
пойдем не торопясь, пускай поймут, что не боимся и идем с добром. А если кто из вас
выстрелит, второй выстрел будет мой. Виноватому в голову. Тут, может статься, решится все
наше дело... Ну, а теперь пошли!
Всегда горячий и стремительный, помощник Кускова на этот раз говорил сдержанно и
неторопливо, и в его манере держаться было что-то от Баранова и Ивана Александровича.
Неосознанно, в решительную минуту, он перенял их хладнокровие и твердость.
Спутники это почувствовали и приободрились. Лука, основательно струхнувший, хотел
было по привычке закуражиться, но не посмел, а Манук преданно кивнул головой и без
слов повернул в лес.
Но они не прошли и половины пути до лодок. Лесной массив вдруг оборвался, и перед
путниками возник широкий пологий распадок, постепенно переходивший в плоскогорье.
По этому распадку бежали трое индейцев, голых и безоружных, а за ними гнались несколько
всадников в плащах и шляпах, по виду испанские солдаты. Всадники размахивали арканами,
как видно, пытаясь накинуть их на убегающих.
Прежде чем Алексей и его товарищи поняли, в чем дело, тонкая волосяная веревка
взвилась над крайним индейцем, охватила плечи. Индеец упал, а солдат, сразу же круто
повернув лошадь, потащил его по траве. Почти одновременно такая же участь постигла и
второго индейца. Только третий, старик, с травяной повязкой вокруг бедер и пучком волос
на голове, украшенных перьями, продолжал бежать, петляя и бросаясь то в одну, то в
другую сторону. Даже издали можно было заметить, как судорожно он хватал ртом воздух и
как постепенно замедлялись его движения. Теперь за ним гнались двое солдат, и видно
было, что до леса он не успеет добраться.
Не рассуждая, Алексей сорвал с плеча ружье. От выстрела гулко прокатилось эхо. Конь
одного из солдат вздыбился, рванулся назад и упал на передние ноги. Всадник перелетел
через голову и растянулся в траве.
Почти в тот же момент выстрелил и Лука. Но зверобой целил всаднику в голову и от
спешки промахнулся. Пуля всего лишь сбила обшитую позументом шляпу. Испанец на всем
скаку повернул лошадь, так, что она заржала и едва не рухнула, и понесся обратно. Услышав
стрельбу, остальные солдаты, подхватив пленных и ошеломленного падением товарища,
тоже ускакали вверх по ложбине. Среди них Алексей приметил и темную сутану монаха,
ехавшего на белом муле. Все это продолжалось не больше минуты.
Когда наконец Алексей опомнился, распадок был пуст и лишь невдалеке хрипела,
пытаясь подняться, смертельно раненная лошадь. Потом дернулась и затихла. Индейца тоже
не было. Он скрылся в лесу.
Горяч ты, Лексей Петрович! сказал Лука с неподдельным восхищением.Здорово
резанул! А я прямо в шляпу его поцелил. Видал?
Но Алексей его не слушал. У него еще дрожали руки, и он молча принялся заряжать
ружье.
Один Манук сохранил спокойствие. Он быстро спустился с песчаного обрыва, на котором
они стояли, и, подойдя к убитой лошади, обыскал седло. В сумке он нашел старый
молитвенник и несколько лепешек из кукурузной муки. Больше ничего там не оказалось.
Зато вверху заглавного листа стояла надпись латинскими буквами: «Missia Santa Clara».
Латинский алфавит Алексей знал, да и без этой надписи присутствие монаха среди
солдат объясняло цель отряда. Кусков не раз рассказывал о том, как миссионеры вербовали
индейцев, которых затем крестили и делали своими рабами.
Точно скот! сказал Алексей и от возмущения с такой силой загнал шомполом
пулю в ствол ружья, что ободрал себе пальцы.
Ну, государи мои,заявил он, не обращая внимания на кровь, проступившую возле
ногтей,пойдем прямо в селение. Мы не гишпанцы, не монахи, таиться нам нечего... Дикие,
полагаю, теперь о том узнали.
Он спрыгнул с обрыва и, все еще бледный и взволнованный, зашагал по распадку.
Лука и Манук еле поспевали за ним.
Шли недолго. Ложбина сузилась, круто повернула к озеру, и почти сразу же на лесной
опушке открылось индейское стойбище. Свыше десятка шалашей, сооруженных из веток и
сосновой коры, стояло меж редких деревьев, образуя полукруг, посередине которого горел
костер. Жилища были неказисты и бедны, без привычных тотемных знаков, и только у
входа в самый большой шалаш стояли два деревянных не то столба, не то идола, украшенных
пучками трав. Как видно, это было жилье вождя. А возле него, возбужденно жестикулируя,
толпилось около тридцати сорока индейцев, вооруженных копьями и луками. На многих
воинах даже не было набедренных травяных повязок.
Татуированные! Хвашамоло!..шепнул в испуге Манук. Скорей уходить надо!
Нельзя!Алексей сжал его руку.Молчи!
Он снял шляпу, нацепил ее на ствол ружья, висевшего за плечами, и двинулся к толпе.
Лука и Манук торопливо последовали за ним.
Индейцы так были увлечены, что не сразу заметили русских. И только когда Алексей
поравнялся с крайней хижиной, на площади раздался крик, и в один миг все воины
повернулись в сторону приближавшихся белых. Пропели две-три стрелы. Однако Алексей,
как ни в чем не бывало, продолжал идти вперед.
Пресвятая богородица,шептал Лука, жмурясь и охая. Прямо на рожон прет!
Но ни он, ни Манук не отставали.
Еще пронеслось несколько стрел. Одна из них ударилась в ствол ружья Луки и, звякнув,
скользнула вниз. Промышленный отшатнулся и чуть не упал. Он даже не успел по-настоящему
испугаться.
Крики вдруг прекратились, и, раздвинув толпу, на середину поляны вышел высокий
старый индеец. Два огромных черно-сизых крыла горного орла кондора свисали у него с
плеч до самой земли и укрывали словно плащом, на голове высилось целое сооружение из
орлиных перьев. По-видимому, это был вождь племени.
Не будь опасности, Алексей, а в особенности Лука подивились бы такому невиданному
еще наряду, но сейчас было не до того.
Индеец поднял руку, что-то сказал. Копья и луки опустились, толпа окончательно
затихла. В этот момент Алексей узнал индейца. Это был тот самый старик, которого он
только что спас от волосяной веревки. Не медля ни минуты, он двинулся ему навстречу.
Они встретились на середине поляны. Вождь подошел вплотную и, дотронувшись рукой
до груди и лба, молча остановился перед Алексеем.
Я готовился к смерти, сказал он наконец, пытливо вглядываясь в его лицо.Ты
остановил врага. Почему это сделал ты, чужой человек? Кто ты?..
Пока Манук переводил слова индейца, Алексей успел рассмотреть, что вождь слеп на
один глаз, а из-за глубоких, частых морщин не видно даже татуировки. Но он держался
крепко и прямо, и только по слегка ссутулившейся спине видно было, что он очень стар.
Передай мы русские, сказал Алексей алеуту, и живем в мире с индейцами. А
сейчас ищем народ, живущий на берегу моря до самых дальних гор.
После первых же слов перевода старый индеец оживился, и на его бесстрастном
морщинистом лице стали заметны следы волнения.
Два раза созревали желуди и два раза рыба ходила струить икру,сказал он вдруг,
словно раздумывая, как ваши люди приехали сюда на большой лодке. Мивоки тогда отдали
вам свою землю. Я знаю, Мивоки мои враги, но вы не монете быть моими врагами...
Он умолк, затем повернулся к толпе и что-то крикнул. Крик был отрывистый и
повелительный. Сразу же все копья и луки опустились, толпа расступилась, и старый вождь,
сняв свой головной убор, передал его Алексею.
Не совсем понимая, тот взял этот пук перьев, хотел спросить Манука, но индеец снова
что-то приказал своим воинам, а затем вытянул руку вперед, по направлению к жилью.
В гости зовет!шепнул обрадованный Лука.Ну, прямоцарь! А гляди, как от
гишпанцев, будто заяц, сигал!..
Хижина вождя была самой большой во всем поселке и тоже была сложена из веток и
коры. Кроме размеров и двух грубых идолов у входа, она ничем не отличалась отстоявших
рядом жилищ и мало чем от барабор ситхинских индейцев. Тот же полумрак, звериные
шкуры у стен, служащие постелью, копья, луки, плетеная посуда. Не было лишь очага. В
этом теплом краю варили пищу на кострах, раскладывавшихся возле хижин.
Воспоминаниями о далекой Ситхе повеяло от знакомой обстановки. Алексей не раз
гостил у мирного индейского племени, кочевавшего вблизи Ново-Архангельска, охотился
на горных баранов и карибу, принимал участие в состязаниях юношей...
Скажи им, что мы вроде как дома,обратился он к Мануку, когда они втроем уселись
посередине хижины на толстой плетеной циновке, а вождь и несколько стариков разместились
у стен.Мы рады хорошей встрече.
В хижине было просторно, зато перед ней столпилось все население стойбищавоины,
дети, женщины. Многие из них совсем нагие, у некоторых единственным убранством служила
легчайшая длинная низка белых перьев, накинутая на шею. Собравшиеся у входа пытались
получше разглядеть чужестранцев и услышать их слова. До сих пор ни один белый не появлялся
на территории поселка.
Дружелюбный взгляд и молодое приветливое лицо Алексея, спокойные, невозмутимые
позы его спутников вызывали невольное расположение, а когда Манук перевел слова,
громкий ропот одобрения раздался среди сидевших и стоявших у входа. Ближе всех, почти
на самом пороге, расположилась та девушка, которую путники встретили в лесу. Она была
теперь без корзины, расшитая повязка не закрывала лоб, но в глазах осталось прежнее
изумление и пухлые губы были полуоткрыты. Алексей узнал ее и улыбнулся. Напряженное
состояние его совсем прошло, он действительно почувствовал себя почти как дома.
Между тем вождь, выслушав Манука, ответил тоже просто и сердечно:
Слова о радости великие слова. Слова о дружбе еще больше. Твоим словам я
верю...
Он раскурил тяжелую резную трубку, сделанную из какого-то блестящего камня,
протянул ее Алексею. Тот затянулся разок, передал Луке, Лука Мануку, алеут
ближайшему из стариков. Когда «трубка мира» обошла всех, Большой Желудь, как звали
вождя, снова заговорил.
Белых людей на земле много,сказал он.Индейцев тоже. Однако и те и другие не
живут в мире... Скажи, разве мало на земле солнца, плодов и трав, разве не хватает на всех?
И разве белым надо обязательно больше?.. Ты можешь ответить. Ты спас мне жизнь, и твои
люди не ездят по лесам и равнинам с арканами и не сжигают селений... Вождь мивоков
мой враг, но он друг тебе. Утром я пошлю к нему своих людей, чтобы зарыть глубоко в
землю копье войны... А к белым из каменных крепостей я не пошлю гонца. За каждого из
моих воинов и даже женщину я убиваю столько же. Сегодня они взяли двоих. Завтра два
белых станут мертвыми...
Новый гул одобрения покрыл его слова, а старики, сидевшие рядом с вождем,
удовлетворенно закивали головами.
Суровая правда старика тронула Алексея. Даже последние слова не показались жестокими.
Испанские солдаты не церемонились с истинными хозяевами края, индейцы лишь
защищались. Еще не было случая, чтобы они напали первыми и, только доведенные до
крайности, платили за насилие тем же. Но и тогда убивали столько врагов, сколько убили
или захватили в рабство солдаты. Остальных отпускали, не тронув ни единого волоса.
Ну, Лука, шли боялись, а приобрели себе союзных, шепнул Алексей
промышленному, сидевшему на плетенке и важно расправлявшему свою куцую бороденку.
Если с чистым сердцем, всегда так!
Понятно,охотно ответил Лука и, косясь на женщину у входа, добавил:А чо, еды
нам какой дадут? Душа прямо сохнет.
Но Алексей уже повернулся к переводчику и, подбирая наиболее понятные слова и
выражения, начал рассказывать о русских людях, прибывших сюда с Аляски, чтобы сеять
хлеб и разводить скот, о том, что русские хотят жить в дружбе с индейцами, что их главный
начальник Кусков женат на индейской женщине и многие другие тоже, что русские просят
приезжать к ним в гости и быть добрыми соседями... Он умышленно не говорил об отношениях
с испанцами и лишь попросил, чтобы Большой Желудь передал просьбу Кускова вождю
мивоков прибыть в форт.
По мере того как Манук переводил, все больше людей набивалось в хижину и все чаще
слышались одобрительные возгласы, а один молодой воин доверчиво потрогал Луку за
плечо. Когда же алеут кончил говорить, вождь встал и, утишив поднявшийся гул, сказал:
Русский еще мальчик, но он мудр и смел. И он говорит от сердца. Пленные мивоки
смеялись нам в лицо, когда никто не верил их словам. Видно, не все белые одинаковы!
Потом повернулся так, чтобы лучше видеть Алексея своим единственным глазом, и
закончил тепло и задумчиво:
И олень и рысь пьют воду из одного ручья. Но никогда рысь не станет оленем, а олень
рысью. У тебя тоже есть враги. Берегись их. Они бодрствуют и днем и ночью.
Старик больше ничего не сказал, а поднявшаяся кутерьма в хижине прервала беседу.
Воины, женщины и даже дети заполнили жилье, толпились вокруг гостей, притрагивались
к их одежде, заплечным мешкам, оружию. Та девушка, что сидела у входа, пробралась к
Алексею и, остановившись перед ним, внимательно разглядывала его с ног до головы. Ее
милое лицо с тремя полосками татуировки на подбородке выражало искреннее восхищение.
Наконец она дотронулась пальцем до Алексеевой бороды и, засмеявшись, юркнула в толпу.
Луке какой-то воин совал в руки копье. Две женщины тащили корзину с лепешками, рыбой
и обгорелыми зернами дикой ржи.
После начались игры, пляски. Всю ночь жгли костры. Плясали юноши, привязав к
плечам оленьи головы, изображая охоту, плясали девушки, размахивая цветами и гирляндами
перьев, похожими на белые, легкие хвосты. Длинные тени метались по опушке, искры
костра исчезали в темном небе...
Лука только кряхтел и толкал Алексея в бок. Манук спал. Заснул и вождь, согревшись у
костра.
Утром Алексей и его спутники покинули стойбище. Индейцы проводили их до выхода
из распадка, рассказали про дорогу через плоскогорье. Отсюда было значительно ближе до
форта, чем по реке. Лодку Большой Желудь обещал пригнать сам и приехать на ней в гости
вместе с вождем мивоков. Гонцов к нему он послал еще с вечера.
По пути через равнину находилась и миссия, куда испанские солдаты увели захваченных
вчера индейцев. Алексей решил зайти в монастырь и попытаться уговорить монахов отпустить
пленных. Он был твердо убежден, что Большой Желудь сдержит свое слово. Не много ли
крови и так пролито на этой земле?

(продолжение следует)

Tags: "Великий океан"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments